Ясеневый лист

Удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью. Эльчин Сафарли

***

       К утру Темир убеждается, что покоя ему сегодня не видать — дверной звонок оживает, драконьим рычанием сообщая, что пришли гости. Нерадушный хозяин своеобычно маринует их под дверью минут пятнадцать, потом понимает, что оные не хотят убираться восвояси, и наконец-то подходит к экрану, который транслирует изображение с камеры у входной двери. А потом и вовсе идет отпирать.        — Темир! — с надрывом восклицает Нерка и пытается прошмыгнуть мимо него в квартиру, но парень ловко заступает дорогу, ловит ее в объятия и, развернув лицом к лифту, напутственно подпихивает.        — Иди-иди, шесть утра на дворе. Совсем охренела!        — Темир, я б-боюсь! — Не дав себя так просто прогнать, студентка судорожно вцепляется в его рубашку. Достала бы до воротника — удушила бы, наверно. — Я… я нашла ее!        — Кого — недоумевает он, — Ирму, что ли? Так мы то…        — Да в бездну Ирму! Я нашла… н-нашла Эшу!        — Та-ак…        Больше ничего не понадобилось, и авангардист утаскивает деморализованную девицу за собой в квартиру, захлопывает дверь.        — Чего боишься? Тебя видели? И где она?        — Боюсь, что за все накажут!..        — Да успокойся и объясни ты толком!        Спустя десяток минут, не без помощи пары стаканов сока, сестру Урмана удается привести во вменяемое состояние, и она снова становится деловитой и собранной, хотя в зеленых глазах нет-нет, да и проскальзывает какая-то затаенная мольба.        — Пропажа Эши меня очень огорчила, хоть мы с ней и не особо ладили. Брат хотел… спрятать меня на континенте, но я отказалась, только не перед сессией! И в качестве меры предосторожности мы решили, что дома я появляться не буду, поживу у подруг и на съемных квартирах. «В универе, конечно, риск попасться врагам тоже велик, — говорил он, — но там ты хотя бы на виду и не одна». Я признала, что это логично. Ну и учеба-учеба, не до Эши было. Только вот зачетная неделя закончилась, у меня образовался перерывчик, и вчера вечером я заглянула домой — кое-что оставить, конспекты к экзаменам забрать… И решила, раз уж очутилась рядом с телефонным справочником, обзвонить санатории, в которых обычно отдыхали брат с женой — вдруг ее перехватили и упекли в картину уже там? Может, кто-то что-то видел? Братик, конечно, наверняка это делал, но дурочке-девчонке, если ею притвориться, многое могут разболтать… И в третьем… по третьему номеру… — у студентки задрожали губы. — Ее позвали к телефону!        — Как — позвали? — на автомате переспрашивает Темир.        — Вот так! И мы с ней весьма мило побеседовали… Ни в какую картину ее не прятали, Темир!        — Ты прямо так и спросила, в лоб? — все еще уточняет он, отказываясь верить во второе за последние сутки подтверждение кошмарной гипотезы.        — Нет, я осторожненько… Очень хорошо ей там отдыхается, даже подобрела. Я сразу убежала из дома, всю ночь думала и каталась, а потом решила… Ну ты понял.        — И ты думаешь… Да ерунда! Он просто, наверно, не захотел говорить, что нашел ее, чтобы кто-нибудь случайно…        Нерка не разубеждает, только отворачивается и в пустоту произносит:        — Вот я и боюсь, что его за все эти дела посадят в тюрьму. Поэтому и пришла. К тебе.        — Сиди тут! — резко подрывается с места Темир. — Можешь поспать. Я по делам!        — Я байк перегоню с общей стоянки на твою, можно?        — Да что хочешь делай! — доносится из комнаты под шорох распахивающегося окна.        Девушка успевает только выскочить и заметить, что лихач умчался прямо как был, в домашней рубашке, старых штанах и босой. Но вопить вслед «Как же я перегоню, если дверь закрыта!» уж точно не стоит, не услышит… Она прошлась вдоль стенного аквариума, унимая дрожь в руках, проверила автоматическую кормушку и подсыпала туда из стоящего рядом пакетика. Интересно, любит рыб или просто ради интерьера устроил такое водное царство? Нерка постучала ноготком по стеклу, спугнув стайку перламутровых рыбок, из-за блестящих спинок напоминающих шустрые драгоценные камешки.        Ну конечно, не удержалась она и от соблазна подергать за ручку, но вечно запертая дверь не поддалась. Вот жук… Любопытно ж! Приметила на тумбочке упитанный том — что-то про аквариумы — и, мысленно сделав зарубочку насчет увлечений Темира, растянулась на диване с найденной книгой в руках, однако быстро задремала. В отличие от Ирмы, она явно не стеснялась и не брезговала лежать на чужой кровати. Особенно в этой. Не первый же раз.

***

       Два друга детства сидят на диване плечом к плечу и угрюмо молчат, глядя в разные стороны. Потихоньку сочится кровью рассеченная бровь Темира, пострадавшая от украшенного перстнем кулака, но это даже вносит некоторую странную симметрию: одна бровь проколота, другая разбита. Мало-помалу наливается багрянцем синяк на скуле Урмана, в сочетании с бритой головой придающий ему вид бывалого уголовника. Извиняться никто не спешит, хотя зуботычин друг другу не выписывали, кажется, со старших классов.        — Наворотил я… дел.        — Угу.        И снова тишина. Пока не раздается:        — Ну ладно, слушай…        О получении кисти, своих экспериментах и помощи Нерки в вызволении первых неудачников из картин Урман не врал, как на духу все рассказывал и прежде. Но вот потом…        — Это же было для тебя только делом времени — узнать, что кисть у Мецера увел я. Пришлось бы отдавать вам, еще и придумывать, как ее уничтожить… а этого я уже не хотел. Кисть открывала множество перспектив, ими-то я сначала планировал, а потом и воспользовался. Но нельзя было, чтоб эту вещь связывали с моим именем — в первую очередь вы, другие-то просто во всю эту ахинею без доказательств не верят… на свою голову. Впутывать во все эти дела друзей казалось настоящей подлостью.        — А обманывать — нет?        — Ради семьи, — жестко произносит Урман, — и не на такое можно пойти. Для вас всех и Нерки пришлось придумать мордоворотов и угрозы Мецера. Потому что этого толстосума к стенке прижать все равно невозможно; я думал, у вас хватит ума к нему не соваться и забыть про кисть. Жену же я просто отправил на отдых, ничего не рассказывая, и придумал себе повод для борьбы с Мецером — ее похищение.        — Но картина?..        — А что картина? Самая обычная, у ее родителей висит. Я и рисовал на пятилетие нашей свадьбы. Сфоткал и показал.        — Себя тоже, надо думать, рисовал? — не без сарказма подстегивает Темир.        — А вот тут уже интереснее, — вздыхает Урман и, поднявшись на ноги, начинает мерно прохаживаться по комнате. — Тут на сцене появляется мой, хм, подельник. Не мог же я проворачивать все в одиночку. Не спрашивай его имени, это неважно. Спектакль с картиной был для тебя, чтоб ты уверился в угрозе со стороны Мецера. Упрятать самого себя в картину чужими руками, да еще так, чтобы сообщнику кисть не досталась и не возникло соблазна меня в картине навеки оставить как ненужную помеху, оказалось делом непростым. Но я справился. Свое дело: мелькнуть моей нарисованной физиономией перед тобой, увезти и позволить за собой проследить — он выполнил замечательно. Потом должен был без особых вопросов уступить тебе заколдованный холст, но ты… Ты, друг, в планы не вписался. Откуда я знал, что ты способен на таран пойти! Думал, просто проследишь, и… Извини. Я правда не предполагал. Но роль доиграл до конца. Пришлось, конечно, застращать Ирму со Златой, а Нерку выселить из дома и заставить прятаться…        — Мне это и казалось странным. Разве позволил бы ты сестре подвергаться реальному риску ради какой-то сессии! Но…        — Но ты даже мысли о моей виновности не допускал, — невесело договаривает за друга Урман.        — И много заработал?        Друг детства мешкает, но потом встречается с Темиром твердым взглядом.        — Уже достаточно. Достаточно для того, чтобы мы с Эшей смогли завести ребенка. И не смотри такими круглыми глазами, у нее детей быть не может. Кого мы только не объездили за эти семь лет! Остался один вариант — искусственное. Ты знаешь, сколько оно стоит? — Пауза. — Ясно, без понятия, ты-то такими вопросами не интересуешься. Больше, чем весь аукцион, на котором я работаю, причем вместе с картинами. Но теперь мне хватает денег.        — Ты мог бы… спросить у меня.        — А у тебя есть столько? — приходит пора удивляться Урману.        — Нет, …, это я так, поиздеваться! Конечно, есть!        — Все равно, — отворачивается друг, — дружбу с деньгами в один котел мешать нельзя, ничем хорошим не заканчивается. Сам-то хоть раз у кого-то что-то просил?        — А преступником становиться — можно, значит!        — Выходит, что так…        Пару минут Темир следит за снующим по комнате другом, после чего прерывает тишину:        — А Ирму зачем?        — Для профилактики, — нехотя признается Урман. — Откуда ж я знал, что именно она там у Мецера выяснила, вдруг поверила в его невиновность! А до нужной суммы оставалось всего ничего, провал был недопустим. Потом я пытался ее вытащить, но второй раз проникнуть на склад не удалось, ну и… Подкинул идею тебе. Думал, найдя эту картину в закромах Мецера, ты уверишься в его причастности, но, видно, переиграл.        — Определенно переиграл. Выходит, нужная сумма у тебя есть? Тогда почему продолжаются похищения?        — Потому что подельник мой с кормушкой расставаться не желает, — устало признается тот. — Как там говорится? «Отольются кошке…» Ну вот точно говорят. Теперь шантажируют меня.        — Ничего, — зловеще утешает Темир, поднимаясь, — сейчас со ВСЕМ разберемся!

***

       Просыпается Нерка от фразы над ухом «Ну и что это за картина такая?» и напуганно подскакивает — как раз что-то снилось нехорошее.        — На моей кровати, еще и попой на моей книжке! — продолжает возмущаться Темир, как медведь из старой сказки.        — А сам-то… Еще бы в пижаме умчался! — выдает спросонья студентка и, заметив ссадины и сбитые костяшки, испуганно округляет глаза.        — Да нормально все, — отмахивается бывший с порога ванной и захлопывает за собой дверь. — Собирайся, я уезжаю! — гулко доносится оттуда.        — К Эргашу? — догадывается проницательная особа, когда он снова появляется в комнате, умытый, переодетый к выходу и с влажными волосами.        — Какая умная девочка!        — Я не поеду, — Нерка в задумчивости прикусывает губу.        — Чего это вдруг? Он же тебе нравится!        — Ну нравится. Не больше, чем ты. Я просто поспорила с подругой, что любого смогу в себя влюбить, ну она и заметила рыжего, когда тот к нам с братом в гости приходил. «Этого!» — сказала. Вот я и…        — Ах ты ко… сорока! От меня спорить научилась?        — А от кого же ж! — пихает его в бок сестра друга. — А тут я поглядела-поглядела, как он на Злату смотрит… Да ну его! Подумаешь, проиграю. Кстати! Ла-адно, но я не с тобой поеду, я одна поеду! Ты, торопыга, прослушал поди, что мне брат гравицикл подарил, а? Как думаешь, пойдут мне байкерские покрышки?        — Тебе-то? Только платье и когтистый маникюр! — насмешничает Темир. Спрашивать его напрямую, чем закончился разговор с братом, она не решается, но судя по более-менее привычному поведению…        — А спорим?        — А спорим!

***

       На этот раз утро для Златы начинается достаточно поздно. Девушка лежит и ждет, когда же проснется наконец вернувшаяся пропащая подруга. Ирма дрыхнет долго и крепко, но все-таки, когда такие редкие для города-тумана солнечные лучики умудряются проникнуть через занавеску и попасть ей на лицо, девушка потихоньку начинает просыпаться. С улыбкой наблюдая, как Ирма сладко потягивается, Злата произносит:        — Доброе у-утро, как же хорошо, что ты вернулась, я так волновалась! — и обнимает ее, кладя ей голову на плечо.        — Ой-ой-ой, ты ж мой прелестный ребенок, какие нежности, какие нежности... — целуя ее в макушку, сонно и улыбчиво говорит умиленная подруга. — Че там, сколько времени-то уже... — приоткрывая шторку, Ирма поглядывает: в комнате Эргаш или нет? — Ой, а где рыжик?        — На работу пошел, сегодня же понедельник, — напоминает голубоглазка.        — А-а, ну точно... Я с этим заточением все дни перепутала. Но зато, Златик, мы с тобой теперь товарки по несчастью! — посмеивается художница.        — Да-а, это верно подмечено, — в ответ хихикает та.        — Но в этом заточении тоже есть свои плюсы! — неожиданно выдает Ирма.        — Да? Какие же? — изумленно спрашивает Злата.        — Ну как «какие», я теперь сохранила себе молодость на целых полторы недели! — изрекает гениальную мысль подруга.        Голубоглазка не сдерживается и начинает хохотать на всю комнату.        — А я, получается, на полторы тысячи лет, что ли?        — Та ты вообще у нас уникум! — треплет ее по голове реставратор.        — Кто?..        — Э, потом объясню, пошли кушать, кушать! Верн наверно там уже все на кухне сожрал! — Ирма встает, поднимая за собой и Злату, и веселые девушки направляются спасать еду от прожорливого квартиранта.        Однако подкрепиться спокойно и без происшествий им не дают — возле широкого кухонного окна притормаживают сразу два байка, Темиров черный с серебром и незнакомый вишневый с наездницей под стать спутнику-лихачу. Приятель нахально стучит перчаткой в стекло, мол, чего копаетесь?        Злата от неожиданности чуть не опрокидывает на себя тарелку с кашей и неловко запахивает халат, так как еще не успела переодеться.        — Хэй, кто так пугает опять, а?! — подойдя и постучав в ответ по стеклу в районе Темировой головы, Ирма открывает им. — А это кто это у нас? — подозрительно смотря на девушку, спрашивает художница, еще не признав в ней кого-то знакомого.        — Свои, чужие по гостям в рабочее время не ходят! — усмехается Темир, отодвигая подругу в сторону и помогая своей спутнице перебраться через два гравицикла в комнату.        Стоит обоим снять шлемы, как внимание, конечно, первой привлекает девушка — молоденькая, с бритой почти «под ноль» головой, но с коротким красным «ирокезом» от лба к затылку, заканчивающимся модной косичкой до лопаток. Ярко накрашенная, в свободных штанах и тяжелых башмаках, с парой-тройкой браслетов на тонких запястьях. Кажется, Темир перешел с девиц обычных на особ с байкерских сходок. Сам он на ее фоне тоже не меркнет, особенно придает колорита разбитая бровь. Такая пара нигде незамеченной не останется.        Злата, еще никогда не видевшая такого «чуда», пораженно смотрит на нее своими невинными голубыми глазами, а потом, даже не зная что сказать, встает и приветствует гостью как всегда теплой, но на сей раз чуть неловкой улыбкой.        — Здравствуйте, извините, я пойду переоденусь, а потом вас накормлю, — выдает она и убегает в комнату.        Ирма же остается сверлить незваную незнакомку взглядом.        — Что-то таких «своих» мы не знаем. А если б мы тут голые, простите, ходили, а вы без предупреждения заявились? Хотя, вижу, хоть какие-то знаки приличия вам не известны, — неприязненно оглядывая девицу с ног до головы, изрекает она.        — Тебя какая муха укусила? — интересуется незнакомка голосом Нерки, пока Темир без спросу шарит по кастрюлям. — И на будущее: нечего по кухне голыми шастать!        — Эть... — выдает ошарашенная художница чуть ли не с отвисшей до пола челюстью. — Нерка?! Ты, что ль? А ты... ты... ну ты даешь... Это капец с тобой такое сделал, что ль?!        Пока Ирма шокируется, Злата прибегает на кухню уже в длинном платье и, из комнаты, конечно, не услышав их разговора, собирается накрывать на стол, интересуясь:        — А вы что будете: кашу или омлет, или, может, гренки? — все еще неловко поглядывая на необычную особу.        — Да что дашь, то и будет, — отвечает за нее авангардист, оставляя в покое крышки и усаживаясь за стол, чтоб не мешать хозяюшке.        — Не суетись, — подтверждает студентка. — Да просто проиграла я один давний спор и обрилась. Это у нас, ха-ха, семейное! Ну и под это дело решила... Кстати, мне идет?        — О-ой, Нерка, это ты?! — присоединяясь к рядам ошарашенных, пораженно восклицает голубоглазка. — Я тебя даже не узнала...        — А-хах... Ну как тебе сказать, рыба моя, — почесывая затылок и немного отходя от шока, пытается подобрать слова реставратор. — Необычно...        Злата заключает про себя, что ничего в этом мире не понимает, и молча кладет этим двоим оставшиеся на сковороде гренки.        — То есть сюрприз удался и мне идет? — переспрашивает для верности она.        — О да. Сюрприз так сюрприз! — подтверждает Ирма.        А Злата же согласно кивает и, чтобы успокоить проигравшую девицу, говорит:        — Да, только пока очень непривычно.        — Ага!!! — так торжествующе и громко восклицает она, что Темир от неожиданности выплевывает гренку. — Что, съел? Продул! Я сказала, что мне пойдет!        — Да ладно, ладно, успокойся, сорока!        — А чего это вы приперлися, дорогие? Неужели по мне соскучились, пока я в картине тухла? — интересуется художница.        Неожиданно на кухню заглядывает Верн, и от взгляда на «новую» Нерку у парня округляются глаза.        — А-а! Чур меня!!! — изрекает он и убегает обратно в комнату, провожаемый понимающими взглядами.        — Не льсти себе, и без тебя не скучно, — едко парирует новоиспеченная байкерша, потирая бритый висок.        — Фы фо фелу, — кратко изрекает Темир, нисколько не переживая насчет проигрыша. Что он, загаданное желание не исполнит, что ли? И без дальнейших рассуждений достал из кармана черную, испещренную узорами беличью кисть.        Злата с Ирмой переглядываются и одновременно на мгновение лишаются дара речи.        — Это... она? Та самая, ведьмина? — первой решается спросить Злата.        — Как ты ее достал?! — сразу же после нее ошеломленно выдает Ирма. Сюрприз за сюрпризом.        — А вы своего эксперта позовите, — советует Нерка. — Этого, странненького.        — Хэй, Верн, при обратно! — громко орет художница.        Тот нехотя вновь появляется на кухне.        — Что нужно вредине? — Случайно кинув взгляд на злосчастную кисть, он меняется в лице. — Откуда?! Вы нашли ее?        — Да нашли, нашли, — прожевав, подтверждает очевидное Темир. — думайте теперь, как эту хреновину кокнуть. Может, сжечь? Или рыжему сначала покажем, пусть полюбуется?        — А где же вы ее достали? — не удерживается от любопытства Злата, которой становится неуютно рядом с этим опасным предметом.        — Где достали, там больше нет! — бодро заявляет Темир, пряча ее обратно. — Меньше знаете, спокойнее живете, а то вон стоило узнать про Мецера, сразу какая-то самодеятельность началась!        Ирма надувается и, цокнув, отворачивается от него.        — Не на-адо мне тут напоминать, я и так знаю, кто я.        — Вредина! — подсказывает ей Верн.        Злата тоже смущенно опускает взгляд, вспоминая, что они вытворили.        — Какие же вы все хорошие, спасибо вам... — расстроганно выдает она. — Чтобы я без вас всех делала.        — Ну так что, ждем рыжего? — не отвлекается на мелочи добытчик. — Или спалим ее по-тихому у подъезда? Ломать я пробовал, если честно, и она не поддается. Никак!        — Ахась, та ты все неправильно ломаешь и палишь! Рыжика подождем; может, он чего получше придумает, — поддразнивает Ирма.        — Взяла бы да сама попробовала, — подкидывает идейку Нерка.        Тем дружно и занялись...