Маски

Добраться до дома получилось где-то через час. Почему-то подспудно ожидал, что в холле встретит разгневанная мать, выскажет все по поводу поведения единственного сыночка, но я оказался не готов к встрече с Вито. – Серж, ваше поведение недопустимо. – Простите? – опешил я от такой наглости. – Вы заставили мать волноваться! – Перед ней извинюсь, но я взрослый человек и не обязан отчитываться о каждом шаге, – таких людей нужно сразу ставить на место, это было известно по печальному опыту – нежелание ссориться они воспринимают как слабость. – Но… – Мы разберемся сами, – отрезал я, – полагаю, мама спит? – Да, – Вито кипел и едва сдерживался, – напилась снотворного и успокаивающих… Меня разобрал смех. – Давайте без мелодраматических эффектов. Я знаю свою мать гораздо дольше, чем вы, Вито. Она не уважает таблетки ни в каком виде, и единственное успокаивающее, которое она могла принять, – это сто грамм водки. И увидев сообщение, что со мной все в порядке, она просто пошла спать. Я прав? – Да, – неохотно признал он. – Я не хочу с вами ссориться, но и взывать к моей совести через разного рода преувеличения не стоит, – теперь стоило переключить его внимание, чтобы на негатив наслоилось что-то другое, – итак, чем вы успокаивали расшатанные женские нервы? Неужели нашлась бутылка водки? – Ром, – после паузы ответил он, – мы пили ром, который я добавляю в выпечку. – Ну тогда если она с утра будет маяться похмельем, дайте ей аспирин. – А как же стойкое неприятие таблеток? – Вито скрестил руки на груди. – Это же похмелье! – я скопировал его позу, получилось гораздо внушительнее из-за разницы в росте. – При нем никакие правила не работают, – доверительно сообщил я. Вито, наконец, понял, что это попытка разрядить обстановку, и немного расслабился. Помотал головой, видимо, пытаясь постигнуть русский юмор, и неуверенно улыбнулся. Теперь можно было вздохнуть спокойнее: мне таки удалось пройти по грани: ненавязчиво поставить будущего отчима на место и дать понять, что вмешательства в свою жизнь я не потерплю. В мансарде было прохладно. Быстренько разделся и нырнул под одеяло, решив, что посещение ванной можно и отложить – усталость брала свое, да и расположена она была дверь в дверь со спальней, не хотелось шуметь. Сразу согреться не получилось. Подтянул ноги к груди, свернулся клубком – лучше не стало. Спать хоть и хотелось, но волглые простыни никак не хотели нагреваться, поэтому пришлось вспоминать былые походные навыки и думать о чем-нибудь приятном. На данный момент самым ярким воспоминанием было свидание с «котенком», и оказалось достаточным лишь представить его обнаженным в постели, как по телу прокатилась горячая волна и сразу стало жарко. Я закусил край одеяла, чтобы не засмеяться в голос. Согреться-то я согрелся, но на смену одному неприятному ощущению пришло другое, доставляющее определенное неудобство. Помогать себе рукой после трех заходов перед этим показалось кощунством. Пришлось переключаться на мысли об отношениях мамы и ее бойфренда. Даже про себя назвав Вито бойфрендом, едва удержался от приступа истерического веселья. Представительный мужчина с проседью в волосах плохо вязался с легкомысленным определением. Интересно, как у них в семье принято? Его сын отчитывается за все телодвижения и спрашивает разрешение, чтобы пригласить подружку на свидание? Или папаша только на мне попытался отточить замашки альфы? Вот все-таки очень интересно, а он невесту свою как воспринимает? Как тихую и покорную женщину, что ли? Мама может быть незаметной, да и милой тоже запросто, но только до тех пор, пока ее все устраивает. Папа, помнится, чтобы переубедить супругу, изрядно напрягался с аргументами. Всякие там «Я знаю лучше, потому что мужик» не прокатывали совсем. Правда у них было редкое взаимопонимание и общность интересов. В случае же с Вито возникало некоторое опасение, что она влюблена и смотрит на жениха сквозь розовые очки. С другой стороны, мама по жизни отличалась изрядной прагматичностью, хотя и романтика была ей не чужда. Интересно, Вито видит ее настоящую или только тот образ, который создало его воображение? М-да, кому-то тогда сюрприз будет. На этой позитивной ноте я и заснул. Утром опять орали внизу. Я приоткрыл один глаз, покосился на окно - вчера я так и не опустил римскую штору и теперь мог беспрепятственно любоваться серой хмарью на улице. Вставать? Но я еще не чувствовал себя достаточно выспавшимся, да и под одеялом было тепло и уютно, поэтому мужественно проигнорировав шум, отвернулся к стене и накрылся с головой. – Серж? – тихонько позвала мама. Я поморщился и сделал вид, что крепко сплю. – Он спит, – кому-то сказала она, и голос доносился уже снизу, – пришел утром и теперь пушкой не разбудишь. – Но он же приехал, чтобы познакомиться с семьей, – попытался надавить Вито. – С тобой он уже познакомился, а твой сын мог бы немного задержаться, раз это такой принципиальный вопрос. – Ему и так пришлось ночевать у друзей. – И кто в этом виноват? – я так и видел, как мама пожимает плечами. – Я вообще не поняла, почему вчера он не пришел вечером, как договаривались. О! Так знакомство должно было произойти еще вчера? А кое-кто забил на это и тусовался с друзьями? Ну-ну! Чей-то недовольный голос произнес монолог на итальянском. – Что он сказал? – поинтересовалась мама. – Извиняется, – излишне кратко перевел Вито, – и с сожалением прощается с такой милой сеньорой, потому что у него дела, которые, увы, невозможно отложить. – Очень жаль. Надеюсь на скорую встречу и присутствие на свадьбе. – Он обязательно будет, – заверил за сына Вито, – но может быть, все-таки разбудить Сержа? – Не вижу смысла, – отстояла мои интересы мама, – пока растолкаю, пока проснется, пока приведет себя в порядок. Это около часа. Гвидо будет ждать? Отец с сыном снова посовещались и решили, что тогда как-нибудь в другой раз. Я хмыкнул: глупейшая ситуация! И заснул дальше с чистой совестью. Через два дня я улетел домой. Помолвка прошла замечательно. Мама блистала в костюме цвета слоновой кости и шляпке с вуалеткой. Она держалась за локоть своего мужчины, который тоже выглядел абсолютно счастливым. Не знаю, зачем я был им нужен на этом мероприятии, по-моему только мешал, им было достаточно друг друга. Поэтому уезжал в аэропорт с облегчением и затаенной радостью от того, что ни Гвидо, ни Бьянка не присутствовали. Общаться с ними я не собирался, кажется, и они со мной тоже. Самое странное, что пока еще был в Венеции, постоянно оглядывался, высматривал того парня, хотя и понимал всю тщетность этой затеи. Вероятность столкнуться с ним еще раз стремилась к нулю, тем более что он мог быть и без маски. Не знаю зачем, но я забрал себе костюм «птички», бережно уложил его на дно небольшого чемодана, радуясь, что места хватило. Мама пожала плечами, привыкнув к моим закидонам, Вито посмотрел удивленно, но от комментариев воздержался. И даже в аэропорту я все еще пытался найти в толпе его. А вдруг?! Уже сидя в салоне, я со всей отчетливостью понял, что все, наши пути разошлись навсегда. От этой мысли стало горько. И почему я, дурак, не узнал его имя? Зачем сбежал, отрезая любые пути встретиться вновь? И что он подумал, проснувшись один? Самолет выруливал на взлетную полосу, голос в динамиках предлагал пристегнуться и прослушать важную информацию, а я вдруг со всей отчетливостью понял, что, кажется, безнадежно влюбился…