Госпожа Россия

Алиса откровенно начинала нервничать. Уже прошло довольно много времени, она успела и заклинание выискать, и достать необходимые для него ингредиенты, а от Юльхен не было ни слуху, ни духу. Когда пробило уже пятнадцать минут двенадцатого, Киркленд окончательно разозлилась. «Да что эта девчонка себе возомнила?!» - в ярости думала Англия, начиная наносить на пол основные углы пентаграммы, - «Ей такой шанс выпал, а она..!» Алиса резко махнула кисточкой от избытка чувств, и пролила половину магической краски себе на платье. Ткань тут же задымилась, и принялась резво исчезать. - Хм? Что-то не так? – поинтересовался Брагинский, внезапно возникая из-за колонны, как чёрт из табакерки. - Да нормально всё! – рявкнула, повернувшись к нему, Киркленд. - Просто… рука соскользнула! - Вау, какие труселя, - присвистнул Беларусь, возникая рядом с Россией, и с профессиональным любопытством патологоанатома рассматривая худые ноги англичанки. – Я думал, такие только бабульки из книжек носят… Алиса прошипела что-то явно нецензурное, пытаясь прикрыть руками кружевные панталоны, видневшиеся сквозь огромную дыру в юбке. Всё-таки с волшебной краской стоило быть осторожнее. - Эй, Ваня! – вдруг раздался сверху голос Пруссии. - Можешь подойти на пару минут? Это очень важно! Россия бросил вопросительный взгляд на брата. Арловский кивнул, скрещивая на груди руки. - Иди, а я тут подожду, - ответил он на незаданный вопрос, прислоняясь к колонне. – Прослежу, чтобы наша «леди» ещё чего себе не подпалила. - Я, между прочим, всё слышу, - резко напомнила Англия. – Вот будет жалость, если вдруг во время ритуала что-то пойдёт не так… - Если что-то пойдёт не так, - нехорошо оскалился белорус, доставая неразлучный кинжал, – то слишком говорливые панталоны будут тихо-мирно лежать в гробу и привлекать только престарелых зомби. - О, неужели только такое бельё отвлекает тебя от мыслей о твоей обожаемой Аннушке? – ехидно фыркнула Алиса, продолжая чертить пентаграмму. - Ты не сравнивай, - холодно отозвался Николай. – У моей сестрёнки бельё гораздо лучше и красивее любого твоего шмотья! - А ты, конечно же, всегда в курсе того, что на ней надето? – хохотнула Алиса. – Надо же, какие вы извращенцы! Стоило англичанке закончить говорить, как она ощутила сталь клинка, прижатого к горлу. - Следи за языком, - прошипел белорус прямо позади неё. – У нас с Аней настоящая, искренняя любовь, которой тебе, со своими интригами никогда не понять. И да, я знаю, какое у неё бельё, потому что как-то… подарил ей пару экземпляров. Поймав на себе удивлённый взгляд Брагинского, Николай смутился. - Просто некоторые вещи я делаю действительно качественно! – надулся он от гордости. – Вот и наладил небольшой экспорт… Россия покачал головой и направился наверх, опасаясь узнать ещё какие-нибудь подробности из личной жизни брата. Киркленд проводила его задумчивым взглядом. - Эй, а ну не отлынивай от работы! – Арловский вновь отошёл к колонне, поигрывая своим верным ножом. – Мои слова про гроб можешь считать первым и последним предупреждением. Алиса сцепила зубы, дабы совладать с собой и не покрыть нахала отборным английским матом. И не показать, что его холодные глаза и острое оружие её напугали. Хотя, кто знает, что у этого колхозника в голове, с него станется метнуть нож прямо ей в спину. При мысли об этом у Киркленд нестерпимо зачесалось между лопаток. Обернувшись, она столкнулась с пристальным и немигающим взглядом белоруса. Киркленд невольно ускорилась. Н-да, пожалуй, она бы больше предпочла остаться наедине с Россией. * - Что-то случилось? – взволнованно спросил Иван, наконец выходя из подвала. - Да, - махнула Юльхен рукой, рассеяно улыбаясь. – Пойдём, расскажу, я как раз чай приготовила… Брагинский присвистнул, направляясь вслед за девушкой. Сегодня прямо день сюрпризов! - Ты и «приготовила чай»? – усмехнулся он. - Похоже, дело действительно стоящее! - А что, Великая уже сухие листья кипятком залить не способна?! – раздражённо фыркнула Байльшмидт, открывая дверь кухни. – К тому же, я слышала, что у англичашки чай очень даже неплох… Россия пожал плечами. Мало ли, вдруг действительно в Юльхен проснулась от тысячелетнего сна заботливая хозяйка? Хотя, он бы скорее поверил в существование снежного человека, нло, призраков и прочих баек «Рен-тв», но… Иван взял свою чашку с горячим напитком, и вдохнул его аромат. Чай действительно пах как-то… странно. - Хмм… А с чем он? – поинтересовался Брагинский, после небольшого обследования. Эпизод с Канадой всё ещё всплывал в памяти, вынуждая быть осторожным со всем, что тебе предлагают. Особенно английским. - Да какая разница?! – ещё больше раздражаясь непонятно чему, ответила Байльшмидт. - С какими-то цветами! Взяла, какой нашёлся! Что, думаешь, я и это не могу приготовить?! Да я несколько веков младшую воспитывала! Ну, хочешь, сама выпью, раз ты такой неженка! С этими словами Пруссия залпом осушила свою кружку, и налила себе ещё. - Вот! – сказала она, довольно ухмыляясь. – Даже такая мерзкая трава, заваренная Великой, становится шедевром! Россия усмехнулся и отпил из своей кружки. Вкус чая был терпким и обжигающим. Под пристальным взглядом Байльшмидт он допил его до дна и поставил чашку на стол. Странные ощущения. Напиток остро хотелось чем-то закусить. Пруссия с облегчением вздохнула. - А теперь, дорогой Ваня, - сказала она, падая на стул напротив России. – У нас будет серьёзный разговор… * - Ты мня увжаишшь?! Как ни странно, пьяный вопрос Гилберта был адресован вовсе не Скотту, и даже не Анне, а нахохлившемуся Пруберду, возмущённому количеством выдохнутого на него перегара. - Чирик! – звонко отозвался птиц, упархивая от назойливого хозяина к хихикающей России, и приземляясь в область её декольте. - Ха! А твой жив… живтн… тьфу, зверь, больший мужик, чем ты, белобрысый! – отозвался со своего места Шотландия, поигрывая пустой бутылкой. Пруссия яростно посмотрел на него мутными глазами и фыркнул. - Мой Пруня просто круче всех! – заявил он, назидательно подняв вверх средний палец. Потом понял, что что-то не так, но менять фигуру было лень, и поэтому палец просто продемонстрировался зарвавшемуся Киркленду. – Особенно круче тебя… Лузер!.. - Ик! Эт ещщё хто тут лузер? – усмехнулся Скотт, снисходительно глядя на Байльшмидта. - Леди… рассудите мужской (ик!) спор? Что Вы думаете? Россия насмешливо перевела взгляд с одного мужчины на другого и обворожительно улыбнулась. Уже несколько часов те боролись за её расположение, устраивая различные пари, к примеру: «Кто быстрее выпьет залпом бутыль виски и не поморщится?», «Кому не слабо прокатиться по перилам винтовой лестницы стоя?» или даже: «Кто круче танцует стриптиз?» - Думаю, пора выпить! – возвестила девушка своё решение, поднимая бокал. Пруссия согласно закивал, а Шотландия зааплодировал. - Праально! – подняв в ответ свой напиток, сказал он. - Анна, я ищщё не встречал подобных Вам… ИСТИННЫХ Леди! - А как же Ирландия? – после того, как все дружно выпили, лукаво спросила Россия, расслаблено откидываясь на спинку кресла. Пруберд, покачнувшийся на её грудях довольно пискнул. - Ну… - неуверенно протянул Скотт, не отрывая от птицы взгляда и тщательно подбирая нужные слова. – Даже не знаю… Было бы занятно пронаблюдать за вашей… ммм… дуэлью! Шотландия мечтательно зажмурился и облизнул губы, представив соблазнительное зрелище. Гилберт хмыкнул. - Вот поэтому я и Великий! – наставительно подняв вверх уже правильный, указательный палец, сказал он. – Потому что для меня Анна всегда лучшая! Брагинская заинтересованно взглянула на него, а Шотландия хохотнул. - Эт ты ещё Мэйгдлин не видел! – возразил он, и тут Байльшмидта понесло. - Подумаешь! Оч-чень надо на неё смореть! – Гилберт, покачиваясь, встал, уперев руки в бока. Великую Внушительность портило лишь то, что чтобы удержать равновесие, приходилось иногда взмахивать руками. – И так ясно, что Рос… Что Анька лучшше! Уж поверь моему Великому вкусу! Великий никогда не ошшшбается в девушках! Ик! - Эт ж чем она лучше? – искренне удивился шотландец, готовый защищать подругу до последнего. - Всем! - Пруссия бросил мимолётный взгляд на Россию, слушавшую их спор с возрастающим интересом. – Она… такая… Что вообще! Какие глаза! Какие волосы! А какие шикарные си… Гилберт закашлялся, смутившись предупреждающего ледяного взгляда Брагинской, но после продолжил. - Шикарные, в общем! – заявил он. – И ещё… Если б была моя воля, я бы вот так взял бы… Байльшмидт с раскрытыми руками направился, было, к России, с намерением обнять, но споткнулся об ножку стола и рухнул на пол. Однако его это не смутило, и он крепко обхватил стройные ноги Брагинской, положив голову ей на бедро. - Взял бы – и никуда от себя не пустил! – довольно закончил прусс свою пламенную речь. – А всё потому что… Потому что я её лю… Не успел он договорить, как Анна остановила его, прижав к губам палец. - Не говори то, о чём пожалеешь! – предупредила она, смотря в пьяные алые глаза. - Оу, смотрю, я тут лишний, - усмехнувшись, ответил Скотт, поднимаясь с места и, сильно качаясь, направился к выходу. – Вы победили, леди Анна! Но знайте, если заскучаете и захотите повторить – всегда к Вашим услугам! Шотланцец вежливо поклонился девушке на прощанье, едва не врезавшись в дверной косяк, и послал воздушный поцелуй. - Пижон! – фыркнул ему вслед Гилберт, довольно гладя коленку Брагинской. Анна попробовала было вежливо отстраниться, но альбинос лишь крепче прижал к себе её ноги. - Сказал же – не пущу! – проворчал он. - Что ж вы, бабы, такие непонятливые? Россия вздохнула, потрепав светлые волосы Байльшмидта. - Гил, я не могу остаться, как бы ты не хотел… - сказала она, всё-таки умудрившись освободиться из цепкого Великого захвата. – Там моё место, мой дом… - Тут тоже неплохой дом! – возмутился Пруссия, поднимаясь и падая рядом с ней в кресло. – И вообще, пока я, Великий, рядом, тебя никто и пальцем не посмеет тронуть! К тому же, птицу моему ты понравилась… А он ведь такой ранимый! Не стоит разбивать бедняге сердце… Пруберд чирикнул и перепорхнул хозяину на голову. - Как ни жаль, придётся, - покачала головой Анна, старательно игнорируя то, что кресло было довольно маленькое для них двоих, и Гилберт искренне этим пользовался, пытаясь прижаться к ней посильнее. – У меня есть долг перед моими людьми, другими странами, и… братом. Голос девушки дрогнул, когда она вспомнила о Николае. Каким бы пугающим Беларусь иногда ни казался, всё-таки он был её семьей, и она уже успела по нему соскучиться. Байльшмидт тяжело вздохнул, поняв, что Россия не изменит своего решения. - Такая упрямая, - с горькой усмешкой заметил он. – Ну, тогда хотя бы Великий нормально попрощается… Не успела Брагинская ничего сказать в ответ, как Байльшмидт прижал её к себе и поцеловал. Поцелуй был неожиданно нежным и мягким, словно парень старался через него как можно точнее выразить свои чувства. Когда, наконец, Россия, пылая праведным гневом, оттолкнула его, Гилберт лишь усмехнулся. - Всё, теперь – убивай! – нагло заявил он, сияя чересчур довольной улыбкой. Анна, не дожидаясь повторного приглашения, зарядила Гилберту звонкую пощёчину и встала с кресла. - Кол-кол… - холодно начала, было она, но, взглянув на Байльшмидта, отчего-то замолчала. Тот посмотрел на неё взглядом, в глубине которого читалась грусть, а после натянуто рассмеялся, устраиваясь в кресле поудобней. - Разбудишь, как всё начнётся, ок? – беззаботно, словно ничего и не было, попросил альбинос. – А то мало ли, что там англичашка намутит… Вдруг тебе нужна будет чья-то Великая помощь!.. С этими словами он повернулся набок и закинул ноги на подлокотник, сделав вид, что собирается спать. - Ничего не обещаю, - ответила Брагинская, выходя из комнаты. – Как пойдёт… Гилберт хмыкнул, закрывая глаза, и думая, что он, Великий, всё равно добьётся своего. Пруберд копошился в волосах, тоже устраиваясь на отдых. Через несколько минут размышлений и грандиозных планов, Байльшмидт сам не заметил, как действительно крепко заснул. И он не проснулся даже, когда его заботливо накрыли пледом и погладили по голове, тихо и грустно сказав голосом Анны: «Какой же ты дурак, Гил…» * Брагинский неосознанно напрягся, настороженно глядя на нервно кусавшую губы Юльхен. - Что за разговор? - Знаешь, когда эта фифа тут бегала вокруг меня по каким-то своим стрёмным делишкам… - преувеличенно-беззаботным голосом начала Байльшмидт. – То я, Великая, прямо спросила её, в чём дело. Тогда Алиса дала мне это… Пруссия достала из кармана небольшой пузырёк, в котором плескалось зелье. Лицо Ивана разом помрачнело. - Юль, - вкрадчиво начал он, тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Что было в чае? - Она сказала, что оно поможет мне снова стать страной… Стать Великой, - вдохновлено продолжала Байльшмидт, не обращая внимания на Брагинского. – Снова чувствовать себя по-настоящему живой, понимаешь? Стоило только дать его тебе выпить… - ТЫ ВЛИЛА МНЕ ЭТУ ДРЯНЬ?! – вне себя от ярости взревел Россия, мгновенно вскакивая на ноги, и крепко хватая Юльхен за плечи. Никому, никому и никогда нельзя доверять, ну почему его жизнь ничему не учит?! Казалось бы, пример Мэгги был очень наглядным, так нет! Пруссия ошалело на него взглянула, и нахмурилась, явно удивлённая такой бурной реакцией. - Ты что, совсем идиот?! – оскорблённо возмутилась она. – Я что, по-твоему совсем не соображаю – всякой дрянью непроверенной тебя поить?! Ты, часом не забыл, что тут у кое-кого моё сердце! - У чая был странный вкус, - не сдавался Иван, пристально смотря в лицо девушке, пытаясь прочесть хоть какую-нибудь выдающую её эмоцию. – Что ты туда добавила?! - Да виски я добавила, виски! – сдалась Юльхен, махнув головой в сторону открытой бутылки, стоявшей на столе. – Нашла в ящике. Думала, ты легче воспримешь информацию… Мне, так точно нужно было наподдать! А то хватают тут всякие... неадекваты! Россия, смутившись, отпустил девушку, и взял у неё запечатанный пузырёк. - Прости, - неловко сказал он, рассматривая бутылочку доверху полную мутной жидкости. – Так что, говоришь, тебе обещала Англия? - С твоей силой снова стать полноценной страной, - тихо ответила Юльхен. – А взамен поддерживать её, в качестве новой Империи. Хотя, теперь думаю, она просто пыталась нас поссорить и отменить ритуал… - Ох, ну губа у неё явно не дура, - хмыкнул Иван, но вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на Байльшмидт, осенённый внезапной мыслью. – То есть, ты хочешь сказать, что между искушением быть Империей и моим благополучием, ты выбрала… меня? Байльшмидт отвела взгляд. - Получается, так… - неопределённо пожав плечами, ответила она. – Но ты учти – я очень долго думала! Так долго, что от бутылки с виски осталась лишь половина. К тому же, что я теряю – я ведь и так достаточно Великая, да? Россия тепло улыбнулся и, не говоря ни слова, крепко обнял Юльхен. Та, не ожидав и этого финта от русского, зарделась и стала возмущённо вырываться. - Эй! Не распускай руки, слышишь?! Ты что там себе надумал уже, а?! Это была всего лишь благодарность за то, что не дал мне тогда исчезнуть… Всё! Мы квиты! - Спасибо, - просто сказал Брагинский, так и не выпуская девушку из рук. Подождав, пока Байльшмидт надоест сопротивляться, и она будет лишь тихо недовольно бурчать, Иван наклонился и легонько чмокнул её в макушку. А после уже разжал руки и отошёл, как ни в чём ни бывало. - Ты… это что… только что?.. – вытаращившись на Россию, пробормотала Пруссия, чувствуя, как предательски горят щёки. - Да так, ничего, - с улыбкой наблюдая за её реакцией, ответил Брагинский, а после, протянув девушке руку, сказал. – Нам пора вернуться в подвал. Скоро уже полночь и начало ритуала. Думаю, Англия всё подготовила. Хочешь… меня проводить? Пруссия секунду помедлила, а после кивнула и, взявшись за широкую ладонь России, отправилась за ним. Часы на стене показывали без десяти двенадцать.