Зона отчуждения, или Посмотри в глаза чудовищ

Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла. Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя - Я сторожу этот клад. Хелависа

Делёж подарков прошёл относительно мирно. Во всяком случае, Анджилу не пришлось активировать Материю. Всё медицинское содержимое получила госпожа паутины — арахниды были лучшими лекарями зоны отчуждения. Единственной их проблемой был шовный материал — их шёлк был слишком толстым. Сефирот велел давешним полусобакам-полуобезьянам оттащить пустые контейнеры в бывший гараж «Шинры», который Солджеры частично восстановили и использовали под склад. Хьюли как-то вспомнил своё фермерское происхождение и частенько возился там с найденными в развалинах механизмами. Говорил, что это его успокаивает. Мелкие самцы госпожи паутины притащили новый шёлк для Старших. Каждый кусок был упакован в листья местной изменённой кувшинки — около полутора метров в диаметре — и подписан. Так что сегодняшний день принёс целых два подарка для Генезиса. Анджил и Сефирот пробрались через развалины «Шинра-билдинг», спустились на пару этажей вниз. Двести лет назад здесь был конференц-зал для встреч с прессой. Когда Генезис решил обосноваться именно здесь, а не наверху, как остальные, Солджеры потратили почти неделю, разбирая завалы. Пол сотни сломанных офисных кресел пришлось раздарить изменённым, те нашли им самое разнообразное применение. -Генезис? — окликнул Анджил, останавливаясь на пороге. Бешеные растения Рапсодоса в отсутствие хозяина могли среагировать весьма агрессивно. -Входите, - отозвался Генезис откуда-то из глубины, - про ботинки не забудьте. -Да уж как-нибудь, - проворчал Сефирот, пристраивая кусок шёлка на своего рода полку и нагибаясь развязать шнурки. Пол и стены конференц-зала плотно, как джутовый ковёр, заплели лианы. Живой ковёр чуть пружинил под ногами, и ходить по нему в ботинках Расподос запретил. -Скажи своим лопухам не жрать носки, - бывший генерал заметил подбирающийся к ботинкам вьюнок. -Мои растения не наркоманы, - хмыкнул появившийся из глубины своего обиталища Генезис. -Держи, - Анджил кинул другу свёрток с шёлком. -А, благодарю, - Рапсодос развернул лист-упаковку и встряхнул ткань. Еле заметный узор расчерчивал шёлк. -Сефирот, посмотри, - Хьюли взял ткань за угол, растянул, - определённо Генезиса любят все женщины, невзирая на биологический вид. Хотел бы я знать, почему? -Я умею читать не просто вслух, а с выражением, - отшутился Рапсодос. -То есть ты госпоже тоже «Лавлесс» читал? - Сефирот чуть не споткнулся. -Нет, конечно. Вы ели? -Мы завтракали. На рассвете, - Анджил отпустил шёлк, - ты что-нибудь интересное вырастил? -Пойдёмте посмотрим, - Генезис сделал приглашающий жест. Чай Рапсодос вырастил ещё в первое десятилетие жизни в зоне отчуждения. Кофе вырастить почему-то не удалось. Табак тоже вырос легко. И разные изыски вроде хлебного дерева и эфиромасличных культур. Хотя основой рациона всех жителей зоны были пищевые колонии, полиморфные съедобные лишайники. Генезис умудрялся выращивать из них самые неожиданные объекты. Друзья устроились в «чайной комнате» Рапсодоса, выгороженном закутке конференц-зала рядом со световым колодцем. Сефирот заварил чай, Генезис принёс запечённые плоды хлебного дерева и свою новинку — выросший в пищевой культуре аналог мясного рулета. То есть по виду это была спрессованная буровато-зелёная масса, а по вкусу — мясной рулет. Несколько минут было отдано молчаливому чаепитию. -Сефирот, ты говорил, про что-то интересное? - Анджил бережно поставил чашку на надколотое блюдце. Когда-то это был очень дорогой вутайский фарфор. -Именно, - кивнул бывший генерал, - несколько фактов. -Мы все внимание, - Генезис отломил кусочек плода. -Начать с того, что последние четыре года к нам вообще не совались официальные экспедиции. А тут — хорошо укомплектованная группа под началом доктора-лейтенанта. -Доктора-лейтенанта? - удивился Анджил. -Я тоже не силён в этих новых званиях, - пожал плечами Сефирот, - насколько я помню, у них генетики и экологи считаются военными профессиями. Так что этот парень доктор наук и пехотный лейтенант. Или что-то вроде того. -М-да, - отозвался Генезис. -В общем, это достаточно высокоранговое звание. Плюс их сопровождает взвод пехоты под командованием капитана. -Капитана? - не сдержались оба G-Солджера. -Капитана, - подтвердил бывший генерал, - не сержанта, не лейтенанта. Разве это не странно? Потом, они привезли целых два контейнера с пользой, а не один, как в прошлый раз. И, самое интересное, господа... у нас новое официальное имя, - Сефирот сделал почти театральную паузу, - Падшие. -Э? - моргнул Анджил. -Падшие? - приподнял брови Генезис, - Я не думал, что «Лавлесс» всё ещё популярен. -Если дело в нём, - бывший генерал разлил чай, - если это не выведение нас из субъектов в объекты. Страйф сказал, что изменения активно распространяются за пределы зоны. Что они хотят найти причину этого. Могу добавить, что такой маньячно-научный вид я уже видел. -Ты думаешь, люди могут попытаться уничтожить зону отчуждения? - Анджил нахмурился. -Вероятно, - Сефирот взял ещё ломтик «рулета», - я бы на их месте попытался. Мы торчим тут две сотни лет, как бельмо на глазу Шинра. Когда-то это должно было им надоесть. Весь вопрос в том, что они будут делать и что мы сможем им противопоставить. -А что мы можем им противопоставить? - посмотрел Генезис на друзей, - Если смотреть реально. -От силы пять тысяч детей. Это в лучшем случае. Остатки нашей магии. Мне нужна Масамунэ. -Дада, - проворчал Анджил, - против автоматического оружия, авиации и наверняка чего-нибудь, о чём мы не знаем. -У тебя есть идеи получше? - фыркнул бывший генерал, - Ну, может Генезис вырастит что-нибудь ядовитое. -Вырастить ядовитое — это не проблема, - усмехнулся Расподос, - какова конечная цель? Мы хотим красиво умереть? Уложить побольше противников? Сохранить Зону? Исчезнуть? -Красиво умереть — звучит привлекательно, - отозвался Анджил. -Я хочу уничтожить «Шинру», - несколько отстранёно сказал Сефирот, - красиво или нет — мне всё равно. -А я хочу выжить, - улыбнулся Генезис, - давайте, мы обдумаем наши планы, господа? Масамунэ, красиво умереть и прочее. -У нас мало информации, - поморщился Хьюли. -Экспедиция будет здесь трое суток, - Сефирот допил свой чай одним глотком, - я постараюсь узнать как можно больше. -Отлично, - Рапсодос поднялся, вышел из «чайной комнаты» и вернулся с резной коробкой, потемневшей отвремени, - а пока я предлагаю партию в облавные шашки. -Кто проиграет, читает «Лавлесс»! - развеселился Анджил. -Да, вслух и с выражением, - усмехнулся Сефирот. Клауда разбудил человеческий вопль. Полный неизбывного ужаса и страдания. Страйф вынырнул из сна, как из учебного модуля, рывком, выдернул табельное оружие из-под подушки и снял с предохранителя. Выглянул из палатки. Лагерь, окутанный липким предрассветным туманом, притих, как напуганная лабораторная мышь после электрического разряда в хвост. Звук торопливых шагов левее, узнаваемый голос Фэйра. - Симмонс? Симмонс? Приглушённое завывание. Клауд сделал несколько шагов в направлении звуков. - ТВОЮ МАТЬ!!! СИММОНС!!!! – капитан, похоже, был в ярости. Клауд как раз обогнул палатку и увидел живописную группу. Приплясывающего на месте рядового со спущенными штанами и капитана Фэйра, ругающегося на все лады. Рядовой бестолково и как-то спорадически взмахивал руками, пытаясь что-то с себя стряхнуть. И подвывал. - Отбой! – громко объявил Фэйр. Он как и Страйф, был в одних штанах и при оружии. – Отбой! Все живы! – и уже тише в сторону Симмонса, - Пока живы! Рядовой перестал прыгать на одном месте, только мелко трясся, глядя на капитана. Штаны были по-прежнему спущены. - К скважине! – рявкнул на него Зак. – И штаны подбери! Пока я тебя самолично на тот свет не отправил! Тут Страйф разглядел, наконец, что именно вызвало такие неконтролируемые эмоции со стороны рядового. Он был весь покрыт огромными слизнями. Видимо парень пошёл отлить со сна и обнаружил на себе ЭТО! - Стоять! – скомандовал Страйф. Рядовой застыл, обеими руками держась за сползающие штаны. Фэйр удивлённо глянул на доктора-лейтенанта. - Рядовой, отставить к скважине. За мной. – Страйф развернулся и пошёл к своей палатке. – Штаны надеть! – уже через плечо добавил он. - Выполнять, - подтвердил злющий, как Бахамут капитан. Рядовой всхлипнул. У палатки Страйф соскрёб с рядового Симмонса пару слизней и отправил их в контейнер для образов. Взял у парня анализ крови. Тот по-прежнему мелко трясся, стучал зубами и мычал мученически. - Можете идти, рядовой. – Страйф пакостно ухмыльнулся, глядя на показания прибора. Экспресс-анализ показал повышенное содержание сахара в крови «жертвы». Слизни любят сладенькое? Улыбка доктора Симмонса доконала. Он сорвался с места, как будто по его душу пришли все монстры Зоны разом. Стоя у палатки, Страйф прихлёбывал горячий кофе и улыбался. Туман рассеялся за каких то пару минут. Вне зоны Клауд такого не наблюдал ни разу. Как будто кто-то отдернул занавеску - и вот уже экспедиционный лагерь заливает яркое утреннее солнце. Он прищурился, наблюдая за странной тенью, парящей вдоль границы лагеря. Невидимой границы лагерь-зона существо не пересекало. Страйф глянул на часы. - Выдвигаемся! <right>Только ветер в кустах шевелится, бормоча всякий вздор, как старик, и секунду какую-то длится полуночный разбойничий крик. В.Голков</right> Даже настороженные, люди вели себя как слепые и глухие. Мелюзга изменённых потаскала вкусные галеты с передвижной мини-кухни экспедиции, и люди заметили это только, когда наступил разрешённый доктором-лейтенантом Страйфом пятнадцатиминутный перерыв. Мелюзга в полном восторге потащила галеты и рассказы Старшим. Так что Сефирот за милю до подхода к учёным уже знал, где они, чем занимаются и что принесли из еды. А потом бывший генерал поймал запах свежезаваренного кофе... И остановился на пару минут, наслаждаясь. Кофе Генезис вырастить так и не смог. И об это горько сожалели все трое. Иногда удавалось выторговать растворимый кофе у охраны периметра, а пару раз — забрать кофе из вещей погибших экспедиций. Но сейчас Сефирот чувствовал аромат вполне приличного молотого кофе. Солджер подошёл метров на двадцать к работающим учёным и замер, наблюдая. Все были полностью погружены в работу. Казалось, сбор кусочков всего подряд действительно имеет для них большое значение. Бывший генерал почувствовал, как у него на загривке дыбом встают волоски. Такую же полную увлечённость процессом частенько демонстрировали доктор Ходжо и профессор Холландер. И для Сефирота она редко заканчивалась чем-нибудь хорошим. Бывший генерал услышал сзади мягкий шелест кожистых крыльев. Под руку толкнулась тёплая голова нетопыря-длинноклювки, одного из взрослых. Изменённый издал вопросительный звук. Он ясно чувствовал сильные негативные эмоции Старшего. В общем-то, стоило Сефироту просто дать понять, что присутствие людей здесь и сейчас нежелательно, никто из экспедиции не прожил бы и часа. Бывший генерал почесал тёплую морщинистую шею. «Всё хорошо. Пусть остаются. Это старое. Старая память». Нетопырь фыркнул недоверчиво, но Сефирот уже действительно успокоился. Глупо позволять памяти о прошлом влиять на настоящее. Это в самом деле глупо. Солджер потрепал изменённого по крылу на прощание и пошёл к людям. Он шёл ровно и спокойно, а то судя по движениям, пехота нервничает. Один из рядовых заметил приближающегося бывшего генерала и покричал капитану. Фэйр отвлёкся от разглядывания травы. -Хорошее утро, капитан, - с некоторой долей иронии поздоровался Сефирот. -Добрый день, сэр, - ответил капитан. -Ночь прошла спокойно? -Да, спасибо. Никто из ваших, гм... подопечных периметр не нарушал. -Это радует. Доктор-лейтенант Страйф с кружкой-термосом в руках спрашивал что-то у Петерсона. И вот от этой-то кружки и пахло кофе. Сефирот против воли пошевелил носом. -Доброе утро, - Страйф на мгновение отвлёкся от техника и его техники. -Доброе утро, - кивнул бывший генерал, - для вас здесь много интересного? -Всё, - кивнул Клауд и вернулся к Петерсону. Сефирот перебросился ещё парой фраз с капитаном, после чего Фэйр вернулся к своим обязанностям. То есть пошёл проверить караулы, не заползли ли ещё на кого-нибудь давешние слизни. Солджер остался наблюдать за доктором-лейтенантом и его кружкой. Сефирот размышлял, не отправить ли ночью мелюзгу эту кружку стащить. И кофе вместе с ней. А то так пахнет, что хоть на подветренную сторону уходи. Бывший генерал уже сделал шаг, когда Страйф неожиданно и остро глянул на него и спросил: «Кофе?». Сефирот на мгновение оторопел, настолько он не ждал подобного вопроса. И только сейчас он как следует рассмотрел цвет глаз Клауда Страйфа — чистый и холодный голубой. Бывший генерал кивнул по возможности нейтрально. Доктор-лейтенант извинился и пошёл к походной кухоньке заваривать кофе. Сефирот с трудом удержался, чтобы не подтолкнуть его сзади, чтобы шёл поскорее. Солджер не ожидал от себя такого ажиотажа. Страйф налил кофе из кружки-термоса в походную кружку и протянул Сефироту. Бывший генерал принял её почти с благоговением. Принюхался к аромату и сделал первый маленький глоток. Прижмурился, наслаждаясь. У него было ощущение, что он сам весь состоит из этого тёплого утреннего аромата. И почему двести лет назад он не додумался запасти килограмм пятьдесят кофе в служебном жильё на случай каких-либо катаклизмов?... Доктор-лейтенант разрешил своим людям пятнадцатиминутные перерывы раз в два часа. И никаких часовых перерывов на обед. Выслушал ещё один взрыв возмущения от Томса. И без зазрения совести услал того на самый край охраняемого пехотинцами периметра. Пусть поворчит наедине с генным материалом. Может, веселее станет? Лаборанты время от времени кидали на доктора неодобрительные взгляды, но ни возражений, ни комментариев от них не последовало. Кто же знал, что вне стен лабораторий и корпуса всегда тихий и вежливый Страйф окажется таким тираном. Вот сожрут Томса, он же даже ухом не поведет. На Томса тоже поглядывали. Его напряженная, заметно вздрагивающая от каждого шороха спина, служила хорошим предупреждением для желающих нарушить установленный Страйфом режим. Никому не пришло в голову выкурить лишнюю сигаретку или выпить дополнительную чашечку кофе. Только техник по-прежнему был невозмутим и оптимистичен. Этим он Клауду и нравился. Страйф как раз обсуждал с Петерсоном первые данные экспресс-анализов, когда заметил подходящего к группе Сефирота. Краем глаза наблюдая за тем, как Падший двигается, Страйф нахмурился. В движениях Сефирота была непонятная странность, едва заметная неестественность. И только примотревшись внимательнее, Клауд понял, что Падший двигается очень медленно и плавно. Видимо, чтобы не напугать и без того напряжённых пехотинцев. Военные держались за оружие, как верующий, собрающийся изгнать нечистый дух, за Священную Книгу. Истерически. -Вот здесь сбились настройки, - Клауд указал на монитор. Нить разговора с Петерсоном во время своих наблюдений он не терял - Или мы имеем что-то новенькое. Проверь ещё раз. -Угм, - в рабочей обстановке техник становился немногословен и сосредоточен. Падший обменялся парой слов с капитаном и направился к ним. Шёл он как по тоненькой, одному ему видимой ниточке и, кажется, шевелил носом. Клауд глотнул кофе. Поздоровался. -Для вас здесь много интересного? - в голосе Сефирота присутствовали чуть слышные напряжённые нотки. -Всё, - кивнул Клауд, внимательно наблюдавший за малейшими изменениями мимики Сефирота. При этом он казался полностью сосредоточенным на показаниях приборов. Падший шевелил носом, ему не показалось. И выглядел неодобрительно. Кажется... -Кофе? - Клауд взглянул Сефироту в глаза, похоже, застав того врасплох. Улыбнулся. Падший сдержанно кивнул. Выдавали его едва подрагивающие крылья тонкого породистого носа. Клауд мысленно улыбнулся. Оказывается, у Сефирота есть свои слабости. Через пять минут, когда кофе заварился, Клауд имел удовольствие наблюдать Сефирота, «вкушающего священный напиток». Падший держал в руках горячую кружку, словно она была из хрупкого вутайского фарфора, а не из стали. На руках Сефирота были явно самошивные перчатки с обрезанными пальцами. Контраст грубой кожи и крупных стежков толстыми нитками и длинных тонких пальцев завораживал. Он пил кофе маленькими глоточками, чуть прижмуривая глаза. Ресницы слегка подрагивали. Втягивал аромат тонко выточенными ноздрями. И кажется, всеми силами старался растянуть удовольствие на подольше. Его красота, скульптурная, математически выверенная и абсолютно нечеловеческая в этот момент стала ярче. Одновременно он выглядел и очень опасным и совершенно беззащитным, на несколько мгновений забывшись в ощущениях горьковато-терпкого вкуса кофе.