Let's start with a clean slate

      Он все-таки прочитал письмо, и, убедившись, что ничего содержательного обо мне там нет, отдал его обратно. Но вот когда пришла моя очередь слушать увлекательный рассказ о его жизни, он промолчал и сделал вид, будто так должно быть. - Начинай, - с нажимом произнесла я, после чего он посмотрел на меня так, будто не понимая, о чем я говорю. Любопытство раздирало меня. Но от его насмешливого взгляда внутри все сжалось в комок, – Ты же обещал мне! – я вспыхнула ярче. - Я обещал, что расскажу, кто я, - он очень старался не улыбаться, глядя на мое обиженное лицо. - Рассказывай, - немедленно потребовала я. - Ты уверена, что хочешь знать? – я быстро закивала, он тяжко вздохнул, - Военный. И бывший наемник, - выдохнул он, ожидая моей, как он думал бурной реакции. Но я всего лишь удобней уселась на диване, и прильнула щекой к спинке дивана. Сказать, что я просто удивлена, значит, ничего не сказать. – Что думаешь? – осторожно спросил он, глядя на мое, наверное, шокированное лицо. - Рассказывай дальше, - мой голос показался мне тихим и дрожащим. - Ты хоть знаешь, кто такие наемники? – он взволновано уставился на меня как на ребенка. Мне оставалось только кивать, – И ты понимаешь, что я делал раньше? - Но ведь это было раньше? – с надеждой в голосе спросила я, сверля его взглядом. Он, чуть призадумавшись, кивнул, но, честно говоря, меня немного насторожила эта секундная пауза, – Ты скажешь что-нибудь еще о себе? – он покачал головой, – Почему? -Нечего больше рассказывать, - он лениво развел руками, и с безразличным взглядом стал разглядывать мебель в комнате, - теперь ты знаешь, кто я, - выдал он с неким сожалением. - Ты же понимаешь, что я имела ввиду не только это? - стало чуть обидно, не знаю из-за чего. Он ухмыльнулся и, оторвавшись от разглядывания мебели, с озорством посмотрел на меня. - Знаю, - уголки его губ медленно поползли вверх, - но договаривались мы именно об этом, - от безысходности я уронила голову на ручку дивана, и устало прикрыла глаза. Не знаю, может, разговор вымотал, может кофе начинает действовать, но уже появляется небольшая сонливость, и это тихое постукивание холодных дождевых капель. Ух, просто так и шепчет мне, что пора пойти и подремать. - Ты какой-то слишком веселый для наемника, - я задумалась. - Почему? - его, можно сказать, задорное настроение сменилось раздражением. - Я представляла наемников серьезными, жестокими дядьками, которые не имеют эмоций, - он ждал продолжения, - но ты же не такой. Ты улыбаешься и смеешься, ты искренний. И иногда можешь играть со своими эмоциями. - Ты точно можешь утверждать об этом? - он прищурил глаза, и заинтересованно ждал моего ответа. Я же, все проанализировав, закивала ему, - И откуда такие выводы? Ты меня совсем не знаешь. - Говорят, глаза - зеркало души. Ну, а я просто могу залезть тебе в голову. - Это нечестно. - Зато эффективно. Ладно, - вякнула я, - есть хочешь? – когда я подняла голову чтобы посмотреть на него, он, как будто подозревая меня, медленно кивнул, – Я приготовлю яичницу, ты будешь? – он, не изменившись в лице, снова кивнул. Что ж значит, придется идти и готовить ему. Готовить бывшему наемнику яичницу. Я лениво поднялась с дивана, и уже хотела взять папку в руки, но остановилась, когда Баки заговорил. - Можно почитать? – чуть поддавшись вперед, он взглянул на папку, потом на меня. Ну, думаю, если он прочтет, ничего плохого не случится. Так ведь? Придется ему довериться, хоть мне и не очень этого хочется. Но если откажу, он не дай Бог подумает, что теперь я испытываю к нему нехорошие чувства. Так что мне пришлось просто кивнуть ему, и отойти от стола. Взглянув ему в глаза, в одно мгновение мне показалось, что я заметила в них разочарование и тоску. Интересно из-за чего?       Ни секунды не простояв в комнате, я зашагала на кухню. Уже там сразу же принялась готовить, и за этим делом в голову прилетели непрошеные мысли. Он бывший наемник, интересно на кого он работал раньше? Он ушел, или сбежал, потому что ему надоело… убивать людей? Убивать хладнокровно, без эмоций, ведь по-другому нельзя. Наверное, он даже не знал, кого лишал жизни, и ради чего? Неужели ради денег? Нет, я отказываюсь в это верить, он не может быть таким! У хладнокровного убийцы не может быть такой доброй улыбки, и такого сочувственного взгляда. Да и вообще он не показался мне злым или жестоким, напротив он даже мне понравился. Он немного скрытный, не захотел же рассказывать про себя. И его рука. До этого я особо не обращала на нее пристального внимания, но сейчас мне стало интересно, что случилось с ним такого, что он лишился ее? Для меня теперь он одна сплошная загадка, которую я вряд ли так быстро разгадаю!!! Можно попробовать спросить у него, но я уверена, что он не ответит.       Я не была голодна, но меня ни с того ни с сего вдруг потянуло на сладенькое. Так обычно происходит, когда я волнуюсь или переживаю, поэтому на пути из кухни я захватила шоколадку из холодильника. Яичница уже была готова для потребления, и дабы он не ел ее холодной, я вышла в зал позвать его. Своим появлением я, похоже, отвлекла его от чтения. - Готово, - я махнула рукой в сторону двери, - иди есть, - я дождалась пока он встанет с кресла, и только тогда развернулась к лестнице. - Подожди-ка, - я остановилась и взглянула на Баки, который уже стоял в шаге от меня, - Я еще раз просмотрел письма, - сердце забилось чаще, когда он протянул мне одну из бумажек, – внизу с обратной стороны написано что-то еще, - я немедленно подставила листок на свет, и попыталась отыскать мелкий узор на листе. Я смотрела там, где он сказал, и через секунду действительно заметила их внизу, в самом уголке. Как раз в этот момент за окном громыхнула молния, да так громко, что я подпрыгнула от неожиданности. - Иди, ешь, пока не остыло, - опомнившись, произнесла я, и тут же развернулась. Как только я скрылась за лестницей, ноги буквально понесли меня к кабинету.       Я снова дрожащими руками рылась по полкам в столе, нашла карандаш, и зарисовала тот участок листка, на котором были узоры. Предложение было коротким, и вот что было написано: «Лес. 161197». И что это значит? Скорее всего, что-то должно упоминаться в письме, так как память у меня как у рыбки – три секунды. Я перечитала письмо еще раз, и меня зацепили слова о сейфе находящемся в папином кабинете.       Я повторяла про себя только одно слово – «лес». С чем это может быть связано? Сомневаюсь, что этот сейф находится в лесу. И вот появилось это знакомое нарастающее чувство, как будто ты уже близок к разгадке. Меня словно током ударило. Картины! В комнате только одна картина, на ней красками изображена маленькая поляна и вокруг лес. Я кинулась к ней с письмом в руках, и стала разглядывать деревянную раму. Она плотно прилегала к стене, не получалось разглядеть что за ней находилось. Я кинула письмо на стол, и покрепче ухватившись руками за раму, со всей силы дернула на себя. Раздался только слабенький скрип, она как-будто гвоздями была приколочена.       Возможно эта и не та картина, в доме есть еще. Но ни на одной из них не больше было изображено леса. К тому же написано, что сейф находится в кабинете. Это картина очень мне нравилась, хоть я видела ее только два раза в жизни. Не хотелось ее портить, но иногда приходиться идти на жертвы. Надо отодрать ее от стены, но сама я на такое не способна, так как силенок не хватит. Я знаю, кто мне сможет помочь!       Я побежала в гостиную, там его не было, потом я решила, что он должен быть на кухне. Я подбежала к двери, и как только схватилась за ручку, она повернулась, но поворачивала не я. И не успела я выпустить ее из рук, как дверь резко рванула вперед, унося меня за собой. Я уже была готова к встрече моего носа с полом, но не тут то было. В полете, я почувствовала, как чьи-то крепкие руки пытаются удержать меня на месте, тем самым, предотвращая мое болезненное падение. Я тут же уперлась ладонями в чье-то туловище, и меня совсем не радовало то маленькое расстояние между нами. Подняв на него взгляд, я успела заметить, что макушкой достаю ему до подбородка. Он смотрел на меня с насмешкой, которую я, наверное, всегда буду видеть в его глазах, и с удивлением. Да я умею внезапно появляться! - Да что ж за напасть такая! - провозгласил раздосадованный голос. - Спасибо, - только и сумела выдавить из себя, глядя в его глаза. Между нами повисло неловкое молчание. Он не особо-то спешил размыкать руки, что немного пугало что ли? Ну, лично меня да! Я попыталась немного отстраниться, он сразу понял, чего я добиваюсь, и разомкнул руки, выпуская меня. А на самом деле прошло всего лишь две секунды. - Ты как? – застенчиво поинтересовался он, стараясь не смотреть мне в глаза. Ну, не может он быть жестоким. - Да, нормально, - ноги сами отнесли меня от него на пару шагов. – Мне нужна твоя помощь, - поборов ком в горле выговорили я. Он, чуть поразмыслив, кивнул, и все-таки смог посмотреть мне в глаза. Я двинулась к кабинету, он, немного помешкав, пошел за мной. В ногах чувствовалась легкая слабость, из-за которой было немного сложно передвигаться, но это быстро прошло. Зайдя в кабинет, я пошла дальше, а он остался стоять в проходе. Я указала на картину и произнесла: - Ты можешь как-нибудь ее от стенки отодрать? – я стеснялась смотреть на него и разговаривать с ним, из-за того инцидента. Честно признаюсь, я никогда не была так близко к представителям противоположного пола, ну кроме своего папы, конечно. Его объятия, если это можно так назвать, оказались очень даже приятными, немного, но приятными, хотя там присутствовало больше неловкости. Сегодня меня будет обнимать только подушка.       Он, избегая зрительного контакта, с задумчивым взглядом подошел к картине, и, протянув к ней руки, подергал пару раз, на что та отозвалась противным скрипом. - Отойди, - задумчиво протянул он, я тут же отлетела за стол, и продолжила следить за его действиями уже с расстояния. Он крепко схватился за края деревянной рамы, и это действие сопровождалось странным звуком, похожим на лязг металла. Я не успела даже подумать о том, откуда он появился. В это же мгновение он железной рукой дернул картину на себя, и та, с режущим слух, рвущим звучанием, не полностью отодралась от стены. Он все еще придерживал ее, но стоило ему убрать руки, полотно, раскачавшись, повисло на маленьком съехавшем креплении в углу. На картинной раме остался продавленный след, с той стороны, где он ранее держал картину железной рукой. - Мы еще об этом поговорим, - я указала пальцем на его руку, и, забыв обо всем, в одно мгновение оказалась рядом с сейфом. Все верно, вот и он – серенький сейф.       Дрожащими руками я набрала нужную комбинацию, и отворила дверцу. На две трети он был забит деньгами, поверх лежал новый пистолет и два сменных магазина к нему, и… все. В одно мгновенье любопытство сменилось унынием. Я снова наивно полагала, что обнаружу еще одно письмо от родителей. Опровержение всему происходящему. И ошиблась. Внутри меня всклокотала ярость, вслед за этим вспыхнул мой свет.       Мне стоило больших усилий не разреветься прямо на месте, я спокойно захлопнула сейф, и проследовала к выходу. Но не успела моя нога ступить за порог комнаты, как я почувствовала легкое, теплое прикосновение к запястью. Я не стала оборачиваться к нему, а только зажала свой рот рукой, потому что чувствовала, что мое лицо уже горит красным, а слезы просятся наружу. Мне не удалось без дрожи в голосе произнести злое «Что?». Ответа не последовало, но его хватка стала крепче, и через секунду он уже настойчиво тянул меня в свою сторону. От чего-то все конечности онемели, я не смогла и сделать шага в сторону, поэтому просто позволила ему медленно разворачивать себя. Я честно старалась не плакать, но предательские слезы уже скатывались по моим щекам. Крепкие руки обняли меня за плечи. Я ощутила приятное человеческое тепло, которое он излучал. С голосом, полным понимания, он говорил мне: - Я знаю, что ты хотела там найти, - я ткнула его лбом в плечо и осталась так стоять, не трогая его руками, не шевелясь вообще. Что-то во мне сломалось, и я заплакала. Стало невыносимо стыдно, и это отразилось на моем лице, - Ну-ну, не плачь, - он старался меня успокоить, но его слова мало, чем помогали. Снова появилась тоска по родителям.       Через какое-то время я более-менее успокоилась, и, поинтересовавшись о моем самочувствии, о котором мне пришлось соврать, Джеймс отпустил меня. Я убежала в свою комнату, размышляя о причине появления странного тяжелого ощущения в груди. Доселе незнакомого мне теплого ощущения. Но даже та маленькая искорка счастья, загоревшаяся в моей груди, не могла сравниться по силе с бурей, бушевавшей в моей душе. Мой свет потух, и сейчас светил очень тускло. В комнате было темно, как будто сейчас уже вечер. Я села на кровать, обняв колени руками. Внутри зародился страх, который с каждой секундой становился все больше. Я думала лишь о том, что не хочу замыкаться в себе, не хочу «загнуться» окончательно, как это бывает во время депрессии. Как я пойду дальше одна? Ведь я всегда полагалась на чью-то помощь. Вот такая я безответственная!