Let's start with a clean slate

- Мы уже приехали? - Нет, - он встал с мотоцикла, - я здесь один магазин видел, думаю, тебе он приглянется. Когда она слезла с мотоцикла, Джеймс откатил его в темный узкий переулок между зданиями, полагая, что никто не заинтересуется им. Магазин находился на порядочном расстоянии от пункта приземления. Громоздкая коричневая вывеска гласила «Комиссионный магазин Самюэля». Темные непроницаемые окна не позволяли заглянуть внутрь, чтобы полюбопытствовать. Маленький магазинчик оказался намного интереснее внутри, чем снаружи. В нем было немереное количество потертых стеллажей и полок, на которых пылились предметы из прошлого века. Стены были увешаны множеством различный облупившихся картин, к которым тянулся ее любопытный взгляд. Одежды висели везде: на всевозможных крюках, спинках стульев, углах. Кто-то даже умудрился повесить незаурядную черную шляпу на рога оленя, пылящегося вот уже какой месяц на стене. Рваные фолианты валялись даже на полу, потому что все полки сверху донизу уже были забиты. Их собирал старик с подтяжками, он ходил кругами, подбирая с пола книги и выискивая им место. Само помещение пропахло сладковатой стариной. Губы девочки вытянулись в букву «о», она беззвучно произнесла «вау», боясь потревожить тишину, обитающую в помещении. - А тебе сюда зачем? – Теа спросила шепотом, но, казалось, эхо отразилось ото всех стен. - Хочу найти одну пластинку, - он двинулся вправо. - А где ты проигрыватель достанешь? – девочка пошла за ним, разглядывая различные предметы. - Об этом я уже позаботился, - они блуждали между стеллажами, пока Джеймс не остановился у одного из них. Пожелтевшие уголки бумажных обложек, старомодные надписи исполнителей, о которых она и не слышала, - это было не очень интересно ей. Она мотнула головой в сторону, когда ее взгляд зацепился на кое-какой вещице, и она вернулась обратно, трепетно восторгаясь своей находке. Среди статуэток и маленьких рамок для фото лежала пыльная моментальная камера. Серая с маленькими царапинками на корпусе и без лишних кнопочек, которые могли бы запутать девчонку. Словно хрустальную сферу девочка взяла камеру в руки и сдула скопившуюся за время пыль. Она знала об этих камерах совсем немного. Например, разноцветная полоска говорит о том, что камера снимает в цвете. Придерживая крышку, она медленно потянула рычажок сбоку, и почувствовала, как та самая крышка начала подниматься. Это была большая вспышка и объектив. Она посмотрела через него на рядом стоящего Джеймса, ее поразила четкость и яркость кадра. Все выглядело иначе, чем в жизни, и не похоже на то, что видишь через цифровые фотоаппараты. Сразу в ее голове возникла идея фото, осталось только подобрать ракурс. Девочка обошла мужчину со стороны и окликнула, готовая выпустить птичку, когда тот обернется. Барнс только мыкнул на нее, но не повернулся. Тогда она позвала второй раз, заметив странным тоном, что он сегодня отлично выглядит. Конечно же, пленки в аппарате не было, но для того, чтобы просто посмотреть на реакцию, этого хватит. И вот он – момент, который она довольно удачно схватила, успев нажать на кнопку. Вспышка озарила темный укромный уголок, и из отверстия вылезло пока что серое фото. Взглянув с поражением на бумажку, торчащую из отверстия, она схватила ее и помотала в руках, попутно удирая от ничего не понимающего мужчины. Фото полетело в карман джинс, ибо, насколько она знала, такие снимки чувствительны к свету. Не зря ведь в проявочных такое тусклое освещение. Да-да, фильмы многому ее обучили. Девочка удивилась, когда поняла, что за ней никто не идет, чтоб преподать урок, но это ее обрадовало. Она нашла хорошее местечко для устройства на другом шкафу, и решила, пока Джеймс подыскивает музыку, она посмотрит что-нибудь себе. Но было слишком много того, что хотелось приобрести. Такой трудный выбор ей редко давалось делать. Она обычно стояла минут пятнадцать, грызла губы, а внутри нее шла война. В животе горело от волнения, ведь Теа придавала слишком большое значение всяким мелочам. Втихаря поедая шоколад из кармана, ведь на витрине висело «без животных, без еды», она раздумывала, какая вещь будет для нее важнее в будущем. Но все как всегда казалось в равной степени важным. В конце концов, она сдержанно поставила вещи на прежние места. Уходя, оглядывалась на них, все еще раздумывая. Одна нога тянулась вперед, а другая дергалась назад. - Долго ты будешь на месте дрыгаться? – внезапно раздалось рядом. Не ответив, она двинулась за двумя предметами, которые ранее держала в руках. - Скажи, что лучше: кожаная записная книжка или компас? – она по очереди из-за ее спины появились обе вещицы. - На кой тебе компас? – он взял его в руки и стал придирчиво рассматривать. - Вдруг я в лесу заблужусь, - выпалила Теа. - Хочешь сказать, ты сможешь выбраться с его помощью? – она дернула плечом. - Значит, записная книжка, - а компас уже лежал где-то вне поля ее зрения, одинокий и покинутый. - Снимок, - вспомнил Джеймс и вытянул перед собой руку. - Обойдешься, - она улыбнулась ему и мелко поскакала к кассе. Джеймс решил разобраться с этим позже, он не считал необходимостью раздувать спор в общественном месте. Рядом с кассовым аппаратом стоял древнейший из древнейших настольный звонок, который тут же зазвенел под ладонью девочки. Старик с подтяжками показался из-за книжный шкафов и тотчас приступил к обслуживанию. Он медленно нажимал на кнопки калькулятора, пока рассчитывал их. Джеймс и Теа, понимая возраст человека, не давили и молча ждали. Девочке не терпелось взять в руки небольшую книжечку, удостовериться, что вещь теперь всецело принадлежит ей. В прежней квартире у нее полки прогибались под весом всевозможных блокнотов и ежедневников. И все были не заполнены. Но теперь она, кажется, нашла свой формат и была преисполнена желанием заполнить его интересными бесполезными фактами и информацией, возможно нужной, пока та не выветрилась из ее головы. «Об этом я уже позаботился» Джеймса парило в мыслях девочки, пока она рассматривала пожелтевшие обложки пластинок. Ей стало понятно, почему его не было несколько часов, но, можно сказать, что он справился с этим заданием в очень краткий срок. Они распрощались с продавцом, а Теа отдельно с магазинчиком. Будто питая от маленькой книжечки энергию, взгляд девочки становился все ярче. И глаза совсем заискрились, когда Джеймс вручил ей пару пластинок в притягательной обложке. - Чего ты радуешься? – он в очередной раз оглянулся на ее счастливое лицо. - А чего мне плакать что ли? – они встретились взглядами. - Глупо радоваться таким мелочам, - на самом деле он видел в этом и плюсы личной для него выгоды, но ему все так же было невдомек, почему она именно такая. - А вот и нет! – девочка, сморщив нос, показала мужчине язык, - ты не испортишь мое настроение, - она перебирала желтоватые странички и щупала обложку блокнота, улавливая от этого особенное удовольствие. - Я и не стремлюсь к этому, - Джеймс хмыкнул и отвернулся. - Но у тебя получилось, - выдала Теа через пару мгновений смешанных ощущений. Она резко потеряла интерес к покупкам, ее взгляд потух и устремился на дорогу. Джеймс схватил ее под локоть, ускоряя темп и оглядываясь назад. Это ее уже не тревожило, ведь как всегда под конец похождений они так и уходили, сопровождаемые косыми взглядами народа. Но сейчас улицы пустовали по большей части, и стесняться было нечего. Тем более уж самой не терпелось взглянуть на новое жилище. Чуть она дернулась в сторону, крепкая мужская рука сразу легла на спину на уровне талии. Теа попыталась вывернуться, но ничем хорошим это не увенчалось. Рука обвилась вокруг талии, прижимая в вовсе не приятных объятиях, крепких и тесных. Вдобавок Джеймс еще и шикнул на нее и в ответ на вопросительный взгляд ничего не ответил, но выражение его лица заставило девочку убедиться в серьезности их положения. Они подошли к переулку, в котором стоял их мотоцикл, но прошли мимо. Несмотря на всколыхнувшее любопытство, смешанное с тревогой, Теа продолжала идти, пребывая в крайней степени смущенности, что не скользнуло от внимания Джеймса. Вряд ли он пропустил бы мимо щеки, горящие алым цветом, и бегающий взгляд, когда в очередной раз оборачивался на едущий в их сторону мотоцикл. - Прости меня, - девочка, нахмурившись, зыркнула на него, не зная к чему готовиться, - за то, что я сейчас сделаю, - он остановился и дернул ее на себя, в это же время железная рука притянула ее голову за шею буквально впритык к его лицу. Да так близко, что его горячее, в сравнении с воздухом, дыхание она чувствовала на своем лице. Мгновение и Джеймс слегка прикоснулся к ее губам своими, стараясь не спугнуть в порыве, постепенно углубляя поцелуй. Мужчина уже жалел о свершенном, ибо понял всю ее неопытность. Он был, можно сказать, первопроходцем. Девочка просто напросто потерялась в себе. Одновременно отшатываясь от удерживающих рук и горячих губ, она оставалась на месте, ибо что-то внутри держало ее, не давая окончательно разорвать связь. Джеймс почувствовал сладкий вкус шоколада, когда его горячий язык проскользнул меж ее губ и прикоснулся к шершавому небу. Теа, вздрогнув и сдавленно вскрикнув, тут же дернулась назад от необычных ощущений, но ее настойчиво удерживали на месте. Влажные руки сдержано сминали сжатые меж двух тел пластинки, что были единственной преградой. Не только Тее было не по себе, в груди тоже Джеймса что-то сжалось, и давление не давало полноценно вздохнуть. С каждой секундой девочке становилось все более неловко от сложившейся ситуации. Большой влажный язык хозяйствовал в ее ротовой полости, что не могло не возмутить и не смутить ее. Она отважилась на рискованный поступок, должно быть разум ее от избытка эмоций совсем затуманился или вовсе перестал функционировать. Одно неловкое движение заставило обоих вздрогнуть. И тут ей стало невдомек, как надо целоваться, язык Джеймса занимал все пространство. Секунду назад она попробовала шевельнуть своим, и в ее голове что-то звякнуло. Звякнуло и продолжило звенеть, заглушая все здравые мысли. Теперь это больше было похоже на полноценный поцелуй. Но спустя неограниченный промежуток времени, за которым никто не следил, Джеймс отстранился, отвлеченный непонятным дискомфортом в груди, в то время как Теа, не имевшая возможности перевести взгляд с его губ, со звенящим сознанием стояла как вкопанная, излучая волны смущения и непонимания. Картина довольно забавная. Что же сказать про Джеймса? После почти целого века холода и жестокости это было как опьяняющее действие сладкого вина. Столь привычное, обыденное для него в прошлой жизни действие сейчас имело совершенно непонятный эффект. Возможно, в Вашей голове это прозвучит странно, но мысли взрослого мужчины, прошедшего множество испытаний, творилась неразбериха. Именно в этот момент он чувствовал себя подростком с бушующими гормонами, в чьей груди горит пламя, обжигая внутри. Но и этому он нашел объяснение, скидывая все на непривычку. Но мягкие алые губы притягивали все его внимание и естество. Желание нежности и тепла завладело его мыслями, хоть это и было аморально для обоих. Он снова приблизился, снова сомкнул веки, снова прикоснулся и на том конец. Ее губы, теперь уже влажные и солоноватые, плотно сомкнулись, девочка немного дернулась назад и рукой уперлась ему в плечо. Он поднял взор на ее глаза и, хотя те были закрыты темными очками, заметил стекающие мокрые дорожки. Щеки, нос и кончики ушей успели покраснеть, или уже были красными, просто он не обратил на это внимание. Джеймс тут же потянулся утереть слезы с лица, но Теа сразу пресекла эту попытку. Раздался смачный всхлип. Барнс, опомнившись, в мгновение ока выпустил ее из тесных объятий и оглядел пустую улицу. Выпутавшись, девочка сразу метнулась в сторону мотоцикла. Быстро, на адреналине, она достигла цели. Скоро ее нагнал и Джеймс, но он не торопился садиться за руль. - Теа, я не хотел тебя расстраивать, это было прикрытие, - он переминал с ноги на ногу. - Забудь об этом, - она стояла спиной. Не хотела, чтоб он видел ее, когда она всхлипывает и плачет. Как и всегда, в общем, - я хочу домой, отвези меня домой, - ее настойчивость давала понять, что на этом разговор окончен. Джеймс не стал ни на чем настаивать, не стал пытаться поговорить, ибо понимал, что не стоит этого делать, когда она в таком состоянии. Он мог понять ее реакцию, хоть и не собирался. Но его эмоции, что еще пылали где-то в глуби груди, стали причиной углубленных раздумий во время дороги. Он и забыть забыл про причину такого внезапного порыва, которая с дребезгом скрылась еще не половине их «прикрытия». Они прибыли в небольшую пыльную квартирку в одном из неприметных районов Манхеттена. Ни единого звука они не проронили. Джеймс изредка зыркал на нее не понять зачем. Взгляд же Теи всегда был направлен в противоположную от него сторону. Напряжение между ними можно было ножом разрезать. Теа оставила пластинки на столике у входа и быстро удрала вглубь квартиры, не скрывая своего смятения. Глаза беспощадно жгло, все тело горело, особенно шея, к которой Теа прикоснулась холодными пальцами рук. Ей удалось быстро найти дверь в ванную комнату, хотя сначала она спутала ее с кладовой. Стараясь не заглядывать в зеркало, девочка умыла лицо холодной водой несколько раз, надеясь, что краснота, которая имела место быть, спадет хоть чуть-чуть. Но, осмелившись взглянуть на себя, она заметила, что по цвету мало чем отличается от недоспелой помидорки. Белки глаз были такими же ужасающе алыми. Отражение в зеркале было ей неприятно, настолько, что она зажмурилась. И в сознании внезапно всплыли смущающего содержания образы. Столь сладостны они были, сколь недоступны и аморальны. В груди заныло непонятно отчего. Впервые она действительно не понимает природу своих чувств, будто они вовсе не зависят от нее. Так же как и шквал ее мыслей. Образы появлялись сами собой, настолько плотно они въелись в ее разум, что были почти осязаемы. Теа металась по крошечной ванной, точнее ей удавалось просто переминать с ноги на ногу, эмоционально жестикулируя руками от досады. Она казнила себя не известно за что. Но пришло время, и она поняла, что сидит в ванне уже довольно времени. Стараясь приобрести невозмутимый вид, что очень плохой ей удавалось сейчас, она хотела выйти. Да какой к черту невозмутимый вид?! Рыдания сдавливали горло, руки дрожали, а на губах чувствовалось свежее прикосновение. Теа бесилась из-за себя, из-за реакции своего тела и сознания. Она постаралась отмахнуться от этих мыслей, и теперь, полностью наплевав на выражение своего лица и надев очки, вышла из ванны, утирая манжетами свитера редкие капли воды с лица. Первым, что бросалось в глаза, было тусклость света да и вообще всех цветов помещения. Вторым, Джеймса не было в квартире. Третьим, была только одна кровать. Но, благо, здесь был маленький темный диванчик, на котором она уже развалилась. И вдруг вспомнила, что у нее есть занятие на ближайшее время, чтобы отвлечься. Девочка пошла за блокнотом в прихожую и, поначалу, запуталась в проходах, уж больно сложен был для нее коридор. Но она все-таки нашла свою книжечку и развернулась обратно. Как раз в этот момент позади что-то звякнуло и булькнуло, но она не обратила на это внимания, убеждая себя, что перебирает в голове первые мысли, которые ей хотелось бы перенести на бумагу. Она выковыряла из глубины рюкзака карандаш и вернулась к скрипучему дивану. Где-то в соседней комнате, кухне, как ей запомнилось, кто-то ходил, было слышно по скрипучей половице. Ее напрягало это. Напрягало, что он в соседней комнате наверняка ведет себя, как ни в чем не бывало. Она отвлекала себя тем, что пыталась подобрать удобное положение, лежа на торчащих пружинах. В итоге ей пришлось растянуться между диваном и столом, так чтобы ее живот висел в воздухе, а ноги были сложены как у «русалочки» - так она это называла. *** Теа с трудом заполнила несколько страничек, так как в памяти не отложилось ничего конкретного. Точнее ничего конкретного она не могла получить именно сейчас из своей звенящей головы. Поэтому, провалявшись какое-то время на диване, откровенно не понимая, что ей делать, она была вынуждена заниматься самоистязанием. Нет, серьезно, ей было невдомек, что говорит ей тело. Хорошо ли, что в груди и животе колеблется волнение? Что щеки начинают полыхать об одной только мысли о поцелуе? Раньше подобных переживаний у нее не было, и Теа прекрасно осознавала, что эти «новые» эмоции могут понести свои последствия. Все же она надеялась, что ошибается. В итоге Теа уснула через пару часов от неминуемой скуки. До этого она пыталась прослушать, что происходит за соседней стеной, и ничего не получилось. Гордость, а может просто страх или смущение не давало ей встать и посмотреть. Раньше она не боялась пойти и подслушать разговор родителей, если что-то случалось. В такие моменты она чувствовала себя ловким шпионом. Сейчас она задалась вопросом, знали ли они об этом? А если знали, говорили правду или то, что считали нужным? Словно отрывками ей снова видятся воспоминания о родителях, о друзьях. Теа сравнивала прошлое с настоящим, и прежняя жизнь казалась ей спокойной и умиротворенной. Возможно, кому-то покажется, что это преувеличение, но в плохом настроении все плохое кажется колоссальным и неизбежным. Сон был коротким и темным, а пробуждение взволнованным. Ее разбудила музыка за стеной. Старая, из прошловековых фильмов. Она обнаружила на столике, рядом с собой, одежду: мешковатые темные штаны, которые пришлось подвернуть из-за длины, и непонятную болотную кофту, висящую на ней. В любом случае, это много удобнее, чем джинсы и свитер в качестве пижамы. Уличная одежда в сложенном виде полетела в один из пустых шкафов. Правда, не совсем пустые, какие-то тряпки были на верхних полках, но они ее не волновали. Она навертела на голове не-понять-что из спутанных волос и прокралась на пустующую кухню, чтобы проверить содержимое холодильника. Но ее заняло другое: две бутылки вина на столе, одна из которые уже опустошена, а другая только начата. Она сняла очки, чтобы разглядеть процент на обложке, но цифра ничего ей не дала, и тогда она поднесла горлышко бутылки к носу, и сладкий тяжелый запах ударил прямо в мозги. Она сморщилась из-за жгучего сладковатого запаха. Вдруг музыка позади прервалась, через секунду бутылка была внезапно выдернута из рук. - Ты пробовала? - Теа помотала головой, опустив глаза, - тебе и не надо, - безразлично произнес Джеймс, сделав глоток из бутылки. - А тебе надо? – искренне не понимая спросила девочка. - Да, мне надо, - он отошел к окну вместе с бутылкой и продолжил выпивать. - Зачем? – она старалась говорить спокойно, чтобы не вызвать лишнего негатива. - Расслабиться. - Это тебе не поможет, потом будет хуже, - Джеймс метнул на нее презрительный взгляд и отвернулся обратно. Теа это явно не одобряла, но что-либо возразить стеснялась. Внутренние метания не оставляли ее в покое. Она размышляла, как будет хуже: если она даст ему допить и пьянеть еще больше или остановит его и попытается вменять. Разумней было бы выбрать первый вариант, ведь она, очевидно, не является для взрослого мужчины авторитетом, и ее повествования будут для него пустым звуком, но она схватилась за маленький шанс и приблизилась к нему, когда он поставил бутылку на стол и уткнулся в окно. Теа тихонько переставила бутылку на другой конец стола под его внимательным взглядом. - Думаешь, я до нее не дотянусь? – он усмехнулся, не спуская с нее взгляд. - Она тебе не нужна, - сердце сжалось от его безразличной ухмылки, - давай попробуем разобраться со всем без этого. - Ты либо слишком добрая, - он хохотнул, - либо дура. Скорее всего, второе, - обида кольнула в груди. Она хотела по-хорошему разобраться, действительно, дура, надеялась просто поговорить с ним, повлиять. Раз по-хорошему не выходит, будем по-плохому. Бутылка в мгновение оказалась в дрожащих руках и была перевернута над раковиной. Красная жидкость с бульканьем выливалась, безвозвратно стекая в слив. Ее грозно окликнули за спины, это заставило девочку еще больше испугаться за свою шкуру, ведь она поступила опрометчиво и уже пожалела о сделанном, в очередной раз мечтая иметь способность отматывать время. Бутылка снова была грубо выдернута из рук. Джеймс взглянул на оставшееся содержимое бутылки и через секунду яростно откинул ее от себя, разворачиваясь к замеревшей от страха Тее. - Ты кем себя возомнила?! – Джеймс с яростным взглядом, шипя, двинулся в ее сторону. - Не трогай меня, - она стала пятить от него, выставив перед собой руку. До нее дошло, как она его разозлила. - О, боишься? Давно пора, - она дернулась, когда он резко кинулся к ней. Его человеческая рука сомкнулась на ее горячей шее, с каждым последующим словом сжимаясь все больше, - Но надо было думать раньше, - и с этими словами он отшвырнул ее от себя. Не удержавшись на ногах, от неожиданного мощного толчка она упала на спину. Неприятная боль резанула вдоль позвоночника, когда она ушиблась об пол, да так что дыхание выбило из легких. Ее затылок отчетливо почувствовал твердый пол, даже не смотря на сопротивление мягких волос. В глазах помутилось от звенящей боли, даже не звезд не было. С первым удавшимся вздохом она сразу же закашлялась и попыталась подняться, что плохо выходило. Оперевшись на руки, ей удалось сесть, но из-за этого голова заболела еще больше. Потяжелевший мозг пульсировал в черепной коробке, которая больше не хотела держаться на шее. Дрожащие руки едва нашли лоб, от дезориентации тело не хотело слушаться, и все конечности будто перемешались между собой с первую секунду. Ноги она совсем не ощущала как часть себя. В глазах тьма, несмотря на то, что был ясный день. Будто бы всю картину в глазах перекрывало множество рассыпанных черных пикселей. Голос, звучащий, как из под воды, приближался к ней. Страх боли снова вдавил горло. В эту самую секунду она не могла поверить, что это происходит с ней. На ней появилось что-то лишнее, на ней появились чужие руки. Болезненный стон, вместо крика, вырвался из горла. Единственное, что она поняла в этот момент – пора выпускать когти. Теа дернула рукой перед собой, и что-то толчком отразилось в ее груди. Чужие руки пропали, но появился грохот. Девочке кое-как удалось встать на немеющие отчего-то ноги и на ощупь найти дверь из кухни, ибо более-менее прояснившемуся зрению она не очень доверяла. Ей нужен был воздух и время наедине с собой, а еще небольшое чувство безопасности. Накатывающее отчаяние захлестнуло, она поняла, что вряд ли сможет защищаться. Он пьян и зол. Теа никогда не боялась, что кто-то причинит ей боль, она вообще людей редко боялась. Дверь не поддавалась ее слабому натиску, скорее всего она была закрыта на ключ. А искать его бесполезно, она явно не разглядит его. Горячий лоб встретился с холодной дверью, ей некуда было уйти. Ноги подкосились от слабости, появившейся после удара, в мыслях стоял горящий яростный взгляд, который снова ее настигнет. Позади кто-то снова окликнул ее, она развернулась к Джеймсу, медленно крадущемуся к ней. Девочка даже смотреть на него боялась, да и не получилось бы, вместо его силуэта была лишь черная тень, а вокруг все серое. Девочка осознала, что ничего толком не видит. Сейчас в ее силах было только вдавливаться в дверь, надеясь пройти насквозь. Слезы текли из алых глаз, а руки судорожно размазывали их по всему лицу. Колени прижались к вздымающейся груди, как ограда от внешнего мира. Теа уже не представляла, как сжаться в одну точку, чтобы исчезнуть толи от стыда, толи от обиды. Шаги раздались совсем рядом. Ее слабость вышла наружу вместе с молениями, с трудом вырывающимися сквозь сдержанные рыдания. - Не трогай меня, пожалуйста, - слова отдавались ужасающей болью в груди Джеймса. Его гнев улетучился сразу, как он понял, что произошло. Он этого не хотел. Он не хотел ее трогать, не хотел делать больно. Ему было не по силам даже найти себе оправдание. Образы прошлого настолько заполонили его сознание, да еще алкоголь, он просто не смог совладать с эмоциями и не рассчитал силу, совсем не рассчитал. Девочка не поднимала на него метающийся взгляд, он подумал, что если прикоснется к ней, то она еще раз оттолкнет его от себя. И Джеймс смирился бы с этим, так как считал, что заслужил худшего. Ни разу за свою осознанную жизнь он не поднимал руку на женщину, тем более на девочку. Отвращение к себе застыло в горле, жалость, появившаяся при одном только взгляде на девочку, сжала сердце. - Теа, - Джеймс присел перед ней, зовя дрожащим голосом, - Теа, посмотри на меня, - она слишком напугана и не слышала его или удар оглушил ее так, что она не воспринимала ничего. Но сейчас ясно одно - она боялась ЕГО. Она - первый человек в новой жизни Джеймса, принявший его даже не подозревая о том, что он делал в прошлом, и снова сделавший это, уже зная о нем достаточно, чтоб отречься. Теа – это самый наивный, самый искренний человек, открывшийся даже ему, грубому и безразличному, еще в самом начале их знакомства. Именно это расположило его к ней, именно это привязало, что не входило в его планы. Ее искрящийся жизнью взгляд не давал ему опускаться духом, именно она не давала ему своим оптимизмом и добротой падать в пучину холодного жестокого прошлого. Ее неосознанная поддержка, можно сказать, спасла его, когда ужасающие воспоминая, стертые ГИДРОЙ, вновь всплывали в памяти. И именно эта неубиваемая оптимистка сейчас ревела на холодном полу, не смея поднять на него взгляд, словно очередная жертва. - Теа, слышишь, - он говорил очень тихо, так как она от громких звуков прикрывала уши, - посмотри на меня, - он едва ощутимо прикоснулся к ее мокрым пальцам, но она сразу же шарахнулась назад, похоже, ударившись затылком об дверь, потому что она сразу перестала дергаться, а только, запищав от боли, схватилась за шею, чем Джеймс и воспользовался. Но все же не слишком резко, он взял ее на руки, пока она не может вырываться, и понес содрагающееся тело в спальню. Она скулила ему прямо в ухо, невыносимо тоскливые звуки. В голове был ее ясный образ, перед тем, как он сорвался: чудовищно испуганные блестящие глаза, губы дрожащие, потому что она сейчас заплачет, и явное желание ему помочь, а не злить, что он прекрасно понимал и на что ответил вот так. Она слишком мягкая, слишком наивная, и слишком доверчивая. Она никак не ожидала такого, поэтому ей сейчас так страшно. Джеймс ее не винил, ему хотелось успокоить, помочь, но как виновник может утешать свою жертву? Хоть он и выпил почти полторы бутылки, алкоголь оказывал на него действие слабее, чем на обычного человека, и улетучивался быстрее. Поэтому угрызения совести скоро настигнут его по-настоящему. Джеймс медленно уложил ее на бок на мягкое покрывало, где она сразу же свернулась клубочком. В морозильнике она нарыл немного льда и завернул ледышки в кухонное полотенце. Теа сдавлено заныла, когда что-то холодное, неизвестно откуда взявшееся, прижалось к ее воспаленному затылку. Зрение мало-помалу прояснялось, и скоро свет с улицы, пробивающийся в окна, заставлял ее жмуриться, он был слишком ярким. Кровать отпружинила так, словно все это время кто-то, не рыпаясь, сидел. Свет погас и девочка смогла разглядеть обстановку. Кто-то увильнул от ее медленного раздвоенного взгляда и вовсе скрылся где-то. Сколько прошло времени? Судя по ощущениям, Теа поняла, что уснула. Или потеряла сознание, в памяти словно был промежуток. Она наконец-то чувствовала свои ноги как свои действующие конечности. Осторожно вставая, уже предчувствуя головную боль и легкое раздвоение в глазах, ей срочно надо было на кухню. Казалось, от обезвоживания она упадет прямо сейчас. Хватаясь в коридоре за все, что прочно стоит на земле, она медленно приближалась к своей цели, кое-как удерживая голову в вертикальном положении. Толчок со стороны и она понимает, что законы физики все же побеждают, и ее колеблющееся тело уже летит на встречу с паркетом. Сильные руки обвиваются вокруг нее, удерживая от падения и помогая прийти в вертикальное положение. Снова дезориентация, не дающая даже голову поднять. Тело снова не в ее власти. - Подожди, пожалуйста, пока я приду в себя, - ее голова упала вперед - на твердое металлическое плечо, но тянуло почему-то назад. – Баки, что висит у меня на голове? - Что? – вот уж чего, но такого вопроса Джеймс никак не ожидал. - Мою голову тянет назад, - мужчина сразу все понял, и одной рукой распустил сомнительную конструкцию из запутанных волос. – Спасибо, мне легче. Он посмотрел вниз на ее расслабленное лицо и вновь удивился ей. Как можно быть такой спокойной после случившегося? - Как ты можешь себя так вести?! – она нахмурилась, не поднимая взгляд на него. – Ты хотя бы злишься? - Нет, - ее губы вновь задрожали. - Почему ты не злишься на меня? – они вместе зашагали в комнату, точнее Джеймс зашагал, а Теа для вида волокла ноги по полу. – Почему ты не злишься? – вновь спросил он, когда усадил ее на кровать. Он пилил ее взглядом, пока она не ответила ему. - Я не умею долго злиться, - у нее был такой взгляд, словно ее в чем-то уличили. Она во всем снова винила себя. Для нее не было плохих людей, в ссоре ее совесть всегда заставляла винить себя, и Теа не сопротивлялась. - Даже я на себя злюсь, ты и подавно должна, - она на мгновение взглянула на него и посмотрела снова, зацепившись за одну деталь – влага, собравшаяся в самых уголках глаз. - Бак, - ее мягкий тон и жалеющий взгляд. - Не смей жалеть меня, - он присел перед ней на корточки, теперь он был чуть ниже ее уровня. – Я за всю свою жизнь столько плохого сделал, что тебе и в кошмарах не снилось, я сказал тебе, кем я был, и тебе было бы и этого достаточно, а ты все равно осталась со мной и вела себя, как ни в чем не бывало. Почему? – он изучающее вглядывался в ее невинные глаза. - Потому что я такая, - девочка пожала плечами, слегка улыбаясь Джеймсу. - Я чувствовала твое смятение в нашу первую встречу, я не могла просто так выставить тебя. А потом я была даже рада, что ты рядом, я и сейчас рада. - Господи, - мужчина помотал головой, толи ужасаясь, толи радуясь ее словам, непонятно, потому что он в любом случае слезы уже скатывались по щекам, - прости меня, я не заслужил такого обращения. - Баки, на самом деле, ты очень хороший. Слышишь? Просто с тобой произошло много плохого. - Это не оправдывает меня, - он качал головой, явно сдерживая себя рядом с ней. Мягкая сухая ладошка гладила колючие щеки, утирая с них влагу. Ей было больно смотреть на него, он сильно мучился. Теа чувствовала его печаль очень сильно, ровно, как и любую другую. Она всегда плакала, когда плакал кто-то рядом, как и сейчас. Мужчины не умеют искусственно лить слезы, и если они это делают, значит, причина весомая. От этого ей было много раз больнее. Глаза, преисполненные болью, он укрыл от девочки, скрыв лицо, уткнувшись в ее худые колени. - Баки, - она потрясла его за плечи. Джеймс приподнялся на руках, низко склонив голову. Но ей этого хватило, чтобы крепко обнять его, продолжая плакать потому, что взрослому мужчине больно в груди. Джеймс же просто был благодарен, крепко обхватив руками маленькую добрую девочку, которая продолжает поддерживать его.