Заставь меня влюбиться

Тсукиоми не спалось. Странное волнение грызло его душу, а нехорошее предчувствие не давало успокоиться. Ливень барабанил по крыше, стекал по стеклам, казалось, что он никогда не закончится, и весь мир смоет огромный потоп. Наконец, когда герцог провалился в зыбкий сон, кто-то настойчиво принялся барабанить в дверцу. Икуто вздрогнул и несколько секунд сидел, пытаясь сообразить, что происходит. И тут послышался голос его камердинера. - Ваша светлость, к нам гости пожаловали! – Джек говорил быстро, путаясь в словах. Это означало, что он ужасно волновался. Молодой человек быстро отворил дверцу, и слуга буквально ввалился в карету. - Это Гилберт Гордон, герцог Ричмонд. - Гил? Что он здесь делает? – спросил сам себя Тсукиоми и, отодвинув Джека, очутился снаружи. Проливной дождь промочил его до нитки, и он, поежившись, направился в сторону, откуда доносились голоса. Вскоре увидел нескольких людей, стоящих на небольшой площадке посреди их стоянки, держа своих коней под уздцы. Один человек отсоединился от общей группы и двинулся навстречу темноволосому. Сквозь стену воды, льющуюся с неба, герцог смог рассмотреть того, кто быстрым шагом приближался к нему. Фигуру незнакомца скрывал длинный плащ, но было видно, что это человек высокого происхождения, так как шел он с гордо поднятой головой, прямой спиной, и все жесты выдавали в нем аристократа. Икуто узнал в нем друга детства, а также вечного соперника - Гилберта Гордона. Тсукиоми в приветствии протянул ему руку, и тот, радостно пожав ее, сказал, стараясь перекричать шум дождя. - Я ехал из Йоркшира, и тут вдруг увидел вас! Не мог не остановиться! Вы направляетесь в Лондон? – голос был глубоким и приятным. Икуто внимательно оглядел друга. Они не виделись несколько месяцев, но тот нисколько не изменился. Все те же черные вьющиеся волосы, падающие на янтарного цвета глаза, все такой же красивый и статный. - Да! А что это ты делал в Йоркшире? – поинтересовался Тсукиоми, ведь он прекрасно знал, что Гил не любил путешествовать по графствам, считая, что там неимоверно скучно. - Да было одно дело к господину Хинамори, графу Шрусбери, — задумчиво ответил брюнет и уставился куда-то в пустоту невидящим взглядом. Но потом, резко выплыв из своих размышлений, снова повернулся к другу, — А ты откуда едешь? Однако герцог Норфолк ничего не успел ответить, потому что к нему опять подскочил взволнованный Джек, он что-то невнятно бормотал, постоянно извиняясь, и говоря, что случилось нечто ужасное. Наконец, среди всего этого лепета, стало ясно, что Аму пропала. Она сбежала, но ее конь, все также оставался на месте, а, значит, далеко уйти пешком, да еще и в такую погоду она не могла. Гилберт мгновенно заинтересовался пропавшей незнакомкой, начал расспрашивать Икуто, кто это такая, подозрительно ухмыляясь. - Неужели нашел себе новую любовницу? – глаза хитро сощурились, — А как же Элизабет? - Ты все не так понял, Гил! Я тебе потом все объясню, сейчас не время! – отмахнулся от назойливых расспросов Тсукиоми. Он вдруг ощутил ужасное волнение, смешанное с раздражением. Снова эта нахалка приносит одни проблемы. Ну, почему ей все никак не сидится на месте? Сколько уже можно доставать его своими глупостями? Вот идиотка. И парень, взяв Джека, отправился на ее поиски, оставив гостя ждать их возвращения. После долгих блужданий в темноте и сырости, когда казалось, что они уже ее никогда не найдут. Герцог вдруг случайно углядел клок зеленого шелка, торчащий из-за дерева, а вскоре они обнаружили и Аму, лежащую без чувств. Она была вся в грязи, с поцарапанной щекой и разбитыми ладонями, но, помимо этого, девушка сильно ударилась головой, и на затылке у нее образовалась огромная шишка. Тсукиоми, осторожно взяв ее на руки, с трудом добрался до лагеря. Он уже еле передвигал ногами от усталости, которую заработал, пробираясь через липкую жидкую грязь, где постоянно увязали ноги. Нестерпимая жажда сжигала горло, а тело хотело только одного, рухнуть и не двигаться. Джек поддерживал своего господина, готового вот-вот упасть вместе со своей ношей. Увидев вернувшихся Икуто и его слугу, к ним кинулся Гилберт, с интересом уставившись на странную незнакомку. Он быстро забрал ее у герцога из рук, и тот сразу же опустился на мокрую землю, тяжело дыша. В этот момент Аму начала приходить в себя. Сознание постепенно возвращалось, и Хинамори, открыв глаза, увидела склоненного над собой человека. Черные вьющиеся волосы, янтарные глаза, красивое лицо. Неужели он спас ее? Но кто это? В следующий момент девушка снова провалилась в небытие. Аму не приходила в себя уже целых два дня. Виной тому была лихорадка, охватившая ее сразу же после того, как ее нашли. Добравшись до ближайшей деревни, герцогу и его спутникам пришлось остановиться в очередной гостинице, пока девушка не поправится. Врач заявил, что она простужена и измотана, и ей необходим покой и хороший уход. Тсукиоми тихо злился из-за того, что им пришлось задержаться в пути на столько дней, а Гилберт остался с ними, потому что, как всегда, никуда не торопился, и его заинтересовала странная гостья. Настал вечер третьего дня, а девушка все также лежала в забытье. Икуто находился в своей комнате, сидя в кресле, пил вино. Синие глаза напряженно вглядывались в сумрак. Было видно, что молодой человек полностью погружен в свои мысли. А объектом его размышлений была мисс Кейн. Его раздражал тот факт, что в глубине души он о ней волновался. Тсукиоми совершенно не нравилось, что она так долго не приходила в себя, а жар все никак не спадал. Красивое лицо нахмурилось, он одним глотком осушил бокал с кроваво-красной жидкостью, медленно поднялся из кресла. Дворянин принялся расхаживать взад-вперед по комнате, сцепив руки за спиной. Что же делать? Он не может больше задерживаться в пути. Ему срочно нужно в Лондон, там столько дел. Черт! Ну почему он встретил эту девушку? За что ему это? Но главный вопрос, который мучил, заключался в том, что он до сих пор не знал, кто она такая! Для него это оставалось загадкой. Такая разная, такая непонятная, такая интересная. Икуто вдруг остановился, а потом решительно направился к двери. Вскоре он уже входил в комнату Аму. Здесь было темно, только одна единственная свеча, стоящая на прикроватной тумбочке, дарила тусклый свет. Все предметы отбрасывали длинные тени, создавая какую-то нереальную атмосферу. Он медленно подошел к кровати, где лежала девушка. Синие глаза, в которых играли желтоватые блики, остановились на ее лице. Оно было бледным и каким-то уставшим, на лбу выступили капельки пота, а рот приоткрылся, и она шумно вдыхала воздух. В этот момент Аму хрипло закашлялась, и ее хрупкое тело содрогнулось. Снова волна жалости и волнения охватила герцога. Он осторожно присел на край кровати, дотронулся ладонью до ее лба. Она вся горела. Внезапно глаза мисс Кейн открылись. Свет свечи смешался с янтарным цветом радужной оболочки, делая взгляд блестящим, и Икуто на мгновение показалось, что она вот-вот заплачет. А, может, это и правда были непролитые слезы. А дальше она протянула к нему руки, приподнявшись, ухватилась за рубашку, пальцы скользнули вниз по материи, и Аму рухнула головой прямо на колени Тсукиоми. Длинные волосы рассыпались, она вздрогнула, и он увидел, как соленая вода потекла из ее глаз. Она плачет? Герцог растеряно сидел и смотрел на девушку, совершенно ничего не понимая. Его рука вдруг дрогнула, и он осторожно коснулся ее локонов, а потом его пальцы провели по ним, ощущая их мягкость и шелковистость. - Почему ты плачешь? – тихо спросил он, и от его голоса она вздрогнула, а потом, резко вскочив, снова уцепилась за ворот его рубашки. Ее глаза были широко открыты, но взгляд был совершенно бессмысленным. И тут до Икуто дошло, что она бредила. Видимо, жар был слишком сильным. Она опять бы упала, но он, схватив ее за плечи, удержал, а потом, легонько тряхнув, спросил. - Что случилось? Почему ты плачешь? Но девушка не ответила, ее веки закрылись, и она повисла в его руках, как тряпичная кукла. Тсукиоми, вздохнув, осторожно положил ее на постель, медленно поднялся, когда ощутил, как ее пальцы схватили его ладонь. И она прохрипела. - Не уходи. Я не хочу оставаться одна. Мне страшно. Герцог опустился обратно, сжав ее маленькую ладошку, прошептал. - Не бойся, я не уйду. Спи. Тебе надо поправляться. Гилберт сидел в отведенной ему комнате, думая о том, кто же эта незнакомка, и почему Икуто так с ней таскался. Его это удивляло, потому что, зная темноволосого герцога, он мог со стопроцентной уверенностью сказать, что тот не отличался особой чувствительностью. Потеряв родителей, будучи еще совсем ребенком, Тсукиоми пришлось рано повзрослеть. В семнадцать лет он уже полностью управлялся с огромным хозяйством и капиталом его семьи, пользуясь благосклонностью и доверием короля Георга Первого, что было достаточно необычно. Главными для Икуто были честь и достоинство, которые он яростно оберегал. Прямолинейный, холодный, высокомерный, самоуверенный молодой человек вскоре стал любимцем дам, а мужчины уважали и боялись его за то, что он был достаточно жесток и не давал никому спуска. Однако, несмотря на популярность, привлекательный дворянин никогда не заводил интрижек и романов с разными красотками. Для него всегда существовала лишь одна женщина – Элизабет де Ла Поль. Девушка была незаконнорожденным ребенком герцога Саффолка. Отец безумно любил свою дочурку и официально признал ее, дав отличное приданное. Невысокая, изящная, с гривой огненно-рыжих волос и лисьими зелеными глазами, Лиз являлась первой красавицей Британии, но ее сердце и тело навсегда были отданы только Икуто. Что касается самого Гилберта, то он был полной противоположностью своего друга. Красивый подлец, разбивающий девичьи сердца. Он вел разгульный образ жизни, проводя ночи на пролет в салонах, где проигрывал в карты огромные суммы денег. Любовницы сменяли одна другую, он даже не помнил их лиц. С Тсукиоми их связывали дружеские узы еще с раннего детства. Их отцы были кузенами и лучшими друзьями, и после смерти Аруто Тсукиоми, Генри Гордон взял его сына к себе. Поэтому темноволосый считал Генри своим вторым отцом, которого очень любил и уважал, а брюнет был для него, как брат. Мальчики росли вместе, постоянно ссорясь, а потом мирясь, были друг за друга горой, но все равно, между ними существовало какое-то соперничество. Они практически ни в чем друг другу не уступали. Обеих природа наградила отличными внешними данными и огромным состоянием. Только пошли они по совершенно разным путям. Размышления Гила прервал тихий стук, раздавшийся в коридоре. Брюнет быстро поднялся, выйдя из комнаты, огляделся. Никого. Вдруг его внимание привлекла чуть приоткрытая дверь в комнату розоволосой. Гордон, не удержавшись, отправился туда. Стараясь не шуметь, вскоре он уже стоял возле кровати девушки. Окинув оценивающим взглядом ее красивое лицо, шикарные локоны и достаточно аппетитную фигуру, губы тронула хитрая ухмылка. В этот момент глаза Аму распахнулись, и она посмотрела на незнакомца достаточно осмысленным взглядом, медленно поднялась, натянув одеяло повыше, слабо спросила. - Кто вы? – голос был нежным и мелодичным. Гилберт вежливо поклонился и галантно представился. - Я – Гилберт Гордон, герцог Ричмонд, к вашим услугам, миледи, — после, он осторожно взял руку девушки, и его губы коснулись тыльной стороны ее ладони. Щеки Аму зарделись, а сердце застучало сильнее, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Брюнет резко отпустил ее и поднялся, и она принялась внимательно изучать его лицо. Их взгляды невольно встретились, и Хинамори поразилась его чуть прищуренным, удивительного золотисто-зеленого оттенка глазам. Черный цвет вьющихся волос еще больше подчеркивал их глубину. Значит, это этот человек спас ее тогда в лесу, и он находился около ее постели всю ночь, успокаивая и гладя по волосам. Аму внезапно засмущалась, а Гил, еще раз поклонившись, вышел из комнаты, оставив девушку наедине с ее мыслями. На следующий день Аму чувствовала себя просто замечательно, болезнь отпустила ее, и девушка с утра уже была на ногах. Она приняла ванну, а потом, одевшись в симпатичное платье розовато-красного цвета, спустилась вниз на завтрак. Там она и встретилась лицом к лицу с красивым брюнетом, который снова галантно поцеловал ее ладонь, а потом предложил прогуляться. Хинамори помялась, но потом все-таки решила согласиться. Все равно делать ей было совершенно нечего. Они вышли из гостиницы и направились в сторону небольшого садика, расположенного прямиком за зданием. Никто не решался первым начать разговор, пока Аму, наконец, не прервала слишком затянувшееся молчание. - Как давно вы знакомы с господином Тсукиоми? – она вдруг поняла, что одним глупым вопросом выдала свой интерес к Икуто, и тут же захлопнула рот, увидев, что Гил тоже все понял. - Мы росли вместе, и я считаю Икуто своим братом, — желтовато-зеленые глаза устремились вдаль, и он принялся рассказывать историю их жизни, а девушка слушать, затаив дыхание. Она и представить не могла, что герцог уже столько пережил за свою такую еще недолгую жизнь, и даже устыдилась того, что считала его дамским угодником и ловеласом, который только и делал, что разбивал женские сердца и транжирил деньги. Наконец, Гордон закончил свой рассказ, и перевел взгляд на Аму, которая снова ляпнула ерунду. - А герцог Норфолк женат? – и что это ее понесло на такие идиотские вопросы, только позорит себя, спрашивая такое, но любопытство было сильнее стыда, и она с нетерпением ждала ответа. - Нет. Но у него есть любимая женщина. Слова больно врезались в сердце графини, и она быстро опустила голову, скрыв лицо за длинными прядями волос. Больше Хинамори ничего не спрашивала, а перевела разговор в более светское русло. Когда они вернулись, то Аму отправилась в свою комнату, устроившись в кресле, принялась читать книгу, раздобытую для нее служанкой. Однако из головы не шла одна мысль, мысль о том, что у Тсукиоми есть любимая девушка. Кто же она? На Хинамори накатило невыносимое желание увидеть ее. Наверно, она очень красивая, гораздо красивее ее. Да, и что она все время думает об этом? Ей-то какое дело? Пусть у него будет хоть целый гарем! Ей плевать! И Аму, рассердившись, отмела противные думы, углубившись в чтение. Икуто она увидела только вечером, когда тот, вежливо постучавшись, зашел к ней и объявил, что завтра они выезжают. Девушка утвердительно кивнула, избегая его взгляда, а потом неожиданно спросила. - Это герцог Ричмонд нашел меня в лесу в ту ночь? Тсукиоми внимательно посмотрел на нее. Помолчав некоторое время, твердо произнес. - Да. И Аму внезапно ощутила, как какое-то странное разочарование заполняет все ее сердце. Она не могла объяснить причину столь странного чувства. Опустив золотистые глаза к полу, вымолвила. - Хорошо, я обязательно поблагодарю его за это, — сказав это, девушка отвернулась, дав понять, что не желает больше продолжать разговор, и вскоре поняла, что осталась в комнате одна. В глазах почему-то появилось противное пощипывание, и слезы полились по щекам сами по себе. А она принялась грубо вытирать их тыльной стороной ладони, шепча. - Почему, почему я плачу? Она знала ответ, но не могла признаться себе в этом, ей не хватало смелости, поэтому она продолжала тихо задавать себе этот глупый вопрос. А дальше просто рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, наконец, дала волю слезам, и уже не сдерживала рвущиеся из груди рыдания. Через несколько дней Аму, вместе с Икуто и его свитой, подъехала к Лондону. Все это время она постоянно думала о том, что с ней случилось за последние две недели. Встреча с молодым герцогом полностью изменила ее жизнь, Хинамори не могла выбросить его из головы, вспоминала, как он целовал ее тогда, грубо и небрежно, что, конечно же, вызвало возмущение, хотя в глубине души ей хотелось еще раз почувствовать вкус его губ. Это был ее первый поцелуй, и если быть честной, то Аму не жалела о нем. В конце концов, окончательно измучившись, в конце пути девушка призналась сама себе в том, что ей нравился Тсукиоми. Однако он не обращал на нее никакого внимания. Казалось, что герцог совершенно забыл о ее существовании, как будто бы Хинамори стала пустым местом. От этого настроение было просто ужасным, постоянно хотелось плакать или забиться в угол и сидеть, погрузившись в собственные страдания. Гилберт же покинул их еще раньше, решив навестить кого-то, живущего в пригороде Лондона. Аму все это время находилась в карете. Теперь за ней неусыпно наблюдали, чтобы она не смогла снова сбежать. И, помимо дум о темноволосом, ее терзало незнание того, что с ней будет дальше. Наверняка отец уже повсюду ее искал. Что она ему скажет при их неизбежной встрече? Ближе к вечеру, они въехали в город, и Хинамори принялась рассматривать дома и маленькие улочки. Она еще никогда в жизни не выезжала никуда дальше своего поместья в Йоркшире, и сейчас буквально прилипла к окну. Внезапно карета, резко дернувшись, остановилась перед огромным особняком, выстроенным из серого кирпича. Дом окружала резная чугунная ограда. Графиня, открыв дверцу, покинула карету, когда за ее спиной раздался голос Икуто. - Это мой дом, сегодня уже поздно, переночуете здесь, а завтра вас отвезут к вашей родственнице. Девушка хотела что-то возразить, но герцог быстрым шагом направился к величественному зданию. Дверь тут же отворилась, показавшийся дворецкий почтительно склонился перед молодым человеком, а тот, скинув пальто прямо на руки слуги, устремился внутрь. Все движения Тсукиоми были такие поспешные, как будто бы он куда-то опаздывал, и Аму с интересом двинулась за ним. Она прошла в просторный холл, обставленный по последнему слову моды, а из него попала в огромную залу - гостиную. То, что она увидела дальше, заставило графиню замереть на месте. Икуто, стоя внизу, смотрел на широкую лестницу. По ней спускалась изящная красавица. Длинные волосы цвета красного дерева с глубоким огненным оттенком были заколоты в замысловатую прическу, несколько локонов, выбившись, падали на тонкую шею. Миндалевидные глаза изумрудного оттенка, опушенные черными длинными ресницами, светлая кожа, пухлые губы. Незнакомка была стройная и гибкая, а ее походка ничем не уступала настоящей принцессе. Но больше всего Хинамори поразил ее наряд. Красноволосая была одета в золотистый ночной халат, выгодно подчеркивающий цвет ее кожи и достаточно большую грудь. От каждого шага девушки, полы одеяния разлетались, открывая стройные ноги. Но при взгляде на Икуто, у Аму окончательно все упало, дыхание предательски прервалось, и она сжала пальцами ткань платья, чтобы хоть как-то сдержаться и не заплакать прямо здесь. Его дымчато-синие глаза сверкали, на губах играла радостная улыбка, когда девушка, подбежав к нему, обхватила его шею тонкими руками, что-то прошептав, коснулась его губ в поцелуе. Герцог ответил ей со страстью и нежностью. Боль сковала сердце Хинамори, дышать было больно, руки дрожали. В этот момент она окончательно убедилась в том, что влюблена в Тсукиоми, но от осознания этого стало только хуже. Какой в этом толк, если его сердце отдано другой? Аму быстро развернулась и пошла к выходу. Она не намеревалась больше оставаться в этом доме. Аму, оказавшись за воротами, пошла, куда глаза глядят. Она совершенно не думала о том, что ходить по улицам Лондона без сопровождения опасно. Сейчас ей было не до этого, благоразумие испарилось, а осталась только боль, обида, и какое-то равнодушие. Девушка тихо всхлипывала, продолжая плакать, а прохожие удивленно смотрели на прилично одетую молодую леди, которая постоянно вытирала тыльной стороной ладони текущие по щекам слезы. Когда Хинаомори, наконец, немного успокоилась, то до нее начал доходить тот факт, что она заблудилась. Мало того, что и так не знала этого города, так теперь, оглядевшись, поняла, что величественные богатые постройки сменились убогими домишками. Куда она попала? Внезапно Аму стало страшно, она в ужасе заметалась по улице, не зная, в какую сторону идти. Боже, какая же она идиотка! Почему сначала делала, а потом думала? Вокруг было пустынно, наступала ночь, и все горожане давно сидели по домам. Хинамори почувствовала, как холод пробирается под платье, кожа покрывается мурашками, но не столько от прохлады, сколько от страха. Она снова рванулась куда-то и неожиданно столкнулась с какой-то девушкой. Невысокая стройная с копной светлых распущенных волос в бедном платье, та приветливо улыбнулась. - Ты заблудилась? – блондинка окинула Аму оценивающим взглядом, — Ты не похожа на нищенку. Графиня же обрадовалась, что ей встретился хоть кто-то посреди этой тьмы, сырости и бедности. Схватив незнакомку за руки, прошептала. - Пожалуйста, помоги мне выбраться! Может, ты знаешь, где находится особняк герцога Норфолка? – надежда звучала в голосе Хинамори, и светловолосая снова улыбнулась, утвердительно кивнув. - Да, конечно, знаю! Я с удовольствием провожу тебя! – она цепко ухватила ладошку Аму и повела ту за собой. Они пробирались по каким-то закоулкам, и новая знакомая говорила, что это близкий путь, и еще чуть-чуть, и они выйдут прямиком к особняку герцога. В очередной раз свернув куда-то, блондинка затормозила, и графиня увидела кирпичное строение. Проводница, резво подскочив к неприметной дверце, постучала, и та тут же распахнулась. Перед глазами Аму появились двое мужчин, и светловолосая, ткнув пальцем в Хинамори, радостно проговорила. - Передайте госпоже Блейк, что я привела девчонку в уплату моего долга, — от этой фразы у аристократки все упало. Она попятилась назад, но один из мужчин, схватив ее за руку, затащил упирающуюся девушку в здание. Последнее, что она услышала, был звук захлопнувшейся за ними двери, а потом ее долго волокли по темному коридору и, в конце концов, запихнули в какую-то комнату. Графиня, не удержавшись на ногах, упала, пролетев вперед, оказалась у чьих-то ног. Подняв голову, она увидела перед собой ярко одетую немолодую женщину. Ужасная догадка пронзила мозг, и Хинамори принялась отползать назад, янтарные глаза пылали страхом. В этот момент один из мужчин сообщил. - Госпожа Блейк, это Кети привела ее. Сказала в уплату долга. Женщина задумчиво уставилась на Аму, а потом, кивнув, ответила, ожидавшему ответа человеку. - Передай этой девке, что она может быть свободна. Я беру розоволосую, — ярко накрашенные губы скривились в улыбке, и Блейк, подойдя к шокированной Хинамори, которая забилась в угол, твердо проговорила. - Теперь будешь работать у меня. Думаю, ты принесешь нам хороший доход. - Где я? – прохрипела девушка, у нее пропал голос и способность двигаться. Тело словно парализовало, язык совершенно ее не слушался. А женщина вдруг рассмеялась, после чего, торжественно сообщила. - В борделе, дорогуша! - Икуто, ну почему ты вечно куда-то уезжаешь? – Элизабет обиженно надула губы, натянув простыню на себя, отвернулась, — Я не буду с тобой больше разговаривать! Все, я обиделась! Темноволосый улыбнулся, ухватив девушку за руку, заставил ту повернуться, посмотреть в его синие глаза, а сам в это время изучал ее красивое лицо. Бет была самая прекрасная женщина, которую он когда-либо встречал. Впредь он собирался жениться на ней, уладив одну маленькую неприятность, потому что это была единственная любимая им девушка. Тсукиоми нежно провел рукой по ее плечу и тихо произнес. - Перестань обижаться. Ты же знаешь, что все дела теперь на мне, вот и приходится ездить, — голос звучал нежно и умоляюще, меньше всего ему хотелось делать ей больно. Но Лиз ничего не ответила, только отвела изумрудные глаза в сторону, игнорируя Икуто, тогда он притянул ее к себе, обняв, коснулся губ в поцелуе. Она ответила, и герцог, стянув с Бет одеяло, принялся гладить ее стройную спину ладонями, опускаясь все ниже. В этот момент кто-то тихо поскребся в дверь, но Тсукиоми был так поглощен поцелуями и прикосновениями, что не обратил на это ни малейшего внимания. Однако через несколько секунд постучали уже более настойчиво, и Икуто, вздохнув, с трудом оторвался от девушки. - Я же просил не беспокоить! – в голосе скользило раздражение, перемешанное со злобой, но дверь вдруг приоткрылась, и человек, стоящий за ней, испуганно проговорил в образовавшуюся щель. - Это очень важно, ваша светлость. Прошу вас, выслушайте меня, — это оказался Джек, и герцог, вздохнув, поднялся. Надев халат, вышел в коридор. У слуги был такой вид, что у Тсукиоми внутри что-то оборвалось, он понял, что случилось нечто ужасное. Камердинер был белый, как полотно, губы дрожали, а в глазах застыл ужас. - Что случилось? – Икуто выжидательно уставился на Джека, и тот заикающимся голосом начал рассказывать. - Понимаете, ваша светлость, Мисс Кейн, она… - на этом он замолчал, и до молодого аристократа, наконец, дошло, что с Аму снова что-то приключилось. Чертова неугомонная девка! Как же она достала! Тсукиоми почувствовал, как раздражение и неприязнь заполняют его душу, но в этот момент слуга продолжил свой рассказ. - Она сбежала, но, Слава Богу, что сын нашей кухарки увидел, как мисс Кейн вышла из дома, и проследил за ней. Он - пацан смышленый, и не стал лезть, когда ее утащили… - Так где она? – перебил Икуто, синие глаза зло сверкнули, и камердинер, съежившись, выговорил. - Насколько я понял, она в борделе, ваша светлость. От услышанного сердце Икуто сжалось, в предчувствии чего-то ужасного и уже необратимого. - И сколько времени она там? – он говорил медленно, язык будто бы онемел. Тсукиоми, прекрасно зная подобную сторону жизни Лондона, боялся того, что Аму уже, наверняка, заставили работать. - Примерно около трех – четырех часов, – пробормотал камердинер, когда герцог, подхватив его под руку, потащил куда-то. Вскоре они оказались внизу. - Приведи мне этого мальчика. Он должен срочно отвезти нас туда. Черт. И помоги мне одеться, – с этими словами Икуто кинулся обратно наверх, а Джек заметался, не зная, какое поручение выполнять первым. Через час Икуто стоял возле входа в старое задние, которое находилось в портовых районах города. Он до сих пор не мог понять, как сюда могло занести Аму. Это были самые бедные и опасные кварталы Лондона, многие боялись даже мимо проезжать. Парень вошел в небольшую дверь и оказался в просторной зале, наполненной музыкой и сигаретным дымом. Оглядевшись, он увидел нескольких клиентов. Их развлекали вульгарно одетые и ярко накрашенные девушки. На многих, кроме нижнего белья, ничего не было, другие были наряжены в корсеты, длинные юбки с разрезами и разноцветные чулки. Девицы громко смеялись и с радостью опускались на колени полупьяных мужчин. Икуто ощутил брезгливость, ему было противно смотреть на весь этот разврат. Он всегда терпеть не мог такие заведения, а в порту располагались самые низкопробные бордели всего города. Перед мысленным взором герцога вдруг проступил образ Аму, которая находилась сейчас в одной из убогих комнат этого полуразрушенного здания. Наверняка, на нее надели такую же гадость, какая красовалась на всех работницах публичного дома. И тут в голове мелькнула шокирующее видение, Тсукиоми представил клиента, прикасающегося к чистому и нежному телу Хинамори своими грязными руками. Злоба ударила в мозг, и Икуто принялся оглядываться в поисках кого-нибудь, кто бы мог отвезти его к хозяйке данного заведения. В этот момент к нему подплыла девица с черными, как смоль, волосами, в одном лишь нижнем белье. Она зазывающее улыбнулась, произнесла низким грудным голосом. - Желаете поразвлечься, милорд? – брюнетка повисла у него на шее, прижимаясь к Тсукиоми пышным телом, ладони скользнули по его спине, пытаясь вызвать в нем желание. Но герцог грубо сбросил ее руки, холодно проговорив. - Мне нужна ваша хозяйка, — но проститутка сказала, что госпожа Блейк сейчас занята и не принимает, однако Икуто, резко прервав ее, твердо произнес, — Передай ей, что ее хочет видеть герцог Норфолк! Услышав его фамилию и титул, девица тут же скрылась где-то в недрах залы, а через несколько минут вернулась и повела его к хозяйке. Темноволосый боялся одного, что он не успеет, что с Аму уже сотворили всякие гадости, о которых он и думать боялся. Слишком много времени прошло, скорее всего, к ней уже отправили клиента. Парень сжал кулаки, пытаясь хоть как-то успокоится. Впервые он так за кого-то боялся. Пусть Аму и была аферисткой, но он не сомневался в том, что проституткой уж она точно не являлась, и, наверняка, ей сейчас ужасно плохо и страшно. Вскоре перед Икуто возникла невысокая пожилая женщина, такая же вульгарная, как и остальные. - Мне нужна девушка с длинными розовыми волосами. Я знаю, что она у вас, — он пристально уставился в лицо Блейк, но та оставалась все такой же невозмутимой. Хозяйка борделя спокойно подошла к небольшому столику, взяв сигару, закурила. Выпустив несколько колечек дыма, она, наконец, ответила. - Милорд, у меня нет такой девушки. Вы ошибаетесь, – женщина выдержала пристальный взгляд Тсукиоми, и принялась спокойно курить. А герцог почувствовал, как злоба и бессилие смешиваются воедино. Он не знал, что делать. Опустив голову, так, что темные волосы скрыли его взгляд, Икуто задумался, а когда снова посмотрел на собеседницу, в его глазах плескалась решимость. - Я заплачу столько, сколько скажете, — тихо проговорил молодой человек, и с замиранием сердца принялся ждать ответа. Блейк помялась, на ее сморщенном лице, слишком ярко накрашенном, отразилась растерянность. Она все думала и думала, а драгоценное время уплывало, унося с собой надежду, что все еще можно исправить. Каждая минута казалась вечностью, но, наконец, женщина, вздохнув, ответила. - Хорошо, но цена будет несоизмеримо высока. Эта девка столько не стоит, — ее губы исказила хитрая ухмылка, она чувствовала, что розоволосая принесет ей отличную прибыль. - Я заплачу сколько надо! – твердо ответил герцог, и женщина, попросив его немного подождать, куда-то скрылась, а Тсукиоми принялся метаться по комнате, он не знал, что сейчас с Аму, и это его беспокоило больше всего. Когда она вернулась, и они уладили все с деньгами, хозяйка борделя снова позвала ту самую брюнетку, которая встретила его внизу, приказав девице отвести молодого человека в комнату, где находилась Хинамори. Они уже направлялись к двери, когда Блейк вдруг сказала такое, от чего у Икуто болезненно сжалось сердце. - Поторопитесь! Ваша девушка уже принимает клиента! Аму сидела в небольшой убогой комнате, где, кроме, кровати и стола с бутылкой дешевого виски, ничего больше не было. Обшарпанные стены, маленькое окошко под самым потолком и свет тусклой грязной лампы. После того, как ей объявили, что теперь она будет работницей борделя, ее, упирающуюся и кричащую, притащили в подвальное помещение. А потом какая-то старуха влила ей в рот отвратительное на вкус варево с порцией паршивого виски. Буквально через полчаса с Аму начало происходить что-то странное и одновременно страшное. Тело охватила ужасная слабость, голову заполнил туман, унесший способность думать. Она стала, как кукла, обездвиженная и равнодушная ко всему, ничего не понимала, мир кружился перед глазами, напоминая карусель. На Хинамори надели наряд, состоявший из алого корсета с черной шнуровкой и юбки с красными кружевами, на ноги натянули чулки сиреневато-черного цвета, длинные волосы распустили, и они рассыпались по плечам мягкими волнами. После переодевания приволокли в ужасную комнату и просто посадили на кровать, с которой она не могла слезть, потому что конечности словно парализовало. Янтарные глаза были широко распахнуты, а взгляд совершенно пустой и отсутствующий. Где-то в глубине ее мозга оставалось еще что-то неодурманенное, и это что-то, какой-то маленький осколок ее сознания, плакал и кричал. В этот момент дверь распахнулась, и девушка, собрав силы, медленно повернув голову, уставилась на мужчину, который, ухмыляясь, приближался к ней. Перед глазами все плыло, и она не могла хорошо рассмотреть этого человека. Он подошел, опустился рядом на кровать, и девушка ощутила, как его руки дотронулись до ее бедра, проглядывающего в вырезе юбки. Прикосновение немного отрезвило, и Аму, отпрянув в сторону, прохрипела. - Не надо. Пожалуйста, не трогайте меня, – но в ответ послышался лишь довольный смех. - Люблю таких, как ты, упрямых! С вами гораздо интереснее! А теперь запомни мое имя, которое ты не забудешь больше никогда! Меня зовут Брун! Слышала? – он снова двинулся на нее, грубо схватив за руку, притянул к себе, впился в губы мокрым слюнявым поцелуем. От него разило недельным перегаром и дешевым кислым табаком. Хинамори слабо дернулась, но это не помогло, насильник только сильнее сжал ее плечи. Его узловатые пальцы оставляли на ее нежной коже синяки и царапины, а мокрый рот принялся целовать ее шею, опускаясь все ниже. А Аму вдруг вспомнила Тсукиоми, его поцелуи, его прикосновения, и ее сердце болезненно сжалось, из широко распахнутых глаз потекли слезы. Она плакала, а отвратительный Брун, ухватившись, за ее корсет с силой рванул его, от чего тонкая ткань треснула, но одежда не поддалась, тогда мужчина начал бороться со шнуровкой, которая вскоре развязалась, и верх ее наряда оказался на полу. Его грязные пальцы коснулись ее груди, больно ущипнули нежную кожу, но, как ни странно, это немного отрезвило, и Аму неожиданно со всей силы пнула насильника прямо в живот. Не ожидавший такого нападения, он захрипел и согнулся пополам, но вскоре опять бросился на беззащитную девушку. Схватив ее за длинные розовые волосы, с силой дернул их, от чего Хинамори тихо пискнула. Боль разлилась по затылку, а Брун, наклонившись к ее лицу, обдал новой волной отвратительного запаха, после чего, злобно прошипел. - Ты — грязная сука. Размахнувшись, он с силой ударил Аму по лицу. Девушка отлетела и упала на пол, а насильник снова приблизился, приподняв ее рукой за шею, опять врезал ей, попав прямиком по щеке, а потом еще и еще. Горячая жидкость хлынула из носа, и сознание начало отключаться. Но клиент не собирался останавливаться, он дотащил Хинамори до кровати, повалив, принялся стаскивать все, что осталось. Его пальцы больно впивались в ее бедра, и Аму казалось, что на ее теле уже не осталось живого места, когда она поняла, что сопротивляться бесполезно. Хинамори сдалась, просто лежала, и только слезы, текущие из ее глаз, показывали, как ей больно. Но вдруг все прекратилось. Исчез пахнущий потом и грязью Брун, его отвратительные прикосновения и поцелуи. И Аму увидела перед собой лицо Икуто, который наклонившись, смотрел на нее глазами полными ужаса и жалости. В следующий момент Тсукиоми приподнял ее, накинув на Аму свое пальто, взял ее на руки, и вынес из комнаты. Икуто молча вынес тихо вздрагивающую девушку из борделя, осторожно положив ее на сидение кареты, опустился рядом. Она находилась в полубесчувственном состоянии. Скорее всего, Аму накачали наркотическим пойлом, такое часто делали с новенькими проститутками, чтобы они не сопротивлялись. Все ее лицо было в крови и, наверняка, тело тоже было в ссадинах и синяках. Этот ублюдок бил ее! От этой мысли все существо герцога перевернулось, ему было так больно, как будто бы он сам испытал такое. Тсукиоми протянул к ней руку, чтобы вытереть кровь, но девушка испуганно отпрянула, как загнанный зверь, забилась в угол кареты. Ее янтарные глаза взирали на него с ужасом, она до сих пор бредила и не понимала, что все закончилось, и сейчас она в безопасности. Однако Икуто не сдался, он резко приблизился, схватив Аму, сжал в объятьях. Она начала вырываться, но он не отпускал, тогда она принялась бить его, царапать и кусаться. Казалось, что сейчас в ней нет ничего человеческого, но Тсукиоми лишь сильнее прижимал розоволосую к своему телу, стараясь передать ей свое тепло. И в какой-то момент она остановилась, затихла, а потом, тихо всхлипнув, вздрогнула, наконец, зарыдав. Громко, сотрясаясь всем своим маленьким телом. А он, он просто сидел и сжимал ее в объятиях, его рубашка была испачкана ее кровью, руки исцарапаны, но ему было все равно. Главное, спасти ее, помочь ей поскорее забыть весь этот ужас. И герцог, осторожно взяв ее за плечи, заставил Аму посмотреть в его лицо. Ее взгляд уже был не такой мертвый, он становился живым и осмысленным. Молодой человек легонько встряхнул ее, после чего тихо, но твердо проговорил. - Все прошло. Слышишь? Больше такого не случится. Я не допущу. И Аму, рванувшись вперед, обняла его за шею руками, уткнувшись лицом в плечо. А Икуто принялся ласково гладить ее розовые длинные волосы, шепча что-то успокаивающее, как маленькому ребенку, пока она окончательно не затихла. Икуто привез Хинамори в свою лондонскую квартиру. Возвращаться с ней в особняк было просто самоубийством, из-за Бет, которая никогда бы ему этого не простила. Тсукиоми осторожно поднял спящую Аму на руки, и вскоре оказался внутри шикарно обставленной квартиры, состоящей из нескольких комнат. Он быстрым шагом направился в спальню, аккуратно положив девушку на огромную кровать, отправился на поиски врача. Ровно через два часа герцог привез с собой немолодого доктора, который был удивлен тому, в каком состоянии находилась пациентка. Ее осмотр занял целый час. После, мужчина сказал, что синяки и ссадины не опасны, но заживать будут долго, а девушке нужен покой и совершенно нельзя волноваться. Хинамори проснулась только на следующий день к полудню. Она шевельнулась, и резкая боль охватила все тело. Попыталась открыть глаза, но веки практически не разлипались, и она, дотронувшись до них пальцами, ощутила, что кожа вспухла. Аму поморщилась, с трудом поднявшись, огляделась, не понимая, где она находится, а после, направилась к выходу из комнаты. От нескольких шагов у нее внезапно сильно закружилась голова, и девушка рухнула на пол. В этот момент в комнату вбежала какая-то женщина и принялась помогать графине добраться до кровати. Больная только помнила, как коснулась головой подушки, а дальше ее поглотило забытье. Так прошла неделя. Хинамори все дни проводила в постели, она только и делала, что спала, а будили ее только для того, чтобы она поела. Но девушке просто кусок в горло не лез, и в нее буквально вливали теплый куриный бульон и горячий чай с медом. Женщина, ухаживающая за ней, имени которой она еще не знала, мазала ее тело и лицо какой-то отвратительно пахнущей мазью. Аму постепенно пошла на поправку. Так прошло три недели, в течение которых, Икуто приезжал к ней раз пять, не больше. И то, девушка его почти не видела, а только слышала его родной и любимый голос. Наконец, ее лицо полностью выздоровело, синяки зажили, и в этот момент пришло осознание того, что ее чуть не изнасиловали. Внезапное отвращение к себе накрыло с головой, она ненавидела себя за то, что позволила прикоснуться к себе тому отвратительному человеку. Ее честь, ее достоинство, ее чистота, все утратило свой смысл. Ей больше не хотелось ничего, потому что теперь она навсегда была запятнана грязью. Аму не могла смотреть в глаза Икуто и избегала его, когда он приезжал. Она мылась каждый день, но этот запах пота, смешанный с перегаром и кислым табаком, преследовал ее повсюду. Настал вечер воскресенья, и Хинамори снова попросила миссис Уилкинз, так звали ухаживающую за ней женщину, чтобы слуги наполнили лохань горячей водой. Сиделка быстро выполнила ее поручение, и вскоре девушка, дав всем выходной и оставшись одна в доме, опустилась в горячую и душистую ванну. Ее розовые волосы были подняты наверх, изящные плечи выглядывали из воды. Она вздохнула, и вдруг ей показалось, что сквозь вкусный аромат, исходящий от душистой пены, проскальзывал запах какой-то грязи, который не оставлял ее в покое. Слезы полились по щекам. Она плакала и никак не могла становиться, когда услышала, как входная дверь тихо открылась, и кто-то зашел в квартиру. «Икуто!» — догадалась девушка, и вскоре дверь ее комнаты распахнулась, и на пороге появился он, красивый, высокий, в длинном черном пальто. Его синие глаза скользнули по ней, сидящей в ванне, и Тсукиоми резко отвел взгляд в сторону. - Прости! Я не знал, что ты купаешься, — он отвернулся, и хотел уже выйти, но ее голос остановил его. - Подожди! Не уходи! – зачем она это говорила, девушка не понимала, но она точно знала, что не хочет оставаться одна. Ей было так плохо и одиноко все эти недели, ей так необходимо было тепло и понимание. Ей нужно было что-то, что даст ей желание жить дальше, цель, силы, а их не было. Услышав ее слова, Икуто замер в дверях, но не повернулся, и Аму, повинуясь внезапному порыву, выскочила из лохани, обернувшись куском материи, подбежала к нему, с силой прижалась к его спине, обхватив руками. Но герцог не двигался и ничего не говорил, наверно, его шокировало ее поведение. А дальше Хинамори сказала такое, чего раньше бы она никогда в жизни не произнесла бы. - Поцелуй меня, пожалуйста, — голос был тихий и умоляющий, и Тсукиоми коснулся ее губ в нежном поцелуе. И она поняла, что ей было это необходимо, новые ощущения, новые эмоции, которые позволят забыть ужасное прошлое. Она обвила шею Икуто руками, и простыня соскользнула вниз, его пальцы в это время расстегнули ее заколку, и розовые густые пряди упали тяжелой волной на плечи. Герцог, подхватив Аму на руки, отнес ее в комнату, по дороге стаскивая с себя пальто. Положив ее на кровать, он опустился рядом, и снова завладел губами графини. Его поцелуи, такие жаркие, такие ласковые и одновременно страстные, вызывали в ней истому, она хотела большего, хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. А его рот в это время опустился на ее шею, ладони скользили по ее спине, талии, ягодицам, поглаживая горячую кожу. От каждого его прикосновения, Хинамори вздрагивала. Икуто скинул рубашку, и девушка дотронулась до его смуглых плеч, постепенно опускаясь ниже. Желание, перемешанное со страхом, захлестывало ее, заставляя забыться. Она боялась того, что будет больно, но это было совершенно неважно. Что-то внутри подсказывало, что все будет хорошо, что все пройдет, и плохое исчезнет из ее жизни. Она ощутила его губы на своей груди, тихо охнув, выгнулась дугой. Ее тонкие пальцы, зарывшись в темные волосы Тсукиоми, притягивали его голову все ближе, она чувствовала его тепло, и ее душа постепенно оттаивала, а ужас уходил, оставляя сердце. Он резко вошел в нее. Боль, сильная и мучительная, пронзила низ живота. Девушка отпрянула в сторону, уперевшись ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он не позволил, прижимая ее к постели. Схватив ее за запястья, герцог завел руки Аму за голову. Янтарные глаза были широко распахнуты, и в них блестели слезы. Икуто, наклонившись к ее уху, принялся шептать ей что-то успокаивающее, говоря, что в первый раз всегда так, но она не слушала. Внезапно графиня ощутила, что помимо боли, испытывала еще какое-то чувство, но какое она не могла понять. Она чувствовала его внутри себя. Он был такой твердый и, казалось, заполняет ее до краев. Это было совершенно ново для нее, все эмоции и мысли перемешивались, путаясь и превращаясь в какую-то сумятицу. И вот он принялся двигаться, а девушка зажмурилась, ощущая его сильные толчки. Ей еще было больно. Но Тсукиоми снова принялся целовать ее губы, пытаясь отвлечь, и постепенно она расслабилась, стало легче. Закончилось все неожиданно. Аму ощутила, что он дрогнул внутри нее, а после, ей стало горячо, и это тепло разнеслось по всему телу. Икуто же рухнул на нее, тяжело дыша, и девушка вдруг поняла, что очень устала. Закрыв глаза, она провалилась в глубокий сон. Тсукиоми с удивлением смотрел на спящую девушку. Он был просто шокирован тем, что она оказалась девственницей. Нет, он не считал ее распутной и гулящей, но и не допускал мысли о том, что она еще невинна. Молодой человек отвернулся, сев на кровати, опустил голову, уставился невидящим взглядом в пол. Что же он наделал? Темные волосы скрыли его красивое лицо, и парень задумался. Он не знал, как ему поступить. Он не мог быть с Аму, и на это было несколько причин. Одна из которых, и самая важная заключалась в том, что он совершенно ее не любил. Он испытывал к ней нежность и жалость, но не любовь. Он и переспал то с ней только из-за того, что хотел помочь ей стереть плохие воспоминая созданием новых. Икуто посидел так еще некоторое время и, наконец, поднялся, приняв решение. Подошел к столу, взяв лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и принялся писать письмо. «Дорогая Аму! Прости меня за все! Но я не могу быть с тобою, потому что люблю другую девушку. Надеюсь, что у тебя все наладится, и ты встретишь человека, который полюбит тебя. Можешь оставаться в моей квартире сколько хочешь. Прощай. Герцог Норфолк.» Икуто принялся одеваться, а потом, перед самым уходом, наклонился к спящей девушке, и ласково поцеловав ее в нежную щеку, положил письмо на прикроватную тумбочку. Аму проснулась оттого, что ей было холодно. Разлепив веки, окинула взглядом кровать и обнаружила, что находится здесь одна. Графиня поднялась с постели, взяв со стула легкий халат, накинула его на озябшее тело, но шелк только еще больше холодил кожу. Почему-то у нее было какое-то не очень хорошее предчувствие. В этот момент Хинамори заметила лист белой бумаги, который одиноко лежал на прикроватной тумбочке. Девушка, обрадовавшись, что Тсукиоми оставил ей письмо, быстро обошла кровать, взяв послание в руки, принялась его читать. По мере того, как глаза быстро бегали по строчкам, лицо Аму становилось все мрачнее, а потом она медленно опустилась на мягкую постель. Листок выпал из ее тонких пальцев, спланировал на пол. Медовые глаза налились слезами, наклонив голову, она спрятала лицо в ладонях. Какое-то время сидела так, думая, что ей делать дальше. Так больно, так обидно. Ну почему, почему он ее не любит? Почему ей так не везет? И в этот момент среди разрозненных мыслей, мечущихся в уставшем от проблем мозгу, четко и ясно выделилась одна. Аму осознала, что больше не хочет чувствовать себя жалкой. С нее хватит! Ей не нужно ничье сочувствие, она со всем справится сама. Она сильная, она все переживет, и когда-нибудь и на ее улице будет праздник. Главное, это быть к нему готовой. Графиня решительно поднялась, зажмурившись, прогнала так и не пролитые слезы. А когда янтарные глаза снова распахнулись, то в них была решимость и уверенность в том, что она справится. Девушка быстрым шагом подошла к шкафу, достала оттуда одно из платьев, которые принесла ей миссис Уилкинз. Надев наряд лимонного цвета, она направилась к выходу из квартиры, зная, что ей теперь делать. Пора возвращаться к жизни, к ее нормальной жизни. Оказавшись на улице, Хинамори подошла к стоящему неподалеку экипажу и попросила извозчика отвезти ее в дом графини Эссекс, ее тети, которая являлась сестрой ее покойной матери. Вскоре ее высадили около шикарного особняка, выстроенного из кирпича, и окруженного чугунной оградой. Навстречу девушке поспешил лакей, поинтересовался, чего хочет миледи. Аму принялась объяснять, что она племянница Кэтрин Девере графини Эссекс, и ей необходимо увидеться с теткой. Слуга, видимо, не поверил небогато одетой особе с распущенными розовыми волосами. Но, все-таки, решился и проводил ее в дом, попросив подождать в гостиной, отправился за госпожой. Через несколько минут на лестнице появилась высокая стройная женщина лет сорока с каштановыми волосами, уложенными в строгую прическу, и лукавыми серыми глазами. Увидев молодую графиню, она, тихо охнув, кинулась к племяннице, которую уже не знали, где искать. Хинамори тоже побежала навстречу тете, и вскоре оказалась в ее объятиях. - Где же ты пропадала? – вскрикнула та, отклонившись, заглянула в янтарные глаза девушки, — Так, вижу, что случилось что-то очень и очень важное! Ты должна мне все рассказать! И, схватив племянницу за руку, Кэтрин повела ее наверх в свою комнату. Спальня аристократки была выполнена в коричнево-бежевых тонах, с тяжелыми шторами, мягкими креслами и огромной кроватью. Тетя, устроившись на удобном маленьком диванчике, закурила сигару, и внимательно посмотрела на Аму. Девушка же, опустившись в мягкое кресло, думала, с чего лучше начать разговор. - Ну! – потребовала женщина строгим голосом, и Хинамори поведала ей все, не скрывая ни капли. Графиня Эссекс внимательно слушала племянницу, не перебивая, а та жутко волновалась и периодически начинала заикаться. Когда рассказ был закончен, она уставилась в пол и ждала своего приговора. Тетка, помолчав какое-то время, неожиданно усмехнулась, и проговорила. - Значит, так! Твоему отцу я скажу, что все это время ты была у меня! Он пока еще не доехал до Лондона. Он искал тебя по всей Англий, но старый дурень и не думал, что ты отправишься ко мне! – она хитро усмехнулась, а потом добавила, — Кстати, ты еще не знаешь, кто твой жених? - Нет, — тихо ответила Аму, от слов графини ей стало легче. - Так вот! Твой будущий муж и есть столь обожаемый тобою герцог Норфолк, — от этой новости глаза девушки стали размером с блюдца, она подалась всем телом вперед и чуть не упала с кресла, чем вызвала у тетки новый приступ смеха. - Икуто? – ошалело повторила Хинамори, резко вскочив, прокричала, — Я никогда не выйду за него замуж! Я так и скажу… - Не пори горячку! – строго перебила ее тетка, — И не будь дурой! Это прекрасный шанс преподать герцогу урок и отомстить за все! Серые глаза лукаво блеснули. И, внимательно посмотрев на собеседницу, Аму вспомнила, что когда-то та была первой красавицей двора, у нее было четыре мужа и еще огромное количество любовников. Но впридачу к роскошной внешности, природа одарила Кэтрин острым умом, которая та использовала себе на пользу, и она была абсолютно права. - Но, как я сейчас появлюсь перед ним? – испуганно спросила Аму. - А ты и не появишься перед ним сейчас! После твоих приключений тебе необходим отдых, поэтому ты на полгода отправляешься во Францию, поживешь у моей хорошей знакомой, графини де Гиз. Шарлотта, конечно, та еще стерва, но у нас с ней всегда были одни интересы, — глаза тетки снова лукаво блеснули, и Хинамори, поняв намек, покраснела, — Повеселишься там, как следует! Ведь, кроме захолустья, в котором тебя запер твой любимый папаша, ты ничего не видела! А в Лондон вернешься, как раз к началу зимнего сезона, и будешь дебютанткой при дворе. Ну, а потом мы с тобой разберемся с этим Тсукиоми, — женщина коварно усмехнулась, а потом продолжила, — Главное, ты должна сказать своему отцу, что согласна на этот брак, и тогда он простит тебе все! И, кстати, у Шарлотты есть младшая дочь твоего возраста, так что вам не будет скучно. Тем более, теперь ты у нас не девочка, так что можешь погулять на славу! - Тетя! – возмутилась племянница, а графиня опять засмеялась, закурив новую сигару, хмыкнула, — Пока ты молода, надо попробовать все, а вот, когда станешь такой же старушкой, как я, тогда уже и будешь соблюдать весь этот чертов этикет! Тем более твой будущий муж был у тебя первым, и про других твоих мужчин он уже никак не узнает! Слушай, а тебе крупно повезло, моя дорогая глупышка! - А вдруг отец меня не отпустит? – растерянно спросила Аму, но Кэтрин, усмехнувшись, твердо выговорила. - Старого дурня я беру на себя! Так что, все решено! Через неделю ты отправляешься в Париж! Великобритания. Зима. Спустя полгода. Аму легко выпорхнула из экипажа и бросилась к особняку графини Эссекс. Следом за ней появилась невысокая стройная девушка, ее лицо и фигуру скрывала накидка с капюшоном, подбитая мехом. Хинамори, повернувшись к своей спутнице, радостно проговорила. - Наконец-то я дома, Натали! Я рада, что твоя мама отпустила тебя со мной в Лондон! – и, схватив ту за руку, потащила ее к величественному зданию. Вскоре они, скинув плащи, уже стояли в уютной гостиной, и ждали появления Кэтрин. Девушки весело смеялись, что-то оживленно обсуждая. Натали оказалась стройной красавицей с копной серебристо-белых волос, которые рассыпавшись по ее плечам, делали молодую графиню еще более привлекательной. У нее были бирюзовые кошачьи глаза, аккуратный носик, а над пухлыми губками красовалась маленькая родинка, придававшая блондинке соблазнительность и особенное очарование. В этот момент на лестницу выплыла графиня, и Аму, совсем как полгода назад, кинулась в ее объятия. Женщина радостно улыбалась, а потом, перевела взгляд на Натали, и, окинув ту оценивающим взглядом, произнесла. - А вы – вылитая мать во времена ее молодости, мадемуазель де Гиз! — серые глаза Кэтрин затуманились, и она на какое-то время погрузилась в воспоминания, а потом, вздрогнув, проговорила, — Через неделю герцог Корнуольский дает бал, и, конечно же, мы приглашены, так же как и герцог Норфолк! Так что завтра же отправляетесь к портнихе! Вы должны затмить там всех! Сказав это, тетка потянула подружек наверх, и те долго рассказывали ей о парижском высшем обществе и дворе. Аму была в восторге от поездки, сейчас она чувствовала себя полностью оправившейся от тех, казавшихся уже такими далекими, событий. Она очень изменилась. Больше не было неприспособленной к жизни папенькиной дочки, на смену ей пришла красивая и уверенная в себе девушка, которая знала, чего хочет и как этого добиться. Хинамори была готова к тому, чтобы по полной программе отомстить Икуто за все те несчастья, что он ей причинил. Она покажет ему, как наивная простолюдинка превратится в блистательную графиню, и заставит его потерять голову, а потом…потом…пусть добивается ее, пока она не ответит ему взаимностью, если еще ответит. Всю следующую неделю девушки были заняты приготовлениями к балу. Постоянные примерки, выбор материала и цвета платьев, а еще и фасонов, ведь мода так изменчива, а они должны были быть лучше всех, окончательно измотали будущих дебютанток. Дни летели со скоростью света, и подружки не заметили, как настал знаменательный день. Молодая графиня с утра не могла найти себе место, она постоянно мерила шагами то спальню, то гостиную, то комнату Натали или тети. - Аму, успокойся! Все будет хорошо! – блондинка, ласково обняв Хинамори за плечи, ободряюще улыбнулась. Бал начинался ровно в десять, поэтому собираться девушки принялись в шесть часов вечера. Фасоны платьев у подруг были примерно одинаковыми. Последним писком лондонской моды стали огромные вырезы и чуть открытые плечи, платье должно было быть пышным с широкими рукавами и красивой вышивкой. Аму сшила себе наряд из золотистого шелка, тугой корсет делал ее талию еще тоньше, а грудь поднималась, и создавалось впечатление, что она намного больше, чем есть на самом деле. На подоле и корсете красовалась вышивка ручной работы, выполненная серебряными нитями. Розовые волосы были подняты наверх и заколоты в замысловатую прическу, но пару локонов выпадали из общей массы и падали на шею Хинамори, придавая ей немного игривый вид. Натали же выбрала платье из темно-зеленого шелка, с таким же тугим корсетом и широкими рукавами. Изумрудная вышивка шла по всему подолу и верху наряда, перекидываясь на рукава. Белые шикарные локоны также убрали наверх, и стройная шея девушки была полностью открыта. Завершали картину изящные колье и серьги из драгоценных камней, которые украсили двух дебютанток, придавая им еще больше очарования. Подруги спустились вниз, где их ждали слуги, в руках у которых были две накидки, подбитые мехом, одна голубая, а другая золотисто-бежевая. Графиня Эссекс тоже отлично выглядела в светло-серебристом платье более строгого кроя, рядом с ней стоял отец Хинамори, приехавший только для того, чтобы представить свою дочь высшему лондонскому обществу. По правилам этика молодые девушки должны были являться на бал только в сопровождении главы семейства. Наконец, все погрузились в экипаж, и кучер, подстегнув лошадей, повез двух подруг и их родственников в ту сторону, в которой располагался особняк герцога Корнуольского. Икуто стоял возле большого зеркала и внимательно осматривал свой новый фрак: галстук бабочкой, туго накрахмаленная манишка, стоячий воротничок с загнутыми углами, в нагрудном кармане красовался белый носовой платок, а завершали картину серебряные запонки, так как по правилам этикета, запонки должны были быть скромными. Подошедший Джек подал герцогу свежие белые перчатки и золотые карманные часы на цепочке. Теперь Тсукиоми был полностью готов к предстоящему балу, где он будет одним из важнейших гостей. Осталось только дождаться свою даму. Элизабет, как всегда, потратила целое состояние на новый наряд. Но, когда Икуто, спустившись вниз, увидел ее, стоящую наверху лестницы, то он понял, что деньги были потрачены не зря. Платье ярко-алого цвета безумно подходило к красноватым волосам и зеленым лисьим глазам Лиз. Тугой корсет делал ее еще стройнее, а широкие рукава придавали плечам изящность. Огненная грива была поднята вверх и заколота шпильками с драгоценными камнями, шикарное колье и серьги подчеркивали изысканную красоту аристократки. Лизи медленно спустилась по лестнице, надев рубинового цвета накидку, взяла Икуто под руку. Через четверть часа молодой человек и его спутница остановились возле особняка Эндрю Виндзора герцога Корнуольского.