Люси из Саблезубых 2

К вечеру того же дня, когда вечное солнце собиралось еще в течение не более двух-трех часов баловать своим лучезарным присутствием молчаливое небо, ребята, лишившиеся одного из своих верных друзей, шли по каменистой местности, оставляя шумливую речушку далеко позади. Двигались они неспешно и угрюмо, точно паломники, несшие священную икону или просто направляющиеся к месту поклонения. - Люси! – окликнул мужской голос сзади. Она почти проигнорировала этот звук, но секунды три спустя все же ответила: - А? – девушка не остановилась, не повернула голову и не сочла нужным убедиться, что это был голос мастера Саблезубых. - Сделаем привал. Через минуту недалеко от дороги бесстрастный и потерянный взгляд Люси нашел трухлявый приземистый пенек, на который она собиралась бросить свою походную сумку, но помедлила и впервые посмотрела на идущих за ней все это время ребят. Лицо Стинга было искажено болью, не требовалось пристального взгляда, чтобы понять по опухшему красному лику, что парень, будто постаревший за несколько часов, просто убит горем. Юкино и вовсе не переставала ежеминутно всхлипывать, утыкаясь то в плечо, то в грудь молодого мужа. Даже Зереф с Ангелом казались печальными, хотя грустить по внезапно покинувшему этот мир человеку, который являлся для них не больше, чем только временным союзником, было им несвойственно. На иксидов (в особенности на Фроша) вообще и глядеть не следовало, все как один беззвучно плакали, увлажняя не успевающие обсыхать глаза и щеки новыми кристально чистыми ручейками. Люси сама с трудом сдерживала порывы закричать от боли, не щадя себя, надорвать горло и, захлебываясь слезами, упасть без сил, силясь найти хотя бы один повод жить дальше. Найдя в себе последние силы, девушка дрожащим, так не похожим на ее собственный, голосом, который вот-вот, казалось, звеня, разлетится вдребезги, спросила: - Зереф, а был ли хоть один на миллион шанс его спасти? Потупив голову, темный маг спокойно и сухо ответил: - При других обстоятельствах я уже делал такое, - не все сразу поняли, о чем в ту минуту говорил чернокнижник, - о чем давным-давно пожалел. Ученица Акнологии сию же минуту догадалась, что речь об отце, могущественном и самом опасном из ныне известных существе. Тайна этой древней магии покрыта мраком, Люси известно было только одно, что, будучи тяжелораненым, Убийца Драконов сам обратился в парящего змея, обреченного на вечные скитания в теле леденящего кровь чудища. Сохранить таким образом жизнь представлялось сомнительной перспективой, ведь в личине зверя почти невозможно сохранить себя и свою душу. Зверь никогда не дремлет и в любую минуту готов вытеснить человеческий рассудок. Люси, поддавшись эмоциям, которые захлестнули ее подобно тому, как штормовые волны захлестывают одинокое, предоставленное судьбе судно, с силой швырнула свой рюкзак в сторону запримеченного ранее пенька и размашистой походкой направилась прочь от дороги, куда-то за огромные вековые валуны. Девушка взбиралась на небольшой пригорок, нервно ступая, отчаянно пытаясь сохранить равновесие и не подвернуть не слушающиеся ноги. Бывшее когда-то в юности довольно очаровательным лицо ее сейчас потеряло всякую красоту, напряженное и нервно подрагивающее каждым мускулом оно еле могло держать слезы. На грани срыва туго сморщенный лоб и до болезненного напряжения сдвинутые брови пытались не поменять это выражение лица, которое, казалось, поднеси иголку, и оно взорвется подобно праздничному надувному шару. Зыбкость своего состояния Люси ощущала всем телом, с головы до пят, она так боялась его, что готова была бежать без оглядки, только бы не дать ему завладеть собой. А оно как породистая и знающая собственное дело гончая, которая уже взяла след и, пыхтя, с пеной у рта, рвется к своей добыче. Обойдя гору так, чтобы никто не мог ее здесь увидеть, Люси немного приспустилась и, поджав колени, уселась на каменный выступ. Редкие верхушки деревьев беспорядочно колыхались, поднявшийся еще с утра порывистый ветер по-прежнему завывал где-то далеко между скалами. Солнце еще не собиралось прощаться, оно, неспешно и ярко сияя, двигалось куда-то за горы. Где-то там многолюдный и не знающий горя холл гильдии Саблезубых продолжает жить своей бурлящей жизнью. Где-то там учатся подчинять собственную магию, делают первые ошибки и крохотные победы над собой новоиспеченные члены гильдии, которая когда-нибудь оставит богатое наследие будущим поколениям. Узнавать так ли будет на самом деле девушке совсем не хотелось. Почти наплевательское отношение к жизни уже глубоко засело в сердце. Тут она абсолютно неожиданно для себя задумалась: а что если бы ее сейчас прокляли, как это случилось с Зерефом, заставили бы жить на этой земле не бог весть сколько времени? Она ужаснулась. Знала наверняка, что возненавидела бы этот мир куда сильнее, чем ее старый друг, который нашел тихую гавань в вечном разгулье и отдаче себя плотским утехам. По крайней мере, так казалось со стороны, хотя она не была уверена, что Зереф делил свою постель еще с кем-то кроме нее. - Эй, - молчание и раздумья прервал мягкий голос мастера Саблезубых. – Можно? Люси не возразила. - Фрош только что успокоился и заснул. За ним приглядывают Юкино с Хэйтемом. Парень подсел совсем рядом с левой стороны. Он не торопился начать задуманный разговор, а так же мирно смотрел на начавшиеся появляться в небе клочковатые облака. - Почему вы не одолели дракона? – отвлеченно спросила блондинка. В ее пустом взгляде можно было уловить справедливое непонимание и искреннее недоумение. Действительно это казалось пугающе странным, что один из наисильнейших Убийц Драконов оказался бессильным в схватке всего с одним парящим чудовищем. Неужели будь их хотя бы два, от команды Саблезубых не осталось бы и следа? Неужели Величайший Черный маг и его новая протеже тоже ничего не могли поделать? Люси настолько смутно помнила картину, мелькнувшую перед глазами пару часов назад, что находилась в замешательстве. - Прости. Я не знаю. Он, казалось, обладал сверхприродной силой, - парень помолчал и вдруг всхлипнул: - Черт, Роуг, дружище, что же ты наделал? Я… я никогда не прощу себе этого! Как я мог, как я?.. Почему он так поступил с нами, Люси? Девушка молчала. Немые слезы подступали, становилось сложнее сделать вдох. - Черт, Люси, если б я только знал! Я ведь хотел броситься за ним, но упрямец шел так быстро, что я замешкался и… - парень ревел навзрыд, содрогаясь всем телом. – Каков подлец! Я любил его, а он так поступил с нами! За что?! Помню, когда нас впервые поставили вместе… черт! Он уже тогда был так хорош, что я, жалкий дурак, завидовал его умению. Ох, Люси, ты бы видела его стойки, такие безупречные, как мне казалось! Ровные плечи и прицельные атаки. Потом… знаешь, с ним удивительно легко было сработаться… потом мы научились делать унисон. Черт, нам не было равных! Прервавшись, Стинг сдавленно взвыл. А после, улыбаясь, продолжил: - Знаешь, что он сказал мне после первого задания с тобой? Ты тогда еще была только наемницей. Он, как сейчас помню, сделался таким серьезным и напыщенным, подошел ко мне, заглянул прямо в глаза и твердо, но без грубости заявил: «Только сунься в наши с ней отношения, и я не посмотрю, что ты мне друг. Она моя». Черт, я аж дар речи тогда потерял! Скромный и сдержанный, мне слабо верилось, что Роуг может сделаться таким. Будто совершенно два разных человека! Черт, за всю свою жизнь я не встречал людей с подобным взглядом! Бессвязными и нежно-грустными картинками воспоминания стали вспыхивать один за другим в голове у Люси. Она уже ничего не могла с собой поделать. Поджала сильнее под себя ноги, левой рукой сцепила их, спрятала лицо от Стинга и поднесла кулак свободной руки ко рту. Девушка с силой закусила костяшки, пытаясь сдавить жалостливый и громкий судорожный вздох. Весь день этот взрыв копился в ней, словно снег в горах, пласт за пластом. Хрупкость его была нарушена, и тяжелая, сметающая все на своем пути лавина тронулась. Неистребимые воспоминания залили сознание беспросветной толщей. На каждый эпизод находилась ее ошибка. Люси теперь смотрела на себя со стороны, объективно и с укором. Запоздалое и бесполезное, а оттого особо тягостное раскаяние уничтожало ее изнутри. Пожаром вспыхнуло желание убежать как можно дальше, спрятаться ото всех. Сейчас она как никогда чувствовала, что ей не хватает его. Его глупых жестов, которых она никогда не понимала, его томных взглядов из-под поникших черных ресниц, его бесстрастной, но так скоро становящейся кипучей и эмоциональной в минуты бессмысленных споров речи. Даже когда он был зол, в его сердце всегда имелось место, которое она могла занять, когда ей вздумается. В любое мгновение он готов был пасть к ее ногам и стерпеть очередной всплеск негодования. А кто был инициатором этих бесконечных препираний? Конечно же, она. Зачем? Сама не знала. Хотела, чтоб он чувствовал стократную боль от той, что ощущала она, когда парень не решался позвать ее с собой и оставлял одну. Расставание изнуряло ее, а он и не замечал. Не хотел, казалось, знать причину дерзких и безосновательных нападок. Иначе любить она, увы, не умела. Но отчего же он не говорил, как она не права? Отчего же не научил? Отчего же не помог понять? Почему все прощал и вместо гнева продолжал восхищаться ею? На всем белом свете не сыскать вещи, которую бы она теперь не отдала, и нет того, чего бы не сделала, чтобы иметь возможность повернуть время вспять. Если бы она только знала, что будет испытывать и как поплатится за свою легкомысленность… Какой же смелой и гордой она была, и все казалось забавной игрой, где в любой момент можно остановиться. Почему же он не останавливал? Слишком любил, а она не ценила и не хотела верить. - Стинг… - сквозь страдания и боль выдавила Люси. Молодой человек никогда не видел эту собранную и сильную девушку в подобном состоянии, хотя сам тоже очень редко поддавался подобным чувствам. Ученица Акнологии посмотрела на мастера гильдии и за единый вздох нашла отклик в его взмокших, но сияющих от теплых и светлых воспоминаний глазах. По лбу, щекам и шее девушки пошли красные пятна. Ее жалкий и беспомощный вид приводил в растерянность. Несгибаемые люди тоже люди, не лишенные чувств и переживаний. Перекошенное и покореженное душевными муками лицо Люси пугающе отталкивало, но только не человека, способного как никто другой понять ее в эту минуту. Не раздумывая, глава Саблезубых заключил в свои крепкие отцовские объятия несчастную чародейку. - Стинг, - с ужасом вымолвила она, - это я… я во всем виновата! Если б я только знала то, что знаю сейчас, я бы обняла его и никогда, слышишь, никогда бы не выпустила! Убрала бы колючки. О как же я невыносима! Я мерзка сама себе! - Тише, тише, - шептал совсем над ухом Стинг. – Мы отомстим этим драконам вместе. А ты успокаивайся, видишь, я уже тоже почти не плачу. Он говорил это и сам себе не верил, ведь отчаяние подруги только усилило напряжение. Приглушенный и трепетный плач не унимался. Девушка только больше вздрагивала, сильнее закусывая собственные пальцы; мышцы по всему ее телу непроизвольно сокращались, она уже не владела своим телом. - Я не смогу… - в голосе Люси послышались нотки крайней степени безнадежности. – Я не смогу жить с этим грузом… - Люси, милая, что ты удумала? Я не позволю! Так нельзя! - А что мне остается? Я одна виновата и никогда не прощу себе… - Не смей думать об этом. Твоей вины тут нет. Роуг, упрямец, полез геройствовать! Черт, он бы не хотел, чтоб ты вбила себе в голову подобную глупость. Брось это, слышишь? Эвклиф встряхнул девушку, чтобы та ответила. - Да, - тихо и жалобно, словно потерявшийся котенок, мяукнула она. - А ну повтори! – грозно потребовал мастер гильдии, заглядывая блондинке в глаза. - Да, - смелее утвердила она, но, заметив, что такой ответ не устроил парня, добавила: - Я не буду больше расклеиваться и сделаю все, ради него, ради той памяти, которую я навеки сохраню в своем сердце! - Вот так, - еще подрагивающее губы искривились, и на лице Стинга появилась довольная улыбка. – Пойдем, надо поесть и как следует выспаться. - Стинг, - Люси придержала парня, который собирался вставать. – Я клянусь, что сама убью Акнологию. Вот увидишь, драконы, все до единого, будут повержены. Они больше никому не причинят боли. Глава Саблезубых качнул головой в знак одобрения. Ребята, бросив последний тихий взгляд на скрывающееся за горами солнце, поднялись с земли и тут же увидели приближающуюся к ним высокую красно-желтую фигуру. Это был не кто иной, как Руфус Лор, невероятно сильный чародей, прославившийся необыкновенным умением запоминать и преобразовывать чужую магию. Так себе несвойственно он расставил руки, обычно заложенные за спиной, в стороны и, балансируя, стараясь не упасть, шел к драконоборцам. - Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил мастер гильдии. – Что-то случилось? Вести с базы? - Ох, дай отдышаться, - парню нужно было перевести дух, по его растрепанному виду легко читалось, что молодой человек, не жалея сил, несколько суток находился в дороге. – Монокат в таких горах бесполезен, пришлось оставить и идти пешком, это будет худшим моим воспоминанием! - Что такое, Руфус? – насторожилась Люси. - Я не знаю, ребята, что вы натворили, но все гильдии словно с цепи сорвались! Заявляют, что мы теперь темная гильдия! Прохода нигде не дают. Стинг выругался. - Что-то еще? – Люси видела, что это не самая главная новость. - Драконы. Они ведут себя как-то странно: подлетают к зданию гильдии и садятся на ближайшие горы. Просто сидят, точно выжидают чего-то. Сначала мы выходили отрядами, чтобы прогнать одного-двух. Они возвращаются, их становится все больше. Не знаю, как долго мы продержимся без вашего вмешательства. Прошу, поторопитесь. Очень скоро мы окажемся запертыми в ловушке собственного холла клана. Драконы нападут и сожгут вместе с камнем всех, кто прячется внутри. - Хорошо, добрый друг, спасибо за вести. Мы выдвигаемся на рассвете, к полудню будем дома. Ты с нами? – поинтересовался Эвклиф. - Я бы рад поесть и отдохнуть с дороги, но времени нет, я должен спешить обратно. Найду свой монокат и к ночи вернусь на базу Саблезубых. Обрадую согильдийцев, вы ведь нашли этих ребят? - Да, - с грустью ответил мастер. - Постойте-ка, а где Роуг? Я не видел его ни внизу, ни где-либо еще, - начал подозревать что-то неладное длинноволосый маг. - Мы… - Люси опять готова была разреветься. – Он в лучшем мире. - Нет. Ребята, что вы такое говорите? – по расстроенным лицам было видно, что им не до шуток. - Передай всем, что Роуг встретил смерть достойно в битве с драконом, как и подобает истинному борцу с этими тварями, - сурово, держась из последних сил, объявил глава Саблезубых. Руфус не хотел верить в слова, которые задевали за живое. - Жаль, что мы не сможем как полагается проводить его в последний путь. Тело храброго воина погребено под камнями на поле боя. Не выдержав, Люси оставила парней. Больше всего на свете ей хотелось отогнать дурные мысли. Она, проворно двигаясь, побежала в лагерь, где вскоре разместилась у костра и еще долго вглядывалась в языки пламени, пока не уснула недолгим беспокойным сном.