Глава 18. Угроза-опасность
23 сентября 2014 г., 20:53
Боги дали нам время убивать врагов и время заводить друзей, время пить молодое вино и время любить прекрасных женщин, время совершать глупости и время их исправлять. А еще они дали нам время остановиться и подумать — зачем мы все это делаем?.. Так выпьем же за то, чтобы они забрали его обратно!!! Ольга Громыко, "Цветок камалейника"
***
Вопреки прогнозам друзей, решивших понапрасну не ждать Темира еще дня три, он заявился в тот же день после заката. Новенький бордовый гравицикл притормозил под окном, и сидящий за спиной лихача Урман постучал в стекло, привлекая внимание Ирмы. Девушка встала налить себе водички, чтобы запить таблетку от головной боли и чуть не поперхнулась, увидев за окном знакомые рожи. — А, кхе-кхе, вы чё, обалдели?! Дурики! — слышится ее возглас. Художница подходит к окну и некоторое время сердито разглядывает наверняка отоспавшихся и крайне довольных жизнью гуляк, но потом все-таки сжаливается и открывает им. — Ну ты коза! — возмущается вечно шумный и недовольный Темир. — Это что еще за лицо, как будто к вам два привидения с тесаками заявились! Я же говорил, что вечером приедем! Урман только сдержанно здоровается, и для веселого гуляки у него слишком озадаченный вид — никак о реакции жены вспомнил. — У кого вечер, а у кого ночь уже, та не кричи ты — и так голова раскалывается! Ох, — схватившись за ноющий лоб, говорит злая болящая и все-таки запивает свою таблетку. — Ну, чего хорошенького расскажете? В это время на кухню приходит сонная Злата в халате — видимо, девушка так устала сегодня гоняться за Фасей, что прилегла так рано и сразу отрубилась. — Ирма, ты что кричишь, что-то случилось? — протирая глаза и зевая, спрашивает она, но потом примечает товарищей и радостно восклицает: — Ой, Темир, господин Урман, вы вернулись, с вами все хорошо? — Да зашибись, — соглашается лихач, перепрыгивая через подоконник, и придерживает раму, пропуская друга. — О, рыжий, и ты тут, как раз тоже пригодишься! Что нового у вас? Однако Ирма отвечает быстрее: — Та у нас все отлично, целый день проносились, проискали двух товарищей, а они, оказывается, все это время с голыми бабами развлекались. У-урман, как ж не стыдно, при живой-то жене, — укоряюще качает головой девушка. Хоть и не очень ей верится в свои же слова, но для профилактики можно и подколоть товарища. Гуляки как-то странно переглядываются, и вытирающий руки Эргаш тут же чует неладное. — А для... — начинает Темир, но кинувшаяся навстречу серая молния мгновенно сбивает его с мысли. — Твою мать! — Закрывай!!! — не своим голосом вопит художник, но поздно — свободолюбивая летяга скрывается в ночном мраке за окном. — Учти, ловить сам будешь. — Вот зараза летучая-то, а! Опять за ней гоняться! — выкрикивает Ирма, стукнув рукой по бедру. — Угу, — посмеивается Злата спросонья, еще толком не представляя, что их теперь ожидает, — какая шустрая-то! Из коридора доносится голос второго квартиранта: — Верн умеет ловить белок, он пробовал! — И, уже приметив, как открывается дверь, парень поворачивает ключ и выбегает на улицу. — Я поймаю и вернусь! — говорит таким счастливым голосом, что становится ясно — юноше не хватает свободы и простора, а полазать по деревьям он совсем не прочь. — А фиг с ним, пусть развлекается, — не перечит Эргаш, только рукой махнув. — Ночью все равно не изловит, а поутру самого его на деревьях хорошо заметно будет, найдем. — Главное теперь, чтобы наша птичка Иви еще не вылетела, — напоминает Злата, наконец недавно придумавшая ей имя, позабыв, заперта та в клетке или нет. — Ой, а вы кушать, наверно, хотите? — осведомляется хозяюшка у прибывших гостей. — Нет, Златушка, они ужо не хотят. Им вредно, видишь, какие жирненькие оба? — все подначивает товарищей Ирма. — Ну не скелетами же нам быть, странная ты, коза! — парирует Темир, захлопывая раму и возвращая подоконник на место. Видно, гости планируют задержаться надолго. — Ты куда запропастился-то после, хм, праздника Моря? — подает голос рыжий. — По делу или как обычно? То самое «утро», так сказать, даже не начиналось, потому что глаз Темир не сомкнул и ему чудилось, что по-прежнему длится тот странный день с походом в кино, поездкой на море и открытием тревожащей правды. Точнее, ее части. Остаток лихач планировал узнать от друга детства, и тот не стал таиться даже для вида. Кажется, он был даже рад возможности с кем-то разделить тайну, слишком тяжелую для одних плеч, но сам ни за что не решился бы по собственной инициативе взвалить ее на близкого человека. — Да так-сяк. Мы совет держали! — авангардист бодро хлопает Урмана по плечу. — Это что за совет такой, интересно, — художница присаживается на стул и говорит уже тише, так как голова опять дает о себе знать. А Злата все равно начинает заваривать чай, вытаскивая какую-то вкуснятину из холодильника. — Вот он с меня кисть и пытался стрясти. — И ты отдал? — Да… Знаешь ли, когда в квартиру заявляются три недружелюбно настроенных мордоворота, они обычно выясняют и забирают все, что хотели. Понятия не имею, откуда он узнал про эту кисть, вернее о том, что она собой представляет, — Урман виновато постучал пальцами по простенькой раме и добавил: — Как бы еще бы вот этот… эксперимент… расколдовать. — Да не вопрос! — тут же вызвался Темир и потянулся к нарисованной обиженной блондиночке, но получил по рукам. — Чего еще! — Ну не сейчас же! Только паникующей бабы мне тут не хватало, чтоб жене потом соседи небылицы плели. — Ладно, лысый, расслабься, заберу ее домой. — Картину или девицу? — не сдержал сарказма друг. — Обеих, само собой! Но на кой ты признался, что кисть у тебя? Сыграл бы в несознанку, а ты как маленький! — Темир вскочил и стал расхаживать по комнате, то дело натыкаясь взглядом на свои отражения в зеркалах. Советовать-то все хороши, а на деле и впрямь неизвестно, чем все обернулось бы. Пересчитали бы «гости» мослы и все равно забрали нужное. — Я уж молчу о том, что от друзей таких вещей не скрывают! — А вы бы что, так сразу, без доказательств, поверили бы в существование волшебной кисти? Только поржали бы, и все. Ну кроме этой девочки Златы. А уже после… После впутывать вас стало просто опасно. За жену и сестру боюсь. Они могут показаться кое-кому отличным залогом моего молчания… — Спрячешь? — серьезно уточнил Темир. — Уже почти спрятал. Эшу отправил на материк в дом отдыха, через пару часов долетит и позвонит. Нерка пока здесь, но как утрясу с учебой… — Ты так и не сказал, кому дорогу перебежал. Не знаешь? — Знаю. Самому Мецеру. Успокаивать дезориентированную блондинку, вызволенную из плена картины «верой и симпатией», оказалось весьма и весьма приятно. Конечно, сначала она приняла своего освободителя за маньяка, похитителя и вообще небо знает кого, но красивая басня развеяла сомнения и была принята на веру, а потом и ненавязчиво натолкнула спасенную на мысль познакомиться с храбрым рыцарем поближе. Да нет, с такой квартирой он за настоящего лорда сойдет! Но уже после заката, на самом интригующем моменте — изучении вытатуированного зеленого дракона, хищно притаившегося на груди и раскинувшего крылья на плечо и полспины (ну а как же иначе — рыцарь!) — вмешался зазвонивший телефон. Конечно, было бы обидно, если б это оказалась ревнивая миледи (хотя кольца у парня вроде нет), но сообщение пришло от какого-то друга. Подумаешь, подождал бы! Однако новый знакомец, как и полагается настоящему рыцарю, был товарищем верным и, вежливенько выпроводив случайную подружку, умчался куда-то на байке на ночь глядя. А как не рвануть, когда от Урмана приходит «Меня вызвал М. к себе на 3-й Колосс. Имей в виду»? — …Ну вот примерно так, — заканчивает пересказ Темир, опустив эксперименты друга и девицу как «лишние подробности», зато выделяет главное: какие проблемы настигли Урмана и у кого теперь опасная вещица. — Как сообщение пришло, я на всякий случай позвонил рыжему и поехал следом за Урмычем, но, как потом оказалось, этому гаврику поугрожали, велели молчать и отпустили. Мы на радостях и загуляли. — А сегодня вечером поняли, что молчи не молчи… — вдруг добавляет Урман, разворачивая телефон экраном к друзьям. На фотографии в присланном сообщении явно видна… его жена. На картине. — На звонки она не отвечает. — Ешеньки-художеньки!.. — восклицает пораженная Ирма и вдруг, неожиданно чихая, бахается назад спиной со стула. — Бли-ин, чтоб этого Мецера!.. — кряхтит ушибленная, не замечая, как с плеч слетел халат, и на частично оголенной спине, почти не скрытой под ночной рубашкой на бретельках, перед всеми теперь красуется витиеватая татуировка, плавно перетекающая в нежно-голубой цветок. Впечатленная известиями Злата, подбежав к ней, помогает встать. — Коза, я не пойму, — как всегда не сдерживается Темир, — это сеанс домашнего стриптиза или журнал «Веселые картинки»? — Чего?! — не понимая, к чему он это ляпнул, недовольно переспрашивает та, а потом, оглядев себя, быстро запахивается со словами: — Ох, ё! А-хах, так, забыли, никто ничего не видел! — Усаживаясь обратно с помощью Златы и, кажется, научившись от нее краснеть, она тут же прячет взгляд от Темира, утыкаясь в кружку с чаем. — Что ж нам теперь делать? — сопереживающе и сочувственно смотря на Урмана, говорит вторая девушка. — Надо обязательно найти и вызволить вашу жену. — Как? — следует логичный вопрос от задумчивого Эргаша. — Что, пойдем в полицию и расскажем басню про волшебную кисть? — Ну нет, — печально отвечает та, насмотревшись на этот мир и без подсказок догадываясь, что им, конечно же, никто не поверит. — Но, может, получится самим как-то постараться разыскать картину... — сомнительные предложения на этом у Златы заканчиваются, сменившись тяжелым вздохом. — Ну Мецер и козел, — заключает реставратор, так и не выпуская из рук кружку. — Может, мне еще раз с ним поговорить? О-ох! — Я вон с его прихвостнями уже наговорился по самое... — нехотя признает Урман, бросив короткий благодарный взгляд на старого друга. — Подставил под удар близких — и весь результат. Сам еле вылез. Хотите, чтобы рыжему тоже такая фотография пришла? Или его родителям — с ним самим? Или твоим, Ирма? Нет, спрячу сестру и займусь этим делом самостоятельно, раз уж во все это вляпался. Вы не вмешивайтесь, не для того вам все рассказано. Ведь изначально Мецер не догадывался, что попало к нему в руки, да и знать не знал, когда я кисть у него увел. Давно, кстати. Просто… заработался и забыл вам рассказать, — неуклюже выкрутился он. — Так вот, почтенный меценат заинтересовался кистью лишь тогда, когда две очень симпатичные, но не менее настырные девушки попытались что-то там «фамильное» вернуть. Наверняка Мецер для порядка прижал администратора, выясняя, не завалялось ли действительно упомянутой вещицы, и… узнал, что один богатый парень байкерского вида чисто случайно захотел эту же кисть в тот же день купить. Мецер копнул глубже и открыл, что некий Урман увел вещицу хитростью давным-давно. Любой бы на его месте что-то заподозрил, а я, на свою беду, в тех кругах довольно известен, и администратор меня узнал... Ну а припереть меня к стенке было делом техники. Кисть отняли, а чтобы не болтал... — мужчина красноречиво показал фотографию. — Я не знаю, откуда Мецер узнал о свойствах кисти. Но он определенно в курсе, что еще трое тоже ее ищут. Явно не просто так. Надеюсь, вы хоть не представлялись? — Ясен пень, нет! Я ж не дурак, — тут же рапортует Темир. — Ну, меня-то он и так знает, кхм, к сожалению, — выдает Ирма и прибавляет: — Хорошо хоть Злату — нет. — Значит, представилась... — не хуже дракона вздыхает Эргаш, только огня из ноздрей не хватает для пущего сходства. — Вот ведь надо было ехать самому. Но кто же знал тогда, что волшебная кисть — правда, а не блажь. Ничего нельзя доверить! — Ирма, так ты же вроде не представлялась, — удивленно подмечает Злата. — Эть... — произносит та в ответ что-то нелепое и, почесывая затылок, неловко пялится на друзей. — Понимаете, тут такое дело... Этот козел меня год назад в ресторан... звал. В общем, меня-то он запомнил точно. Блин! — явно что-то припоминая, девушка хлопает себя по лбу. — И еще ж у него моя визитка... есть. Пока компания молча осознает масштаб свалившихся проблем, первым реагирует Темир, подозрительно поинтересовавшись: — А визитка ему твоя зачем? — и даже забыв прибавить традиционное «коза». — О-ох, — закатывая глаза, вздыхает подруга. — Я ее всунула смотрителю, чтобы этот Мецер соизволил с нами встретиться. Год назад я ж реставрировала ему картину... Знала бы, в жизни не взялась! И волосы свои под цвет радуги покрасила тоже из-за него, гада такого! — А зачем?.. — непонимающе спрашивает пораженная голубоглазка. — Чтоб отшить! — выдает та. — А потом понравилось, решила так оставить... — Это все прекрасно, — Урман негромко стукнул ладонью по столу, ставя точку в праздной болтовне, — но теперь ты влипла по самые уши. Ирма некоторое время молчит, а затем иронично произносит: — О, ну конечно, как это я — да могла никуда не влипнуть? На меня же все тираны и психи, как мухи на… в общем, слетаются! — резко встает и, подойдя к окну, утыкается в него лбом. — Ну Ирма, не говори так, — слабо пытается успокоить неравнодушная Злата. — В самом деле, — поддерживает рыжий, — просто будь теперь осторожней, и если увидишь кого-нибудь с кистью... на улице, то... а-а, тьфу, ну и фигня. Ничего ты не заметишь даже в упор, это же такая мелочь. — Да просто доделай заказ, возьми отпуск и сиди дома, коза. — Угу. Конечно... все так просто. Теперь они через меня и вас найдут. Замечательно! Какая ж я дура... — не поворачиваясь к ним, ругает себя художница. — Злату надо бы куда-нибудь с Верном увезти от греха подальше, — неожиданно предлагает она. — Зачем это? Мы-то ему зачем? Ирма, ну что ты, хватит переживать за всех, кроме себя! — обнимает ее подруга. — Да вообще хватит тут траур устраивать. Рыжий, скажи им! Подумаешь, знает! Ну приехали вы, поинтересовались, получили от ворот поворот и забыли! Вы же не каждое утро к этому типу под окнами являетесь с серенадами о кисти, чтоб он вас заподозрил в серьезном интересе, — не выдерживает Темир. — Взяли отпуск, друг за другом последили на всякий случай, и все, забыли! А вытащить из картины Эшу вы все равно не поможете, вот и не суйтесь. Урман подтверждает его слова задумчивым кивком, а Эргаш не успевает и рта раскрыть, как оживает Темиров телефон. — Да, с кем я говорю? А, Миларочка! Конечно, помню, что давал номер. Как дела, как смена? — парень, придерживая мобильник плечом, не торопясь уходит в коридор. — Да, это я забрал, но клянусь тебе, совершенно случайно! Хотя черный в моем вкусе, да. Как насчет встретиться? Верну пропажу... — Миларочка!.. Верну пропажу!.. Бла-бла-бла!.. — передразнивает его реставратор. — Ух, бабник несчастный! — наругавшись, девушка поворачивается к Злате, благодарно гладит ее по голове и с довольным видом садится обратно за стол. — Уф, полегча-ало. Голубоглазка хихикает в кулачок и хитро подмечает: — Надо Темиру почаще заходить в гости, чтобы было тебе на кого поругаться и настроение поднять. — Конечно, верну! — услышав лишь обрывки фраз, подтверждает вернувшийся Темир. — Зачем мне ее тру... ды напрасные, ищет поди, ищет и не находит. Ладно. Вы еще языками трепать будете, или тебя, Урмыч, подбросить? — Да, домой. Ребят, не забудьте, о чем я предупреждал. — Угу, дава-ай, Урман, держись. Что-нибудь да придумаем еще, — искренне поддерживает его Ирма, на Темира так и не взглянув. — Да! И вы тоже будьте осторожны, — просит Злата, одарив парней теплым взглядом. — Ирма, ты чего на Темку сегодня волком смотришь? — невзначай любопытствует Эргаш, когда с прощаниями покончено, Верн профилактически вызван домой путем крика в окно, а рама после этого захлопнута. — Злата, тебе не показалось? — Ну, как-то да, немножко. Это ты из-за того, что упала и... стесняешься? — наивно предполагает девушка. — Чего? Та больно надо мне этого обалдуя стесняться! — машинально поправляя халатик, убеждает реставратор. — И не смотрю я на него волком, обычный взгляд. Чё, классная у меня татушка, да, да? — переводит она тему, хвастаясь. — Успели разглядеть? — Не успели, — тактично отпирается художник, — это ты по примеру Темки, что ли? — Да что сразу Темка-то?! Причем тут этот бабник? — начинает бурчать подруга. — Это я по своему примеру, лично для себя любименькой! — Ну-ну, — усмехается друг и ни на чем не настаивает. Право же, по сравнению с подвалившими новостями, это такая ерунда...***
Равномерный шум моторов, обрывки музыки из распахнутых окон, едва ощутимая вибрация гравиподушки собственного байка и редкие капли, стучащие по щитку шлема, сливаются в вечерний городской блюз. Хрустальный квартал выступает из его завесы башня за башней, словно какой-то колдун быстро и умело рисует их на темно-сером фоне волшебной кистью. А вот Колосс почти не виден, хотя Темир, не удержавшись, оборачивается в его сторону. Все ли верно сказал друзьями? Довольно ли для того, чтоб они осознали опасность и поостереглись? И не слишком ли много — вдруг воспылают желанием помочь Урману и разобраться во всем самостоятельно? Может, не стоило говорить имя злоумышленника? Но, с другой стороны, имя этого влиятельного человека должно усмирить их возможные порывы. И дело не в том, что наплевать на семью Урмана — в жизни такого не будет! Но, право, довольно уже попавших в беду, ни к чему увеличивать их число. Байков-то, может, и хватит, но если бы дело было только в замене этих искореженных «летунов»… Как все было бы проще. «Меня вызвал М. к себе на 3-й Колосс. Имей в виду» — десяток слов, а в какой байкерский слет вылились-то! Поравнявшийся с Темиром лихач молча протянул ладонь — из-под черной кожи обрезанных перчаток виднелись стальные перстни на обветренных пальцах. Авангардист бодро хлопнул по руке — для приветствия вполне сойдет. А уж старина Бекчер по прозвищу Судья вообще не отличался болтливостью по пустякам. Зеленый и темно-синий байки шустрыми рыбками скользнули друг за другом поперек транспортного потока, вызвав целую какофонию злобных гудков, но даже не обратили на них внимания. К земле не спускались, лишь слетели до верхнего слоя антигравитационной защитной сети, раскинутой под скоростными магистралями, и затормозили возле дожидающейся пары. — Что у тебя? — окликнула рыжая Даллен, с традиционным фатализмом пренебрегшая шлемом. Вот где огонь так огонь — яркий, как лисицын хвост, не то что мягко-рыжеватые волосы Эргаша. Может, потому и шлем не носила — хвасталась. Но и не признавалась. — Дело! — лаконично откликнулся Темир. — Не развлечение. Надо последить за третьим Колоссом на случай, если вот этот перец, — пара команд планшету, и появляется изображение Урмана, — куда-то полетит. Мне сообщить. За ним может быть хвост, помурыжим ребят. — Не вопрос! — хохотнула рыжая. — Летает-то на чем твой лысый, не на крыльях же? — хмыкнул Судья, являя из-под щитка немолодое лицо со старым шрамом поперек носа. К концу краткого описания гравимашины Урмана прилетели еще трое, спикировав с магистрали, и одиночка, выпорхнувший из трущоб. — Еще кого ждем? — Баламута и Кошку. Но уже не ждем, — качнул головой Темир, пряча планшет. — Некогда. — Конечно, — минуту спустя хихикнула из предусмотрительно надетой гарнитуры Даллен. — Кошку не жди, у Кошки весна-а! — Весенние посадки? — Скорее, отсидки. Но думать о феноменальной способности этой девчонки каждую весну попадать в каталажку на пятнадцать суток было некогда, как и обсуждать, хотя соскучившиеся друг по другу байкеры чесали языками по внутреннему каналу связи до самого Колосса. Там же настала пора мухами разлететься среди роя транспорта и курсировать в районе галереи Мецера. Только без толку. Хотя машину Урмана зоркий Судья сумел разглядеть сквозь стекло парковки. Дело приняло неожиданный поворот, только когда Темир, обнаглев, пару раз проскочил мимо входа и занял пост возле парковки. — Смотри, Темыч, на стоянке, — хмыкнул наушник голосом Дален, — твой друг туда позировать ездил, что ль? Я думала, чего копается как долго! — Где?! — Да вон, картина с полстола размером, которую в серую машину пытаются упихать. Только хрена с два! Больно больша… — Цыц! — с внезапным холодком, пробежавшим от загривка к пояснице, оборвал Темир и еще до того, как разыскал взглядом живописанную байкершей сцену, уже знал, что дело дрянь. — Далли, эта картина мне нужна. Забудьте про машину, никто к ней не придет. Только картина! Под глуховатый голос Судьи, повторяющий смену цели для тех, «кто в танке», незадачливые перевозчики, упихавшие-таки картину в салон, вылетели на волю из тесной стоянки при галерее. И, кажется, внимание горстки байкеров им не очень-то понравилось. — Лови! — В кольцо их! — Гони от ворот, Далли! Дичь оказалась неожиданно шустрой и на манер полевки попыталась нырнуть обратно в «норку»-парковку, но оранжевый байк, бесстрашно мелькнув перед капотом, нахально перекрыл дорогу к пригретому местечку, и гравимашина рванула к дороге, не побоявшись сбить пару-тройку «хищников» на лету. Судья молча пожелал им догадаться самостоятельно, какими сочными эпитетами их крыли подрезанные летуны по внутренней связи. Дело, в планах казавшееся проще кросса без препятствий, неожиданно эти самые препятствия обрело. И вдобавок превратилось в догонялки с очень резвым гравимобилем. Думали, что будут сбивать с пути преследователей Урмана — а в итоге самим гнаться и пришлось. Кто мог подумать, что Мецер в случае неудачного исхода переговоров просто сотрет опасного для себя человека из жизни, изобразив взамен на картине? «Должен, должен был предположить», — не отпускала Темира мысль, но теперь нет смысла честить себя идиотом. Серая машина норовила скрыться, ловко перестраиваясь и сливаясь с таким же невзрачным потоком транспорта, но из десятка пар глаз находилась хоть одна, что ее видела — а значит, знали все. — Чуешь, куда прет? — безадресно вопросил Судья, но Темир не сомневался, что говорилось в первую очередь ему — зачинщику. — К узлу, …! — не сдержался кто-то. Узел, транспортную развязку на восьми уровнях разом, старались облетать даже лихачи. Опасное место: авария на верхней трассе превратилась бы в сущую катастрофу из падающих и увлекающих за собой десятки нижних машин. Поэтому постовых там всегда паслось предостаточно, да и не находилось самоубийц, плюющих на правила. А вот затеряться в этом обманчиво-хаотичном улье — раз плюнуть, сами всегда там отрывались от погони, когда затевали дружеские соревнования. — Не допрет, — наконец подал голос Темир, вылетая из потока и держась правой стороны, чтоб разогнаться. Машину с Урманом из виду окончательно потерял, но он ведь не один. — Что ты… — Рулит налево! Зеленый гравицикл под один взвизг и пару крепких словечек резко свернул в ту же сторону и, наддав ходу, впечатался ровно в боковину злосчастной машины. Таран определенно удался: сначала вниз, вертясь, полетели перекореженный байк и его безрассудный наездник, а следом, пытаясь вернуть управление и проворачиваясь в воздухе — гравимобиль. — Картина, — вклинился Судья в мешанину мнений о ситуации и умственных способностей Темира. Где-то внизу серая машина увязла в верхнем слое антиграв-защиты, более мелкий гравицикл и отделившийся от него парень падали все ниже. — Ему нужна была картина. На этих словах воспоминания Темира обрывались — в следующий раз он пришел в себя уже в больнице. Но ребята не подвели и самое важное сделали — вытащили из салона картину с Урманом. Даже потом пришли проведать своего самоубийственно отважного соратника, пугая пациентов оригинальными прикидами. Самым нормальным и потому странным среди них смотрелся только Судья, не успевший сменить мантию после работы. Авангардист задумчиво хлопнул ладонью по рулю и усмехнулся. Ответ на постоянно и в разных вариациях повторяемое «Какого хрена?!» он знал, но не произнес. Потому что есть приятели, которые всегда придут на помощь, и есть друзья, ради которых можно сделать любую глупость — вот и вся причина, но как-то претенциозно она звучит. Где-то внизу невидимым стражем воздушного движения подстерегала свою добычу защитная грависеть. Специально в свое время установили, чтоб оставить шанс на благополучный исход после воздушных аварий. До земли с такой высоты лететь — обломки по всему кварталу собирать потом. На верхнем же, крупноячеистом слое защиты застревал массивный транспорт, до второго долетал более мелкий, а через пятый уже и выпавший человек вряд ли просочится. Останется лежать и ждать спасателей. Но этакое благолепие — под магистралями, где часты аварии. А проверни лихач финт с тараном над жилыми кварталами — пикировать бы ему до земли, прощаясь по дороге с беспутной жизнью. Поэтому… не стоит впутывать друзей. Попади они в картины — расплатиться за каждую жизней не хватит.
