Заставь меня влюбиться

Элизабет, стоя у зеркала, внимательно рассматривала свое отражение. Несомненно, она была одной из самых красивых девушек Великобритании. Прекрасное лицо, огромные изумрудные глаза и длинные густые локоны красноватого оттенка, отливающие медью. Да, ей нет равных! В этот момент Лиз увидела Тсукиоми. Протянув руку, он дотронулся до ее шелковистых блестящих прядей, его пальцы прошлись по ее локонам. - Ты такая красивая, — прошептал Икуто, уткнувшись в макушку герцогини носом, вдыхая ее сладкий и вкусный аромат. Он привлек Лизи к себе, прижав ее спину к своему телу, рука скользнула по ее щеке и дальше, исследуя нежный изгиб шеи. Синие глаза, не отрываясь, смотрели в зеркало, перекрещиваясь с темно-зелеными и изучая их глубину. Икуто отклонился и немного распустил шнуровку ее корсета, стянув платье вниз с плеч, а потом снова прижал девушку к своему телу. Она внимательно следила за его пальцами, которые дотронулись до участка ее кожи рядом с вырезом. Ладонь герцога, отодвинув кружева, оказалась под одеждой, обхватила ее грудь. Зеленые глаза резко расширились, все пристальнее вглядываясь в дымчато-синие, потемневшие от нахлынувшей страсти. Тело Элизабет пронзила сладкая дрожь, и она судорожно вздохнула, когда он принялся гладить одну из самых чувствительных частей ее тела. Не выдержав, повернулась, подавшись вперед, впилась в губы Икуто в страстном поцелуе. Он ответил, и Лиз начала расстегивать его рубашку, пытаясь сделать это, как можно скорее, ей просто необходимо было коснуться его. Но проклятые пуговицы не поддавались, и тогда парень просто стянул одежду через голову, подхватив девушку, отнес ее на кровать. Платье уже сползло, обнажив всю верхнюю часть ее тела, и герцог, резко дернув, окончательно избавил Лизи от наряда. На какой-то миг он навис над ней, и его синие, поддернутые дымкой глаза, восхищенно скользнули по ее стройной фигуре. А потом ладонь темноволосого дотронулась до ее живота, опустилась еще ниже, прикасаясь к самому чувствительному месту. Девушка застонала, когда его пальцы скользнули внутрь, а Тсукиоми, наклонившись к ней, хрипло прошептал. - Ты уже вся мокрая, — отпустив ее, поднес влажные пальцы к своим губам, медленно слизал блестящие капельки, — И сладкая! А Лиз больше не могла терпеть, приподнявшись, обхватила его шею руками, прильнула к губам. Он опустился на нее, и близость его горячего тела окончательно свела с ума. Икуто целовал ее шею, а когда его рот коснулся груди, то она застонала, выгнувшись под ним, вцепилась в волосы молодого человека, боясь, что он остановится. Внезапно Тсукиоми перевернул девушку на живот и начал покрывать ее спину поцелуями, покусывая кожу, доводя ее этим до исступления. Тонкие пальцы вцепились в простыню, волосы рассыпались по плечам и постели. Дыхание Элизабет стало прерывистым, а тело покрылось испариной. Герцог ощутил, как желание достигло предела, ее запах пьянил, доводя до безумия, и он, не выдержав, дернул ее вверх, заставляя встать на колени и упереться ладонями в кровать. Взявшись за бедра Лиз, резко вошел в нее, от чего у той перехватило дыхание. Изумрудные глаза распахнулись и уставились в пустоту. Воздуха катастрофически не хватало, внутренний огонь сжигал все, оставляя после себя пустыню. Она чувствовала, как он заполняет ее до краев, и, наконец, он начал двигаться внутри нее. Каждый его толчок приносил неописуемое блаженство, и Элизабет парила на волнах экстаза. Она тихо застонала, не выдержав, опустилась на локти. Казалось, что еще чуть-чуть, и она умрет от захлестнувшего ее с головой наслаждения, которое плескалось в каждой клеточке ее тела. Икуто не мог остановиться, он хотел еще и еще, хотел ее до сумасшествия. Она была такая теплая и такая желанная. Каждая часть его тела и души жаждало эту женщину, он хотел ее всю, без остатка. Он ощутил, как мышцы внизу его живота напряглись, и экстаз накрыл, стирая границы разумного. Сознание разлетелось на тысячи осколков. Еще один толчок и все закончилось. Девушка обмякла под ним, упала на кровать. И Тсукиоми, не выдержав, опустился на нее, чувствуя, как ее тело, еще вздрагивает от остатков наслаждения. Герцог уткнулся носом в ее густые волосы, которые пахли медом и чем-то сладким. А потом поднялся, потянул Элизабет к себе, уложив ее на свое плечо, погрузился в крепкий сон. - Гилберт приглашает меня погулять в парк! Сегодня солнечно и достаточно тепло! – Натали, не стучась, ворвалась в комнату к Аму, которая сидела и читала книжку. Блондинка завалилась на кровать, уставившись на подругу, принялась рассказывать, как с очередным букетом цветов прибыло и приглашение на свидание, и теперь она не знала, что ей делать. - Мне и хочется, и колется, и гордость не дает. - Я думаю, что тебе надо обязательно согласиться, — вздохнув, проговорила Хинамори, окинув веселым взглядом белокурую красавицу, та никак не могла оторваться от письма, — Я же вижу, что все равно ты не устоишь, тогда зачем ломать зря голову? – янтарные глаза хитро сверкнули, и Натали, усмехнувшись, подскочила к подруге, схватив ту за руки, проговорила. - Спасибо тебе! Ты – лучше всех! – с этими словами девушка вылетела из комнаты. Ей необходимо было срочно выбрать наряд. Аму грустно посмотрела вслед де Гиз и снова попыталась углубиться в чтение, но ей это не удалось. Она уже третий день безвылазно сидела дома. И, похоже, это совсем не шло на пользу, потому что она постоянно думала только об одном. Она так запуталась с этой свадьбой, Икуто, его рыжеволосой любовницей, что не знала, как лучше поступить. Нет! Ей просто жизненно необходимо выйти куда-нибудь! Но куда? Может, сходить за покупками, а потом также прогуляться по парку? Раздумья заняли всего пару минут, и Аму отправилась собираться, потому что еще один день взаперти окончательно сведет ее с ума. Ровно через час она была готова к прогулке. Для выхода надела темно-зеленое шелковое платье с неглубоким вырезом и юбкой без кринолина, розовые волосы заколола наверх шпильками, оставив только несколько локонов, которые красиво обрамляли ее нежное лицо. Завершало наряд теплое пальто болотного цвета, пара перчаток и сапожки. Вскоре Хинамори уже праздно шаталась по магазинам, рассеяно рассматривая витрины, и равнодушно скользя взглядом по проходящим мимо людям. Внезапно девушка ощутила легкое прикосновение к своей руке, от неожиданности вздрогнула, повернувшись, встретилась с парой изумрудных глаз. - Джек? – само по себе вылетело у Аму, и она тут же засмущалась оттого, что так бесцеремонно обратилась к блондину, который радостно улыбнулся ее нетактичному поведению, — Простите! Я не хотела вас обидеть! – поспешно принялась извиняться графиня, ее щеки залил румянец, делая еще более милой и привлекательной. - Не стоит просить прощения. Если честно, то мне нравится гораздо больше, когда вы называете меня по имени, Аму, – поклонившись, молодой человек протянул ей руку, приглашая прогуляться с ним в ближайшем парке, где обычно проводила время вся элита Лондона. И девушка, не задумываясь, согласилась, с радостью подав ему ладонь. Натали медленно шла по красивой аллее. Вокруг расстилался парк, который даже зимой был просто прекрасен. Покрытые снегом деревья были словно в сказке, впереди виднелся замерзший пруд, его заледеневшая поверхность поблескивала на солнце. По сторонам от дороги, где они гуляли, стояли скамейки с резными спинками, навстречу им шли влюбленные, держась за руки, или шумные семьи с маленькими веселыми детьми и собаками на поводках. Натали и Гил углублялись все дальше, и вскоре оказались на одной из безлюдных аллей. Погода стояла отличная, ветра совсем не было, а солнце светило ярко, еще больше поднимая настроение. Де Гиз скосила бирюзовые глаза и посмотрела на герцога, идущего рядом с ней. Все-таки, он был самым красивым молодым человеком, которого она когда-либо встречала. Вьющиеся черные волосы, янтарно-зеленоватые глаза, стройное тело, облаченное в темное приталенное пальто. Щеки девушки зарделись, и она смущенно уставилась под ноги, когда случайно заметила, что парень тоже исподтишка ее рассматривал. Гилберт никак не мог налюбоваться красотой иностранки, таких, как она, он еще не видел. Небольшого роста, хрупкая, но фигуристая, с копной белых длинных локонов, распущенных, и только чуть-чуть заколотых сбоку. На Натали было надето синее пальто, из под которого выглядывало голубое шелковое платье. Этот цвет отлично подчеркивал ее бирюзовые миндалевидные глаза. Но вот поведение аристократки было совсем не таким, как на балу. Всю их прогулку Натали была холодна, как лед, хотя внутри бушевал настоящий пожар, грозивший спалить все ее равнодушие и наигранную безразличность. С каждой минутой Гил нравился француженке все больше и больше, и она с этим не могла ничего поделать. Но вот, что чувствовал он? Не разочаровался ли он в ней? Захочет ли прекрасный герцог продолжить их знакомство? Сотни вопросов мучили де Гиз, но ответов на них она никак не находила. Все покажет только время. В этот момент Гилберт, наконец, прервал затянувшееся молчание. - Вы сейчас совсем не такая, какой были на балу, — вдруг напрямик сказал он, повернув голову, посмотрел на Натали, и та, снова смерив его высокомерным взглядом, ответила. - Нет, что вы! Просто, по-моему, на балу вам было совершенно не до меня, милорд! – ляпнула девушка то, в чем никогда не собиралась ему признаваться, и тут же прикусила язык. Дура! Ну, зачем было это говорить? Она же только показала Гилу, что ее очень волновало и обижало его пренебрежительное поведение по отношению к ней. - Что вы имеете ввиду? – красивое лицо молодого человека нахмурилось, и он резко остановился, вопросительно взглянув на беловолосую. О чем это она? Герцог уже был на пределе, всю их прогулку наглая француженка обращалась с ним хуже, чем со своей собакой, и его терпение постепенно заканчивалось. А Натали, ничего ему не ответив, прошла дальше. И это оказалось, как раз той самой, последней каплей. Брюнет, подскочив к де Гиз, схватил ее за локоть, бесцеремонно развернул лицом к себе. - Отвечайте! Я уже устал от ваших капризов! Бирюзовые глаза зло сверкнули, и Натали с силой дернулась, но не рассчитала того, что стояла на льду. Ее нога поехала, поскользнувшись, девушка полетела прямо в снег, утягивая за собой Гилберта, который тоже не удержался на проклятом льду. В итоге, они оба загремели в сугроб, и аристократка обнаружила, что лежит, придавленная Гордоном, а его янтарные глаза смотрели прямо в ее лицо. На мгновение ей показалось, что они заглядывают в самую глубину ее души. А еще он так тесно прижался к ней, что девушка, несмотря на пальто и платье, очень остро чувствовала тепло, исходящее от его стройного и сильного тела. Жар заполнил ее голову, распространяясь по всем конечностям со скоростью света, сердце пустилось в галоп, и Натали подумала, что наверняка Гил слышал его стук. - Вы так и не ответили на мой вопрос, мадемуазель де Гиз! – потребовал молодой человек и приблизил свое лицо к ней так близко, что его губы почти касались ее рта. Девушка ощутила его горячее дыхание на своей коже, и это окончательно лишило ее силы воли. Сама не понимая, что делала, она, зажмурившись, преодолела то ничтожное расстояние, которое разделяло их губы, и поцеловала Гордона. Гилберт был несказанно удивлен столь резкой перемене в поведении француженки, но, не задумываясь, ответил ей. Поцелуй получился страстным и пьянящим, с нотками нежности и ласки. Губы Натали оказались мягкими и сладкими, и Гил чувствовал, что постепенно теряет голову. Ее длинные шикарные волосы рассыпались по снегу, протянув руку, он коснулся ее локонов, ощущая их шелковистость. Исходящий от белых прядей тонкий аромат карамели, перемешанной с диким медом, сводил его с ума. Странно, но еще ни с одной девушкой, он не испытывал подобных эмоций. Внезапно герцог осознал, что безумно желал эту красивую иностранку, с таким непредсказуемым, загадочным и сумасшедшим характером. А девушка, опомнившись, прервала их поцелуй. Толкнув парня в грудь, высвободилась, после чего, вскочив, побежала прочь. Ей было так стыдно. Скорее всего, теперь Гилберт подумает, что она распутная женщина, у которой нет никаких понятий о чести и достоинстве. Аму шла по парку, держа Джека под руку. Он рассказывал ей какую-то забавную историю из своей жизни. Губы девушки светились улыбкой, а глаза, не отрываясь, изучали лицо собеседника. Они свернули на аллею, и Хинамори не заметила, как проходивший мимо темноволосый высокий парень проводил их удивленным взглядом. Тсукиоми, оказавшийся в этом месте только потому, что должен был встретиться здесь с Элизабет, был неприятно удивлен увиденной картиной. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и герцогу невыносимо захотелось надавать своей невесте, которая на глазах у всех гуляла с Джеком Виндзором, увесистых оплеух. Он же предупреждал эту наглую девку, чтобы она даже не думала позорить его своим распутным поведением. Неужели она уже стала любовницей Джека? Черт! Раздражение перерастало в злобу, и молодой человек, развернувшись, направился прочь из парка, ему надо было поскорее отвезти Лизи домой, чтобы потом разобраться с будущей женой. Розоволосая идиотка! Как же она его бесит! Неужто, ей и в правду невтерпеж, раз уже успела окрутить герцога Корнуоллского? Икуто шел, выискивая взглядом Бет, и вскоре увидел ее, идущую ему на встречу. Он быстро отвез девушку в их особняк, сев в экипаж, отправился к дому невесты. Через полчаса карета остановилась на углу улицы, и он принялся ждать, когда Хинамори вернется с прогулки, но время шло, а она все не появлялась. Интересно, где она сейчас, и чем занимается? Неприятные подозрения шевельнулись в душе, и Икуто со злости ударил кулаком по сиденью. Однако это не помогло успокоиться, и он снова уставился в окно, нетерпение разъедало душу. Тсукиоми явственно представлял, как в данный момент Аму развлекается с Джеком, и бешенство заполняло разум, убивая остатки здравого смысла. Почти стемнело, когда около особняка графа Шрусбери остановился экипаж, и из него выпорхнула Аму. Икуто, немедленно выскочив из кареты, быстрым шагом направился к ней. Девушка уже дотронулась до калитки, когда внезапно ее запястье сжала чья-то железная хватка, и она, испуганно вздрогнув, повернула голову, встретилась с парой темно-синих глаз, которые выглядели совершенно безумными. - Что вам нужно? – сипло спросила графиня, она чувствовала кожей, что от Тсукиоми веяло опасностью, но, тот, ничего не ответив, просто потащил ее в неизвестном направлении, — Пустите меня! А то я буду кричать! В следующий момент он заткнул ей рот рукой и грубо запихнул в карету. Аму, упав на пол, больно ударилась плечом, а герцог, войдя следом, схватил ее за талию, и словно куклу, посадил на сиденье. - Не трогайте меня! Я сама могу подняться! – она отшатнулась от него и забилась в угол, — Лучше объясните, что все это значит? – голос звучал требовательно, что еще больше разъярило Икуто. - Нет! Это ты объясни мне, что ты делала с Джеком Виндзором в парке? – синие глаза сузились, и молодой человек, приблизив свое лицо к ней, добавил, — Нашла уже себе того, с кем будешь кувыркаться в постели? Хотя, нет, наверняка, ты уже это делаешь! От его слов лицо Хинамори исказилось, и она прошипела. - Я буду спать, с кем хочу и где хочу. И не буду отрицать, я хочу это сделать с Джеком, — от ее наглости Тсукиоми на секунду онемел, а когда очнулся, то, схватив девушку за волосы, с силой встряхнул ее. Она, вскрикнув от боли, схватилась ладонями за его руку, пытаясь отнять ее, но он не отпустил. - Можете бить меня, но этим вы ничего не добьетесь! Все равно я сделаю так, как мне надо! И, вообще, я думаю, что заниматься любовью с Джеком, гораздо лучше, чем с вами, милорд! – она еще больше подливала масла в огонь, уж больно ее бесил этот напыщенный идиот. В ответ на ее слова Икуто еще сильнее дернул пряди, но Хинамори, стиснув зубы, сдержала крик. - Думаю, зря я тогда спас тебя из публичного дома. Наверно, из тебя бы получилась отличная шлюха, которую бы трахал каждый, кому ни лень! Услышав сказанное им, Аму рассмеялась, и истерический смех заполнил маленькое помещение кареты, а Икуто, вдруг прижав ее к себе, прохрипел. - Может, тогда ублажишь и меня, как следует? – синие глаза угрожающе сверкнули. - Что вы, милорд! Я готова ублажить каждого, но только не вас! Даже под угрозой смертной казни, я не буду больше никогда принадлежать вам! – выплюнула она ему в лицо очередное унижение. А герцог внимательно посмотрел на девушку, которую он все также продолжал держать за волосы. Что ни говори, но она была красива, и его тело очень явно реагировало на ее близость, запах ее кожи пьянил его разум, а сладкие губы словно были созданы для поцелуев. Тяжелый взгляд скользнул на шею Аму, а потом ниже, остановившись на взволнованно вздымающейся груди. В мозг ударило желание, и Тсукиоми еле сдержался, чтобы не вцепиться в нее прямо здесь. - Если я захочу, то будешь, даже, если придется принудить тебя! – и он, протянув руку, дотронулся до ее щеки, а потом опустился ниже, касаясь плеча. - А как же ваша драгоценная Элизабет? Так легко измените ей? – она снова рассмеялась,— Пустите меня! – презрительно приказала графиня, и герцог разжал руки, от чего она упала на пол кареты, снова больно ударившись о жесткую поверхность. Девушка, тихо охнув, поднялась и опустилась на противоположное сиденье, отвернувшись к окну. - Отвезите меня домой! – потребовала она, не глядя на Икуто. - Не волнуйтесь, через полчаса вы будете около своего дома. Аму притихла и смотрела в окно, за которым тянулось заснеженное поле. Небо затянули тяжелые серые облака, медленно плывущие куда-то вдаль. Наверно, скоро начнется метель, постоянная спутница зимы в этих широтах. К тому же, поздний вечер уже вступал в свои права, и с каждой минутой становилось все темнее. «Черт побери, куда успел завести меня этот высокомерный идиот?» — промелькнуло в голове у Хинамори, и она недовольно поморщилась. Скорее бы вернуться в город! Интересно, зачем надо было тащиться, не зная куда, он, что, убить ее хотел что ли? От этих мыслей девушке стало как-то не по себе, она живо вспомнила, как герцог трепал ее за волосы, а еще и его полный безумия потемневший взгляд. В какой-то момент ей, и в правду, показалось, что он свернет ей шею. Аристократка тряхнула головой, пытаясь отогнать страшные воспоминания и догадки, и снова глянула на улицу. Там уже начинался настоящий буран. Холодный снег, огромными хлопьями падавший сверху, подхватывался порывами бешеного ветра и, крутясь, опускался на землю. Еще не хватало попасть в метель! - Куда вы меня завезли, и когда я окажусь дома, милорд? – не выдержав, спросила Хинамори и перевела взгляд на молодого человека, который все это время сидел, погруженный в свои мысли. Голова герцога была опущена, и девушка не могла рассмотреть выражения его глаз, они были скрытыми густыми прядями темных волос. От звука ее голоса он вздрогнул, после чего, нехотя ответил. - Я сказал кучеру, чтобы отъехал туда, где поменьше людей. И вот теперь мы находимся за пределами Лондона, — судя по недовольному выражению лица и его раздраженному голосу, несложно было догадаться, что Икуто тоже не был в восторге от этой ситуации. Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент экипаж сильно встряхнуло, от чего графиня, не удержавшись, повалилась на пол, и уже в третий раз за сегодняшний вечер больно ударилась плечом. Девушка тихо выругалась, что совершенно не подобало делать такой высокородной леди, как она, и тут до нее вдруг дошло, что они стоят на месте. Хинамори быстро подняла голову и взволнованно уставилась в лицо герцогу, смотря на него снизу вверх. - Что случилось? Икуто, схватив ее за руку, причем, за больное место, помог подняться, быстро распахнул дверцу и выскочил из кареты. Через несколько минут вернулся и заявил, что они попали в колею, и колесо слетело, а сам экипаж завяз в глубоком сугробе, поэтому сейчас кучер отправится в ближайшую деревню за подмогой, так как своими силами им не справится. - Что? – лицо Аму скривилось от одной только мысли, что, возможно, ей всю ночь придется провести в этом месте, да еще и с этим человеком, который ненавидел ее всеми фибрами души, — А что же делать нам? – янтарные глаза с надеждой взглянули на него. Может, они пойдут вместе с кучером? Аму была готова даже пробираться сквозь глубокий снег в ужасный буран, все равно это было в сто раз лучше, чем остаться тут с ним. - Ждать помощи, — коротко бросил Икуто и, отвернувшись к окну, дал понять, что разговор окончен. Натали заперлась в комнате, упав на кровать, уткнулась носом в подушку. В душе царил полнейший хаос, и девушка не знала, что ей делать, да, и вообще, что теперь о ней думает Гилберт. С каждой минутой становилось все хуже, злоба на саму себя все нарастала, и в тот момент, когда она достигла своего апогея, и француженке захотелось разнести все в клочья, в дверь тихо постучали. - Я же просила не беспокоить меня! – огрызнулась она на кого-то, находящегося по ту сторону. - Простите, мадемуазель, но внизу вас ожидает Гилберт Гордон, герцог Ричмонд! – ответила дверь голосом ее служанки, и Натали вдруг еще больше взбесилась. С какой это радости этот подкаблучник Лизи пожаловал к ней? Что ему нужно? - Передай герцогу, что я не хочу его видеть! – грубо рявкнула она, и когда услышала удаляющиеся шаги прислуги, снова рухнула на кровать. Голова раскалывалась, было ужасно жарко в теплом платье, которое девушка одевала на прогулку, и она, быстро поднявшись, начала остервенело сдирать наряд, заодно вымещая на нем свою злобу. Вскоре Натали осталась в одном корсете и нижней юбке, но прохладнее не стало. В дверь опять постучали, и мадемуазель де Гиз, окончательно взбеленившись, заорала. - Я же просила передать этому идиоту, что я не хочу его видеть! Пусть катится на все четыре стороны! Когда же ее, наконец, оставят в покое? Она так не может, ей надо обдумать все, успокоиться, поспать, а потом уже разговаривать с ним. В следующий момент дверь распахнулась и со всего размаху ударилась о стену. Оглушительный грохот заполнил комнату, и Натали, испуганно отпрянув, уставилась на виновника всего этого беспредела. Перед ней предстал Гилберт, лицо которого было искажено такой гримасой ярости, что девушка по инерции попятилась назад. За ним маячила фигурка ее служанки, тоже пребывавшей в шоке. - Этот идиот не уйдет, пока вы все ему не объясните! – прорычал герцог, ворвавшись в помещение, хлопнул несчастной дверью, отрезая все пути к отступлению. А потом, повернувшись, начал приближаться к француженке, и та рванулась от него в сторону кровати. Резво запрыгнув на постель, схватила в руки подушку, пытаясь прикрыться, потому что до нее вдруг дошло, что она стоит перед ним в одном нижнем белье. - Сейчас же убирайтесь отсюда! – она хотела, чтобы ее голос звучал решительно и твердо, но вместо этого, в буквальном смысле слова пропищала эти слова. - Я никуда не уйду, пока не получу объяснения! Сначала вы мило беседуете со мной на балу, а потом возвращаете мне цветы, которые я ежедневно присылаю вам, и когда я уже теряю всякую надежду на благосклонность мисс Неприступности, вы вдруг соглашаетесь прогуляться со мной, и передо мной предстает Снежная королева, а потом она неожиданно целует меня и убегает! – голос Гила дрожал, и Натали видела, что он уже на пределе, но и она сдаваться тоже не собиралась. - Знаете, что? Я не обязана перед вами отчитываться! Убирайтесь вон! Катитесь из моей комнаты! – и она запустила в него подушкой, но герцог, ловко увернувшись, рванулся к девушке. Она, успев спрыгнуть с кровати, схватила какую-то вазу, не долго думая, запустила ею прямиком в наглого аристократа, но опять оружие не достигло своей цели. - Я ненавижу вас! Ненавижу! – она кидалась в него всем подряд, и помещение заполнил звон бьющейся посуды. - Вы – скандалистка! Холодная стерва! – прошипел Гил, уворачиваясь от какой-то чашки, стукнувшись о стену, она разлетелась на мелкие осколки. - Ах, так! А вы – подкаблучник! Тряпка, об которую вытирает ноги мисс Элизабет, — выкрикнула вдруг девушка, увидев удивление на лице молодого человека, сразу же прикусила язык. Какая же она дура! Зачем было это говорить? - Значит, вы ревнуете? – его губы исказила улыбка, и это окончательно добило иностранку, в следующую секунду она, подскочив к парню, залепила ему звонку пощечину, а потом еще и еще, а он даже не сопротивлялся. Просто стоял и терпел ее удары, и Натали неожиданно остановилась. Бирюзовый взгляд, блестевший от непролитых слез, уставился на покрасневшие щеки герцога, а Гилберт, воспользовавшись заминкой злобной фурии, схватил ее за запястья и прижал к себе. Янтарно-зеленые глаза пристально уставились на растрепанную француженку, и та, поняв, что попалась, принялась вырываться, крича оскорбления. Но он был намного сильнее ее, и вскоре де Гиз, устав драться, просто-напросто повисла на руках герцога. Он, пылко обняв ее, прошептал. - Сейчас я окончательно разлюбил Элизабет, — его пальцы дотронулись до белых волос Натали и скользнули вниз, — Ты должна мне верить! Девушка, ничего не ответив, просто уткнулась головой в грудь Гила, вдохнув запах его кожи, который напомнил ей свежесть и табак, еще теснее прильнула к нему, окончательно сдавшись и приняв свои чувства.