Ясеневый лист

Правда жизни состоит в том, что если настоящая женщина никогда не соглашается с первого раза, то настоящий мужчина ничего не предлагает во второй раз! Т. Устименко, «Сумасшедшая принцесса»

***

       Ну а в понедельник Ирме предстояло работать еще и за пропущенную пятницу. Никто, конечно, проверять не побежит, начальнику важен только результат и в срок, только вот время-то как раз и поджимает...        Но на большой перемене, когда к ней временами заглядывал уставший от своих оболтусов Эргаш, неожиданно заявился кто-то другой, сначала напугав громким и настойчивым стуком в дверь, а потом развеявший сомнения воплем:        — Ирма, ко... Открывай, короче, у рыжего времени в обрез!        — Ох ты ж! — произносит занятая реставратор, чуть не тыкнув кистью не туда. И рявкает, идя к двери: — Теми-ир! Кто так пугает, я чуть картину не испортила! Чего тебе? — распахивая перед ним дверь, вопрошает она.        — Дело есть, тебе понравится! — с этими многообещающими словами он и врывается в комнату, волоча за собой смирившегося с судьбой Эргаша. — Вот что будет в среду, ты знаешь, а?        — В среду? — вопросительно смотрит на друзей та, начиная копаться в памяти, но, так и ничего не припомнив, предполагает: — Ты опять уйдешь в запой?        — В загул! — возмущенно поправляет друг, без приглашения разваливаясь на стуле. — И, между прочим, вместе со всеми вами!        — Та-ак, — недоуменно поглядывает на Эргаша брюнетка, а потом кидает сердитый взгляд на второго дружка. — А ну-ка слезь! Ты мне мебель попортишь, она под тобой трескаться скоро начнет, обжора! В какой еще такой загул, да еще и с нами?        — Склерозники, вот вы кто! Ну что было в среду четыре недели назад?        — Отпуск был, — тоскливо припоминает рыжий.        — Да Злата из картины вывалилась, Злата! — не дождавшись ценных версий, сообщает Темир. — Месяц назад. Надо отметить!        — Ой, точно же, — подтверждает Ирма. — Слушай, Эргашик, ты посмотри на него, оказывается, и у этого капца могут проскакивать иногда светлые мысли, — переглядываясь с другом, говорит она.        — Сам поражаюсь... Тем, только не говори мне, что ты вот так вот запросто придешь и скажешь ей, что именно мы хотим отпраздновать. Ведь тут же вспомнит про родителей и брата, а заканчивается это всегда одинаково.        Авангардист озадаченно примолк — такая мысль его горячую голову явно не посещала.        — Ну а мы другой повод придумаем! Какой-нибудь... праздник Моря, во! Только как отметим-то, а?        — Ну уж точно не поведем ее по таким заведениям, где любишь зависать ты, — говорит Ирма. — Кстати, а может ее к морю и свозить? Правда, далековато будет, но все же.        — Чего это тебе мои заведения не нравятся? Там хотя бы весело! А у моря что делать? Волны считать? Хоть в ресторан какой пойдемте, я уж молчу про клуб!        — Туда детям нельзя! Ну ресторан... ресторан еще можно. Но опять же, что там делать, поесть от пуза? Так Златик и получше может сготовить. О, может, ее в оранжерею сводить? Эргашик, а ты что предложишь? — перебирает варианты подруга.        — В оранжерею? — задумывается тот.        — Да уж тогда лучше в кино, такого она точно никогда не видела!        — Телека она дома не видела, что ль? — недовольно зыркает на Темира любительница цветочков.        — Можно подумать, травы и кустов она мало навидалась! И телек дома — это не то, — авторитетно возражает знаток. — А вот если на какой-нибудь интересный фильмец да с хорошей компанией — милое дело!        — Ох, мужчины... То пожрать, то фильмец... — бурчит та. — Эргашик, и ты тоже на фильмец хочешь? — уточняет она с таким видом, мол, если скажешь «да», то ленивые супчики себе точно будешь сам варить, а потом давиться, и Злате скажу, чтоб вообще не готовила.        — А я бы лучше вообще дома порисовал...        — Значит, фильмец! — победоносно заключает Темир, щелкнув спорщицу по носу.        — Ух! Балбесы! — потирая нос, заключает пораженная подруга. — Ну ладно, фильмец так фильмец. Только потом не жалуйтесь, что вам за чьим-то затылком не видно, кто-то в него дышит или чье-то бурчание-сопение-кашель мешает вам слушать. И еще много чего неудобного.        — Не дрейфь, это пусть другие волнуются, чтоб наше бурчание им не мешало!

***

       Вечер среды выдается необычным. Злату с Верном друзья приглашают на какой-то неведанный праздник Моря. До сих пор не очень доверчивый, но счастливый паренек с нетерпением ждет, когда девушки уже соберутся, чтобы поскорее выбраться на улицу. И, когда те наконец выходят, такие красивые и нарядные, Верн оглядывает их, даже делает редкий, но ценный комплимент обеим и пулей собирается выскочить из квартиры.        — Хэй, бедолага, ты от нас не бегай, потеряешься еще, во что-нибудь влипнешь! — орет ему Ирма. На этот раз девушка напялила на себя (и так же уговорила Злату) полуштаны-полуюбку, чтобы больше не случилось казуса, если придется лететь на Темировом драндулете. Но выглядит это очень элегантно, и не разберешь, все-таки штаны это или нет. — Ну че, готовые мы, — оповещает всех выдумщица.        — Наконец-то! — Темира, конечно, изменить неспособно ничто на свете. — На месте встретимся! — вопит он и стартует раньше, чем сидящий позади Эргаш успевает даже рот раскрыть. Вместо комплиментов девушкам на головы приземляется его подхваченный ветром шарф.        — Ну а мы как-нибудь без экстрима, — вежливо улыбается Урман, выглядывая из машины, и кивает в сторону заднего сиденья, где уже дожидается друзей-приятелей принарядившаяся Нерка.        — Ох, ну како-ой же дебил! — закатывая глаза, неизменно заключает Ирма, снимая шарф с головы и кидая его на заднее сиденье. — Садись, Златушка, здесь еще лучше прокатимся. А эти пусть летят себе на драндулете.        — Здравствуйте, — приветствует всех девушка и послушно садится. За ней последовал и Верн, всем кивнув.        Прибывшие на место первыми, «байкеры» успели не только купить на всех билеты, но и заждаться, хотя заскучать в развлекательном центре Пятого Колосса — это еще надо умудриться.        — Долго копались, — первым делом уведомляет Темир, — билетов мало осталось, по разным концам будем сидеть! Двое в одной стороне и пятеро в другой. Чтоб никому не было обидно — тяните! — и показывает веер пластиковых жетонов.        — Эх, — потерев на удачу руки, вздыхает Ирма и вытаскивает первой. — Надеюсь, я с тобой вдвоем, капец, не попаду.        По ее примеру билетик берет и Злата, любопытно оглядываясь по сторонам.        — Надо же, какой интересный праздник Моря, что-то выбирать надо, — улыбается она и недоуменно разглядывает свой жетончик, пытаясь догадаться, что же там написано.       — …Ну кто тебя за язык тянул, коза! — возмущается пару минут спустя Темир, потрясая последним жетоном.       — А мне хорошо, — скромно замечает Эргаш, — чем ближе к экрану, тем лучше видно.       — Сможешь даже без очков сидеть? — кокетливо переспрашивает Нерка, но получает в ответ только пожатие плечами.       — Ну нам через правый вход, а вам через верхний, — посмеивается Урман, уходя последним и оставляя «счастливчиков» наедине с заслуженным свиданием.       — Ну что за день-то сегодня такой капцовый, — продолжает возмущаться Ирма, продвигаясь к своему месту. — Это ты так билеты неудобно держал!        — Тянуть надо было внимательней!        — Угу, как же. А-хах, мне больше интересно, как Эргашику от этой рыбы достанется, наверняка будет что-нибудь ляпать через сидения. Вы хоть нормальный фильм-то выбрали, а? — Наконец дойдя до сидения, Ирма приземляется, по дороге сосчитав все углы.        — Да что про море было, то и выбрали, приключения какие-то, — на удивление мирно сообщает парень, усаживаясь рядом. — Вроде всем должно понравиться. О, смотри, вон наши лезут! Да вон, вон, внизу Урман лысиной сверкает. Опять поди Эша наполировала.        — Бедня-яга, — улыбается Ирма, и вправду примечая лысину друга. — Ты когда-нибудь его с волосами видел?        — Ха! А как же. Это ж он на спор оболванился, точнее, когда мне проиграл. Думал, со мной старшеклассница на свидание не пойдет. Не на того напал! Вот с тех пор и ходит лысым, как коленка. Спор — это святое!        Девушка неожиданно смотрит на него какими-то грустными глазами несколько секунд, потом отворачивается к экрану и кидает:        — Ясно. Давай фильм смотреть. Надеюсь, на бедных девушек ты больше не споришь, впрочем, какое мне дело.        — Загадочные ж вы все-таки существа, — он непонимающе качает головой и облокачивается на стоящее впереди кресло. Сидящий там мальчишка удивленно вскидывает голову, получает в ответ широкую ухмылку и не спорит.        Вот уже и половина фильма проходит, а зубоскал Темир как будто уснул на своем насесте — не отпустил ни одного комментария о сюжете, которыми обычно изводил всех окружающих, даже не хихикнул ни разу, в то время как по залу порой то там, то здесь вспыхивал смех. Фильм оказался не только остросюжетным, но и довольно-таки забавным.        Ирма, в свою очередь, тоже притихла, ей ну совсем не смешно, про кино она давно забыла, только одна кучка мыслей вертится в голове, не давая расслабиться. «А может ну его... Выйду замуж за тирана, чего мне ждать уже, на что надеяться? Он ведь принимает меня лишь за козу... Надоедливую подругу, с которой цапается уже столько лет, а как на девушку вообще, наверно, ни разу не взглянул». Поняв, что сейчас просто сойдет с ума, встанет как псих и выбежит отсюда, Ирма решает снова обратить внимание на своего соседа и разбавить эту гнетущую тишину.        — Хэй, — тыкает она его в бок, — ты чего-то замолчал, аж подозрительно как-то.        — А чего, я прыгать и вопить должен? — нехотя оборачивается тот, устраивая голову на сложенных руках. — Я смотрю.        Девушка глядит удивленно - никогда ранее не замечала за ним такого настроения.        — Ты чего, обиделся, что ль? Та забей ты, это ж я так просто ляпнула... — как-то даже чуть напуганно произносит она, ибо видеть такого Темира ей очень непривычно.        — На кого, на тебя? — не особо весело усмехается он. — Брось, на тебя бессмысленно обижаться, только время тратить. Долго молчать-то будем?        — Ну и гавнюк же ты все-таки, а!.. Даже обидеться на меня не хочет, вре-емя ему жалко, — как и раньше ворчит возмущенная Ирма. — Ты че меня пугаешь тут таким серьезным убитым видом, а? Я тут даже переживать начала, а он! Ну ты... нет, у меня даже слов нет, — смешно возмущается она, не замечая, как на ее слова оборачивается чуть ли не ползала.        — Боюсь, коза, ты сейчас затмишь главного злодея, — хмыкает друг, — весь его прочувствованный монолог перекричала! Теперь вон тот мелкий гаврик будет друзьям рассказывать, что остров захватили потому, что «вре-емя кому-то там жалко», — передразнивает он и тише добавляет: — Молчать, говорю, еще сколько будем, м?        — А я что, по-твоему, сейчас делаю, молчу, что ли?! — громко шепчет художница, скорее даже возбужденно шипит.        — Зубы мне заговариваешь. Кто побил?        — Че-чего? — так ошеломленно произносит та, что от неожиданности роняет сумку с колен. От грохота к шумной зрительнице опять поворачиваются головы раздраженных зрителей. — Та извините, я нечаянно, не отвлекайтесь! — говорит она и, поднимая упавшую вещь, вперивается в нее взглядом, отчего-то боясь посмотреть на Темира. — Да упала я, с чего ты взял... — уже достаточно тихо произносит она.        — И об кого ж ты упала сразу ногой, плечами и физиономией? — Он обличающе дотрагивается до подзажившей губы, замечает непорядок и с сердитым видом трет пальцы друг об друга, размазывая испачкавшую их помаду.        — А плечи-то ты как?.. — совсем опешив, недоумевает Ирма, глядя на него и не зная, что делать. — Да даже если и так, Темир, я прошу тебя, не влезай, я сама разберусь, ладно? — просит она, чувствуя, как старая ранка на губе, к которой он прикоснулся, будто горит.        — Да пожалуйста, — авангардист спорить даже не пытается и отворачивается, снова уставившись философским взглядом в экран. — Накинулась на кого-то с подушкой, а тот дал сдачи? Бывает.        Подруга лишь грустно улыбается, вновь вспоминая историю их знакомства. Правда, от него такой сдачи она не получала.        — Ну что-то типа того, только на этот раз просто поговорила. Видимо, разговаривать я не умею... Не умею же? — зачем-то спрашивает девушка, чувствуя, как между ними сгустилась какая-то непривычно тягучая и горькая атмосфера.        — Не умеешь, — охотно подтверждает Темир, — сразу начинаешь кулаками махать или обниматься лезешь. Среднего, то есть разговоров, видимо, не предусмотрено твоей природой.        Тяжело вздохнув и цокнув языком, Ирма затихает и начинает пялиться на фильм.        — Вот чего этот мужик бежит за ним, а? Нет бы от него, чтоб спрятаться, а он за ним, дурик какой-то... — слышится ее комментарий через минуту.        Так до финальных титров время и коротают...

***

       Компания поджидает возле огромной цветастой афиши. Все выглядят вполне довольными жизнью, кроме Верна, которого такое скопление людей нервирует, но к его причудам привыкли. Эргаш что-то оживленно втолковывает Злате, видать, оседлал любимого конька и взялся рассказывать про морскую романтику. «Пиратом тебе надо было становиться, а не художником», — посмеивался Урман, подпихивая в бок надувшуюся Нерку — для нее про моря-окияны никто баек не травил.        — О, ну смотрите, оба целы, — отвлекает она приятелей. — Братик, ты проиграл!        — Ну вот, — лысый изображает скорбную мину, — три щелбана я не переживу! А вы чем там занимались, мне страшно спросить, а? Темка, теряешь хватку, ни разу еще не слышал, чтобы с мест для поцелуев доносились такие сердитые вопли! Я ставил на то, что кто-то кого-то прибил.        — Да никого никто не прибил, — в несвойственной для себя манере отвечает за него Ирма, легонько прикусывая губу и как-то даже виновато посматривая на Темира. — Э, всем фильм-то понравился?        — Ой, да! Конечно! А какой там этот... осьминог был, видела? — как всегда бодренько говорит Злата.        — А хочешь на живого посмотреть? — неожиданно вклинивается Темир.        — Как это? А он что, на самом деле у вас тут где-то водится? — по-детски дивится голубоглазка.        — Конечно, у нас и не такое водится! Показать?        — А можно? — с сомнениями поглядывая на остальных, спрашивает та.        — Темир, что ты собрался... — начинает рыжий, недоверчиво хмуря светлые брови, но дослушивать его сегодня никто не собирается.        — Можно! Это же праздник Моря! — перебивает друг, за руку утягивая за собой девицу в сторону стоянки.        Злата озадаченно оборачивается назад и неожиданно ловит на себе болезненный взгляд Ирмы, да такой, что у самой в душе все защемляет. Девушка резко останавливается, не позволяя утаскивать себя дальше.        — А как же остальные? — спрашивает она у Темира.        — Всемером на одном байке хочешь покататься?        — Тогда возьмем с собой хотя бы Ирму? — упорно предлагает девушка, изо всех сил стараясь никого не обидеть и никому не сделать больно, особенно подруге. Но та неожиданно махает ей рукой и улыбчиво произносит:        — Та езжай ты с ним, езжай, когда еще такое увидишь? — а у самой на душе так скверно.        Верн, попривыкший к таким странным выходкам Златиных друзей, уже даже не вмешивается. А Темир ждет с вопросительным взглядом: едешь, не едешь? Девушка виновато вздыхает, буквально разрываясь между дорогими друзьями, но все-таки выбирает:        — Простите меня... Можно как-нибудь в другой раз... — и аккуратно вынимает руку, опуская глаза.        У Ирмы же в этот момент будто камень с души слетает.        — Ну смотри, киты не каждую ночь показываются! — хмыкает парень, взмахивая на прощание рукой, и удаляется, засунув руки в карманы.        — Эй, а мне ты не показывал! — вдруг вспоминает Нерка и решительным шагом его догоняет. — Ты что, их видел? На гравицикле? А где?        — Так тебе все и расскажи, сорока! — пихает ее в бок лихач.        — Можешь не рассказывать, я согласна посмотреть.        — Ишь ты, какая шустрая! Ну сорока и есть, — затихает вдали.        — Ну что, — потирает руки Урман, — еще куда заедем, нет? Тут поблизости хорошая кафешка есть, рекомендую.        — Ребята, я, пожалуй, э-э, зайду в мастерскую, кое-что забыла. Только что вспомнила, простите, пока-пока! — неожиданно срывается с места художница и бежит куда-то так резво, будто о больной ноге и забыла.        — Ир… ма!.. — окликает ее Злата, но уже не успевает. Только и остается грустно смотреть вслед.        — Пойдемте, — снова окликает Урман недоумевающего Верна, задумчивого художника и печальную девицу, — сегодня же праздник все-таки.        Только вот праздника девушка уже не чувствует, переживания за подругу захлестнули все. Верн пытается подойти и по-братски обнять ее для поддержки, но та не дает.        — Не надо, все хорошо. Пойдемте.        — Завезти тебя в мастерскую? — негромко интересуется проницательный Эргаш, наклоняясь к девушке.        — Да, пожалуйста, — тут же соглашается та. — А это ничего?        — Чего-ничего — этого я не знаю, только по ночам школа закрыта. Поэтому просто Ирму домой заберем.        — Хорошо, — кивает она, надеясь, что вскоре все наладится, как и прежде.        Так что вместо посиделок у поредевшей компании намечаются полеталки, но хозяин машины и не возражает — без разбредшихся товарищей становится не так весело, значит, пора и закругляться.