Глава 22. Горе-сыщики
11 ноября 2014 г., 11:09
— Мы никогда так больше не будем делать, — пообещал я запыханно. А папа зашумел: — Не будем так делать. Не будем так делать!.. Конечно, не будете! Вы с Леной никогда ничего не делаете два раза. Вы всегда придумываете новые безобразия! Мария Парр, «Вафельное сердце»
***
В полдень сидящая в неведении девушка вот уже раз пятый пытается дозвониться до Ирмы, однако телефон у той вообще никак не отзывается... Ни гудков, ни хотя бы «абонент вне зоны доступа» — ничего нет. В трубке сплошная тишина. Совсем забеспокоившись, Злата решает позвонить Эргашу, однако и тот не подходит, наверно, на уроке или не слышит. У девушки остается только один вариант — попытаться вспомнить номер Темира, который не раз видела и у Ирмы, и у Эргаша, что она и делает. Несколько раз попадает не туда, ну а напоследок, когда совсем отчаивается, набирает еще раз наугад, меняя местами две цифры и, почти не надеясь, слушает гудки. — Алло-алло, — отзывается ей манерный девичий голосок из трубки. — Э, ой, извините, я, наверно, опять не туда попала, а... это не номер Темира, да? — все-таки спрашивает она. — Темира, Темира, — добродушно поясняет таинственная особа, — но он в душе. Ты чего хотела, родная? Некоторое время Злата молчит, сомневаясь, к тому ли Темиру она все-таки попала, потом, когда до девушки начинают доходить некоторые детали, страшно алеет, радуясь, что этого никто не видит, но все-таки берет себя в руки и робко отвечает: — А вы тогда не могли бы ему передать, что звонила Злата и, кажется, с Ирмой что-то случилось... Ладно? — Ладно, кисонька, как скажешь. Вот прямо сейчас пойду, — на заднем плане что-то зашуршало, — и все-все передам! Наивная Злата, подумав, какие же хорошие к свободному Темиру девушки иногда в гости заходят, кладет трубку, даже не подозревая, что память-то у его подружек самая что ни на есть «девичья». Отправившись в поход с благими намерениями, отзывчивая особа как-то ненароком забывает, зачем пришла, да так из головы потом и выкидывает... К вечеру Злата уже вся как на иголках — ни от Ирмы, ни от Эргаша, ни от Темира звонков не поступало. Верн пытается успокоить ее, но ничего не выходит. — Нет, все! Я больше так не могу! — восклицает она, решительно подходя к столу, и, отыскивав ручку, начинает что-то писать на Ирминой бумажке. Корявенько, по-детски, даже печатными буквами, но все же выводит: «Пашла искать Ирму, недокого ни дазванилась». — Что Злата делает? — с интересом заглядывая ей через плечо, спрашивает Верн. — Пишу записку. Верн, с Ирмой явно что-то случилось! Она сообщила, что пошла в какую-то галерею, и пропала! Даже телефон не отвечает! Я пойду ее искать! — уверенно говорит та. — Одна? Злате нельзя одной! И, может, у вредной Ирмы дела, подождем еще, — беспокойно отговаривает ее парень. — Нет, Верн, я не могу сидеть и ждать, когда с моей подругой там беда какая-то случилась! — не отступает девушка, уже летя к двери. — Подожди, Злата, тогда Верн пойдет с тобой! — кричит он. Шустрая голубоглазка, приостановившись, смотрит на него, сама понимая, что одной ей придется тяжело, и, подбежав обратно к записке, исправляет «пашла» на «пашли». — Тогда быстрее, — утягивая Верна за рукав, говорит она. — А куда мы пойдем? — удерживая ее, осведомляется он. — Злата взяла деньги? — Ой! — хлопая себя по лбу, охает наивное дитя. — Что бы я без тебя делала! И действительно, если бы не Верн, девушка так бы и выбежала на улицу без денег, забыв запереть квартиру и в домашних тапочках... А направиться они решают в единственную знакомую Злате галерею в городе. Галерею Мецера.***
Город встретил своих гостей обманчиво радушно: незнакомая женщина в бигуди указала нужный поворот, когда спасательная команда заблудилась в узких улочках на пути к автобусной остановке; сам гравиавтобус пришел через каких-то пять минут. Правда, ребят чуть не затоптала вывалившаяся оттуда толпа работников, еле добравшихся до бедного района в час пик, но зато ехать довелось в полупустом салоне. На экране крутили десяток куцых рекламных роликов, и за десять минут поездки их запомнил бы даже старый склеротик, поэтому Верну так они наскучили, что бедняга начал высмеивать все, что там показывали, отчего Злате пришлось не скучно. Широкие коридоры Колосса, разбегающиеся в разные стороны от остановки, и размерами, и убранством больше напоминали крытые улицы, причем какого-нибудь торгового квартала. Они норовили похитить внимание, и даже целеустремленная Злата, спешащая на выручку к подруге, порой отвлекалась то на все того же Верна, комментирующего каждый новый увиденный чудной объект, то на рассматривание самого помещения, которое, как ей показалось, было другим, не тем, куда водила ее Ирма. Догадки подтвердила девушка, которую она все же решила об этом спросить. Невольно вызубренная по дороге реклама такси пришлась бы кстати, но та же отзывчивая девушка посоветовала другую фирму – дескать, дорого берут. Может, помочь хотела, может, знакомой компании клиента подкинуть, но добилась неожиданного результата – Злата сорить чужими деньгами не захотела, и сыщики-любители поехали в галерею Мецера на транспорте общественном и с пересадкой. Прямой рейс Седьмой и Третий Колоссы не связывал, так что добирались медленно, но верно и на сей раз без ошибок, по бумажке. — Ах, Верн, как же я устала, — наконец добравшись, говорит еле стоящая на ногах девушка. — А я тебе говорил, что не надо никуда ходить! — беспокоится, поддерживая ее за плечо, парень. — Уже почти ночь, Злата, пошли домой? — пытается вразумить он. — Ну нет. Раз уж нашли наконец эту галерею, то я теперь точно не отступлюсь! — бодрится та и целеустремленно шагает к круглосуточной кассе. Только вот незадача, она оказывается закрытой на технический перерыв. Прочитав это с помощью Верна, девушка, досадливо зевая, идет присесть на стульчик. — Доброй ночи, молодые люди, — приветствует их уже отдыхающий там усатый представительный господин. — До сих пор этой легкомысленной особы нет? Вот же безобразие! Второй час жду, пока откроется, чтоб вернуть билеты. Не пришла моя подружка, а одному туда идти... — он печально махнул рукой. — Эх, здравствуйте, — устало кивает Злата, не замечая, как у Верна отчего-то загорается взгляд. — Не пришла? А эти билеты — это пропуск туда, в зал, да? — неожиданно серьезно интересуется юноша. — Именно, — с легким удивлением подтверждает незадачливый ухажер. — А раз они вам не нужны, не можете нам их отдать? — спрашивает Верн и получает удивленный взгляд от пораженной его идеей Златы. — Разумеется, нет, — фыркает тот, мол, нашли дурачка! — Я за них кругленькую сумму отвалил и намерен получить ее обратно. — Ой, подождите, пожалуйста! — начиная рыться в подаренной Ирмой сумке, просит голубоглазка и, через несколько секунд выудив оттуда пластиковый жетон и небольшую кучку мелких купюр, наивно протягивает их незнакомцу. — Вот, посмотрите, пожалуйста, столько вам не хватит? Нам очень-очень нужны эти билеты, — и жалобно смотрит на него. — Хм, ну и так тоже сойдет, — кивает он, придирчиво пересчитывая наличность и проверяя карту на просвет, — хотя полсотни не хватает, мда... А, ладно, берите! Уж лучше вам отдать по дешевке, чем эту сонную муху до утра ждать. По рукам? — протягивает он два расписных прямоугольничка, совсем как те, по которым когда-то проходили в галерею Ирма со Златой. — Правда? Ой, спасибо вам большое! — искренне радуясь, благодарит Злата, забирая билеты. — Вы нам очень помогли, я этого не забуду! Довольный Верн в знак благодарности кивает незнакомцу, любуясь обрадованной девушкой. — Ну и до́бро, — невольно улыбается и незнакомец, поднимаясь, — спасибо, ребята, что выручили, теперь могу и домой топать. Проводив мужчину взглядом, Злата с каким-то по-детски задумчивым видом обращается к юноше: — Слушай, Верн, а что значит это «по рукам»? Я что-то не совсем поняла. Тот хитро улыбается и шутит: — Наверно, он хотел отобрать у Златы ее красивые ручки. — Ну, фу, какой ты! — легонько пинает его в плечо девушка, смущенно улыбаясь своему незнанию. — Пойдем, шутник! Верн, радуясь, что она воспряла духом, следует за ней. Смотритель на входе, молодой мужчина с безразлично-усталым лицом, с вежливой улыбкой принимает у посетителей билеты... и возвращает обратно. — Извините, молодые люди, но по использованным билетам у нас не пропускают. Пройдите, пожалуйста, в кассу. — Верн, милый Верн, это что же получается, он нас обманул? — жалобно спрашивает расстроенная девушка. А тому и нечего сказать, только одна злоба в глазах видна, в том числе и на себя: доверился и купился как мальчишка. — Что же нам теперь делать? — Злата, не плачь! — юноша обнимает ее, видя, как в глазах вот-вот начнут блестеть слезы от этого сумасшедшего дня. — Что-нибудь придумаем. Проклятые людишки... и в прошлом, и здесь — все одинаковые... Смотритель взирает на них безо всякого выражения, но улыбку с лица благоразумно стирает, чтоб не подумали, мол, злорадствует или издевается. Вот же развел кто-то бестолковых дуриков... — Злата, пойдем, тебе нужно передохнуть, — заботливо отводя ее обратно к стульям, говорит юноша. — Угу, а ты куда? — усаживаясь, расстроенно спрашивает та, видя, что друг куда-то собирается. — А я не устал. Верн пойдет караулить эту... кассиршу. Девушка тяжело вздыхает, подпирая голову рукой, и принимается смотреть, как друг усыпляюще маячит взад-вперед около кассы, бросая хмурые взгляды на смотретеля. И спустя минут пятнадцать та возвращается-таки на рабочее место, убрав табличку «технический перерыв с 1.00 до 1.30». Верн подскакивает к ней и, протягивая использованные билеты, твердо говорит: — Нам продали это. Обманули, нужно поменять на другие! — Сожалею, — вполне искренне произносит женщина, изучив коварные билеты, и кладет их обратно, — но они куплены и использованы, обменять их на действительные я не имею права. Если вы стали жертвой мошенника, обратитель в полицию, стационарный телефон на стене за углом. Звонок по номерам первой необходимости бесплатный. — Ар... Что ж за люди такие, — сквозь зубы рычит Верн и идет обратно к девушке. — Злата, поехали домой. У тебя еще остались деньги? — Вроде да... Тут еще немного есть, — поглядев на остатки жалких, но таких нужных в этом мире бумажек, печально говорит она. — Но я не пойду, мне нужно помочь Ирме! — восклицает уже из последних сил, однако всё не сдается. — С чего ты взяла, что она здесь? Может быть, вредины вообще тут нету! — нетерпеливо выдает друг. — А вдруг есть? В какую еще галерею она могла пойти и пропасть? Мецер ведь — тот самый мужчина, который кистью господина Урмана заточил в картину! Верн, нам очень нужно пробраться туда, — настойчиво прозносит Злата. Юноша смотрит на нее немигающим взглядом и, понимая, что она точно не сдатся и просто так отсюда не уйдет, вздыхает и внезапно тихо изрекает: — Я отвлеку, а ты беги в зал. — С этими словами он падает на пол, начиная орать как бешеный, да так, что ошарашенная его поведением Злата вскакивает с места и не знает, что делать. — Помогите, помогите мне, больно, Верну больно, умираю! — кричит парень, тем самым подстрекая работников галереи подойти к нему. Кассирша высовывается из окошка, а потом торопливо начинает набирать что-то в мобильнике, смотритель тревожно подскакивает к юноше. — Что произошло? — Больно... умираю!.. — очень правдоподобно корчится тот и незаметно указывает Злате глазами на освободившийся проход в зал. До той, наконец, доходит, что он задумал, и девушка со словами «Я позвоню кое-кому, ему плохо!» как бы подлетает к телефону, а потом резко заворачивает к залу. Верн же, чтобы отвлечь смотрителя еще больше, хватает его за ногу. Да только стоит хитрюге пробежать через арку в первый зал с картинами, коридор и галерея оглашаются резким гудком сирены. Девушка коротко взвизгивает, теряясь, но припускается еще быстрее — ровно в «объятия» первого же смотрителя, выскочившего из-за угла по тревоге. — И-и-и! Отпустите меня, я ищу подругу! — визжит бедняжка, пытаясь вывернуться из крепкого хвата. — Ничего-ничего, сейчас вам ее полиция живо найдет, — пыхтит тот, а на помощь ему уже спешат два припозднившихся охранника. — Как раз уже едут... — Не надо!.. Мы ничего плохого не хотели, отпустите! — от страха все никак не может успокоиться девица, оказавшаяся боевой. — Значит влепят штраф и отпустят, — под аккомпанемент воя приближающейся сирены зловеще обещает кто-то из собравшихся. — И гаврика того из коридора повяжите, ясно же, что за нос водит! — У нас, милая девушка, в билетах коды отключения сирены встроены, в билетах, — устало поясняет смотритель. — Ай! Св-волочь. А без билетика — никак. — Но нам же их продали, а они оказались использованными! Это нечестно! — устав брыкаться, негодует та. — Скажите мне, где Ирма Лиасс?! — Билет в кассе продали? — Нет, какой-то мужчина, там сидел, когда кассиршу ждали, — не может соврать Злата, указывая на стул, где обитал обманщик. — Пожалуйста, не наказывайте Верна, это все я... У меня подруга пропала, скажите, не приходила ли она сюда? Ирма, — с надеждой вопрошает она. — Ну а раз не в кассе, а с рук, это ваши проблемы, — не сдается смотритель, пропуская мимо ушей бред про подружку и передавая дебоширку в руки полицейских. А потом и до второго очередь дойдет...***
— Ну а ты за что тут, малявка? — вопрошает прокуренный голос из дальнего угла. Его обладательницу не видно, да и слышно с трудом — загородили две ругающиеся особы, размалеванные так, что Злате ни в кошмарах не снилось, ни по телевизору не виделось. — Я?.. — испуганно сжавшись в углу скамейки, робко переспрашивает та. — За то, что пробежала в зал без билетов... — отвечает она непонятно кому, мечтая, чтоб эти две дамочки прекратили так страшно орать. И на женщин-то не похожи, ругаются как самые настоящие мужики. На миг воцаряется тишина... и вдруг взрывается дружным хохотом. — А ну заткнулись там! — недовольно окрикивают снаружи. — И чего же там, в зале, показывали? — мурлыкает одна из спорщиц, бесцеремонно ухватив робкую девицу за подбородок и повертев так и эдак, чтоб рассмотреть как следует. Краснея, кажется, до самых ушей и пытаясь отвести взгляд, Злата смиренно отвечает: — Картины. В галерее Мецера... не слышали? — зачем-то спрашивает она, наверно, из-за растерянности. — И как, не получилось стырить? — презрительно переспрашивает кто-то. — Конечно, такая тюха разве сладит с их охранными системами! — Так я же не красть пришла... а подругу искать, — рассказывает голубоглазка. — И билеты вначале купила, а продали, оказывается, уже использованные... А как же вы здесь оказались, неужели что-то худое сделали? — смотря на них жалостливо и тепло своими голубыми глазами, спрашивает наивное дитя. Снова слышатся смешки, но повеселить подозрительную публику чем-нибудь еще Злата не успевает. — Да вон она, — скучающе заявляет полицейский, распахивая боковую дверь и подводя к решетке рыжего гостя. — Ох, Эргаш! — восклицает «заключенная», узнав его, и подбегает. — Вы нас нашли! — дикая усталость и небольшой испуг так и читаются у нее на лице, однако, для девицы, впервые побывавшей в столь неприятном месте, Злата выглядит даже спокойно и радостно, так как умудряется еще и улыбнуться. Художник такими успехами похвастаться не может, лицо у него порядком перекошено, а на бледных щеках еще четче проступили веснушки. — М-м, хорошенький, — тут же оценивают Златины товарки по несчастью, одна даже руку протягивает, от которой рыжий шарахается, как будто в той нож зажат. Хотя «когтистый» зеленый маникюр вполне сойдет за кастеты. Так ничего и не сказав, учитель отходит вместе с полицейским в сторону. Голубоглазка ждет с замиранием сердца, что же будет дальше, виновато кусая губы. — Злата! — врывается в поле зрения очередной переживающий и тут же хватается за решетку, словно вознамерился ее разогнуть или сломать. — Что это за номера! Куда вы все смылись, совсем нас до инфаркта довести решили?! — Темир! Ирма куда-то пропала! — отчаянно восклицает та, виновато глядя, и выпаливает самое главное, пока совсем не попало: — Мы пошли ее искать и не туда уехали. Я уверена, что она в галерею к Мецеру пошла, но мы толком не смогли туда пробраться. Что же с ней случилось... Разве вам ничего не передавала та девушка? — печально вопрошает она. — Да какая девушка, курица она, а не девушка, нашла на кого положиться! Да иди ты! — последнее относилось к обладательнице зеленых коготков, решившей пощупать и второго тоже. — А Ирма разве не с вами ломанула? Хотя да, если бы ломанула, вы бы тут не загорали. — Нет, она с утра куда-то ушла, оставив записку. А вчера пришла совсем поздно ночью, какая-то странная, очень огорченная, с красными глазами и почему-то охрипшим голосом. И ничего не объяснила толком. Я так переживаю за нее... Вдруг с ней совсем что-то плохое случилось, а я никак не помогла, — уже под конец дрожащим голосом прозносит Злата, пытаясь сдержаться, чтоб не расплакаться от волнения за подругу и собственной никчемности. — Да все плохое вы для себя собрали, а ей-то что сделается! Хотя... могли и больше набить на башку шишек, если бы рыжему этот участок попался последним в списке обзвона! — Простите, мы с Верном не хотели, чтобы все так вышло... Опять от нас только одни проблемы, — тихо роняет совсем застыдившаяся и опечаленная девушка. — А с ним все нормально? Вы его уже видели? — Да нормально все с этим Верном. — Над ее ухом что-то бренчит, как оказалось — браслеты на запястье Темира. — Получил пару зуботычин от сокамерников, и все. Там хлюпиков не любят, могли сильнее отходить. Говорю же, повезло! Вот только сырость разводить не надо, ладно? Хотя когда кто-то успокаивающе гладит по голове, как маленькую, «развести сырость» и дать волю слезам тянет как раз-таки с утроенной силой. — Угу, — как раз-таки не удержавшись и всхлипнув, кивает Злата. — Не буду, — и от чрезмерной усталости еле удерживается на ногах, вовремя хватаясь за прутья решетки. Девушка чувствует, как готова упасть прямо тут, лишь бы дать бедному натерпевшемуся приключений организму заснуть. — Ну-ну, куда собралась валиться, а? Еще до дома ехать, долго между прочим, так что бодрись! Оформление документов, оплата штрафа и все соответствующие процедуры занимают еще с полчаса. Стражи порядка только рады сбагрить бузотеров и закрыть дело о столь мелком нарушении, к тому же, кто-то явно получил «на лапу» для ускорения дела. Причем столько, что уставился на смуглого блондина с нескрываемым удивлением, а потом и провожает его такими же глазами. — Благословенны будьте свидетельства, которые вам склепал Урман! — только и заявляет Темир, потрясая временными удостоверениями «Златы Лесоцветской» и «Верна Ажурнолесского». — Но таких прикольных фамилий я от него никак не ожидал, нет! Злата, ты как? Своим ходом или на коне поедешь? — Я? Не знаю, мне все равно, — сонно потирая глаза и поглядывая на бедного Верна с подбитым глазом, пожимает плечами та и зевает. — А вам как удобнее? — неуверенно поглядывая и на Эргаша, спрашивает. — Я-асно все! — Не нуждаясь больше в подтверждениях, лихач сноровисто подхватывает пискнувшую Злату на руки и вручает Эргашу, до сих пор молчащему и пребывающему в шоке. Теперь, кажется, в еще большем. — Вези, рыжий конь, домой спасенную принцессу! Верн тоже еле на ногах стоит и поэтому уже, кажется, ничему не возражает и не удивляется. А девушка же ошеломляется не меньше Эргаша, оказываясь так неожиданно у того на руках. — Простите меня, — еще раз искренне и пристыженно извиняется перед «рыжим конем» она, нерешительно и искоса посматривая на его бледнющее и непонятно что выражающее лицо. — Я, кажется, еще Ирминых денег много потратила... Она вернется и так расстроится. Вы главное найдите ее, ладно? — обращаясь уже к Темиру и чуть ли попутно не засыпая на руках у учителя, просит измучившаяся за день девушка. — Найдется, куда она денется... коз-за! По пути до такси уснувшую девушку разве что Верну нести не довелось, тот вместе с ней шалашиком бы и повалился. Да и Эргаш оказался не великим силачом и тащил свою ценную ношу ровно до лестницы, метров двадцать. Тут друг понял, что эта покачивающаяся конструкция сейчас позорно загремит со ступенек, и Злату забрал, ехидно выговаривая что-то по поводу «ты бы кроме кисти еще гантели в руки брал». Ну а что поделать — рыжий конь оказался не из породы тяжеловозов. — Ну уж до квартиры их как-нибудь дотащишь, — заявляет байкер, уже оседлав новенький, черный с серебром гравицикл, и напяливает шлем. — Или разбудишь! Художник только кивает ему вслед и забирается в салон к своим отвоеванным у закона бывшим квартирантам. Точнее, вновь вернувшимся.***
Поспали, да и то вряд ли хорошо, в эту ночь только Верн со Златой, самому хозяину спального места не досталось — вторую раскладушку уже успел убрать, а грохотать под утро, вытаскивая ее, не захотел. Фася, крайне недовольная, что сегодня погулять не удалось, сначала пыталась соорудить что-то из Верновой бороды (по виду — просто выдергать), а когда совсем развиднело, устроилась у Златы на лбу с явным намерением подремать. — М-м, — сквозь сон ворочается девушка и пытается скинуть с головы что-то тяжеленькое. А когда чувствует, что это «тяжеленькое» еще и с коготками оказывается, то, дотрагиваясь до него спросонья, смахивает со лба, а потом взвизгивает и сваливается с кровати, подумав, что это крыса. Перепуганная летяга шмыгает куда-то в бок, а рыжий, из-за мольберта прокомментировав «Фася, тебе не рады», идет поднимать с пола не менее испугавшуюся девицу. — Ой, так это была Фася, — потирая ушибленный локоть, совсем просыпается Злата. — Доброе... утро, — зевнув и прогнав остатки сна, с запинкой говорит она Эргашу, смотря на него все еще виновато и принимая помощь. — Уже день, — вздыхает художник, нацепляя на нос очки. И не поймешь ведь, сердится или не сердится? — Ой, да?.. — удивляется Злата, бросает взгляд в окно, на все еще спящего Верна и снова на учителя и краснеет от стыда, лишь только припомнив, что они натворили. — Простите нас за вчерашнее, пожалуйста... — потупившись, начинает отчитываться та, как провинившаяся ученица. — Это я Верна уговорила поехать Ирму искать, он меня отговаривал... — Но почему нельзя было дождаться, пока у меня закончатся уроки? Я обнаружил пропущенные, но ни до кого уже не дозвонился. Или хотя бы Темиру позвонить? — Я Темиру звонила... Он в душе был, — виновато поясняет она. — Трубку взяла какая-то девушка и обещала все ему передать... Я подумала, что ждать больше нельзя и Ирме нужна помощь. — Куда она только делась... — Учитель, устало опустившись на диван, проводит ладонями по лицу, словно стирая усталость. Ну ладно — прошлый раз, но сейчас же драгоценный ненормальный жених в палате с мягкими стенами. Или до Ирмы добрался Мецер, как предостерегал Урман? — Она же написала, что пошла в какую-то галерею, вот я и подумала, что именно в ту... — Злата садится рядом и неловко трогает его за плечо. — Не волнуйтесь, пожалуйста, может быть, ей надо одной побыть просто?.. — пытается успокоить и себя, и художника она. — Вам поспать нужно. — Посплю, конечно. Будем надеяться, что она скоро объявится. Или что Темир ее отыщет... надеюсь только, раньше, чем придется обзванивать морги. А часа через два... три... и я к нему присоединюсь. Но вы с Верном будете ждать дома, — с нажимом заканчивает он. — Угу, — безоговорочно кивает Злата, которой самой не хочется не только повторять вчерашние приключения, но и опять подставлять таких чудесных друзей. — Спасибо вам с Темиром за все, вы такие хорошие! Учитель со слабой улыбкой смотрит на нее. — Ну если мы хорошие, то ты тогда настоящее чудо. — Кто? Я? — искренне дивится та, по привычке смущаясь. — Ага, это вы моей матушке бы сказали, когда я ей из рогатки разбила горшок с супом, и это все вылилось на рядом стоящего брата... — скорчив смешную рожицу, выдает она неожиданную подробность из жизни. — И еще много чего было... Я-то то еще «чудо», — смеется, — чудо-юдо! — Тоже может быть, — не спорит художник, заваливаясь спиной вперед на диван, и героически сдерживает зевок. — Я тут пока... Через два часа разбудите, ладно? Ты или Верн... — Конечно, спите-спите, — встает Злата и, прикрывая дверь, уходит на кухню. Через некоторое время девушка возвращается в комнату, чтобы взять кое-какую вещицу, и обнаруживает, что учитель забыл снять те самые «круглые стеклышки». «Эх, бедный... Так устал, намучался с нами, еще поранится или ляжет на них... — думает сердобольная голубоглазка и аккуратно стаскивает с Эргаша очки, кладя на столик. — Какой же он миленький и смешной, когда спит», — тихонько хихикнув, подмечает Злата и, взяв то, за чем пришла, уходит обратно, чтобы никому не мешать.
