Let's start with a clean slate

      Позабыв обо всем, я спрыгнула с дивана и рванула на кухню, не обращая внимания на оклики. В темной комнате мне даже не пришлось включать свет. Телефон мигал, разрываясь от глухих гудков. Чтобы там ни было, мне надо было увидеть отображавшийся номер. Когда увидела, что там высветилось, у меня внутри все похолодело, и я подумала, что такого не может быть. - Не убегай, когда я тебя зову, – раздался тихий шепот позади так внезапно, что я вздрогнула. Я обернулась, чтобы взглянуть на него, он медленно ходил по кухне, выглядывая из окон. Все его тело было напряжено до предела, во взгляде читалась явная тревога. Это передалось им мне. Внутри все сжалось от страха. Я стала чувствовать себя, как птица в клетке, вокруг которой в темноте выжидают хищники. - Ты знаешь, чей это номер? – спросил он, наконец, остановившись рядом. - Моей матери, - мы переглянусь, продолжая стоять на месте. – Как думаешь, это могут быть «они»? - Скорее всего, это «они» и есть, - его голос был мрачен и задумчив, он, наверное, не сводил взгляда с трезвонящего телефона и думал о том, что может последовать за этим звонком. - Но целый месяц прошел, как они не нашли нас раньше? - Они вряд ли обладают такими ресурсами сейчас. Я уж понадеялся, что они отложили это дело. - С чего это? – обернулась. - После того, как все узнали о ГИДРЕ, Щ.И.Т. попытается искоренить остатки этой организации. Я думал, смогу выиграть время, чтобы смыться от них. - А зачем ты им? – любопытство съедало меня изнутри. - Наверное, хотят, чтобы я снова занялся старым делом, - он перевел взгляд с телефона на меня. – А вот зачем ты им? – в ответ мне оставалось только пожать плечами, потому что я сама не знала зачем, но предположения были. - Ну, что будем делать дальше? - Не думаю, что мы теперь останемся здесь, - его слова побудили чувство грусти внутри, несложно было прочитать мои эмоции, - у нас нет выбора. Завтра утром отправимся в город за топливом для мотоцикла и уберемся отсюда. - Но куда мы поедем? – больше всего мне становилось не по себе от неизвестности.       В пути больше всего страшит то, что ты не всегда имеешь возможность найти место, где можно переночевать. Если ты не один, уже не так ужасно. Ты можешь поговорить с человеком или просто знать, что он рядом, чтоб не казалось, что ты один. Мне хотелось спросить его, почему он не уедет, оставив меня здесь? Но язык не поворачивался сказать. - Поедем в Вашингтон, - выдал он после минутного молчания. - Остановимся там буквально на несколько часов, и там же решим, - судя по унылому голосу, его тоже не привлекала эта мысль. Этот дом был для нас хорошим пристанищем, жаль, что недолгим.       Странно, когда человек, тебе малознакомый, помогает тебе же. Возможно, так он проявляет благодарность за то, что позволила ему остаться. Но долго ли так будет? С моим взрывным характером, маловероятно. Рано или поздно возникнет конфликт… рано или поздно, если мы не разойдемся раньше. Хотя, был ли у меня тогда выбор? Парень с металлической рукой, с, на вид, немалой физической подготовкой, скажи я ему «нет», что со мной стало бы? Сомневаюсь, что что-нибудь хорошее. Но о своем решении я ничуть не сожалею. - Хорошо, - согласилась с ним. - Я сегодня на диване посплю.       Он кивнул, я выскользнула из кухни, волнуясь и светясь как лампочка. Мне пришло в голову перед сном снова перепроверить содержимое рюкзака. Перерыв все, еще раз убедилась в том, что все на месте, как ни странно, меня это успокоило. Мельком я заглянула в окно, боясь увидеть там что-то ужасное. С каждой секундой мне все больше казалось, что там кто-нибудь появится, мои нервы не выдержали, я отошла от окна и задернула шторы. Завернувшись в одеяло, лежавшее ранее на кровати, я сбежала в гостиную. Джеймс стоял у окна, внимательно высматривая что-то в глубине леса. Мне в голову внезапно прилетела мысль, что у дома кто-то может стоять, что звонок может быть отвлекающим маневром, и «они» оккупировали наш дом. Но если б так было, Джеймс бы заметил это, я уверена.       Меня лишают покоя такие мысли, поэтому, выбросив одеяло на диван, я взялась распускать все жалюзи, чтобы закрыть окна.       Через секунду до меня дошел звук открывающейся входной двери. Замерев от страха, я повернулась взглянуть на открытую дверь, за ней была непроглядная тьма. И вроде было сложно передвигать ногами, потому что они были словно ватные, но и стоять на одном месте, устремив взгляд в темноту, было невозможно. Мне удалось только выключить телевизор, рядом с которым я стояла. Не зная, что дальше делать, я дергалась из стороны в сторону, не понимая куда идти. Я все-таки нашла в себе силы и драпанула на кухню, не отрывая взгляда от двери. Телефон уже не несколько минут молчал, и теперь везде воцарила тишина. Ничего больше не оставалось.       Стараясь не мелькать в дверном проеме, я буквально по стеночке двигалась к входу. Осторожно выглядывая из-за дверного косяка, старалась увидеть хоть что-то дальше нашего крыльца, которое к тому же было освещено. С улицы доносилось только пение сверчков и шелест листьев. Буквально через секунду из темноты выбежал встревоженный Джеймс, который довольно грубо, схватив за запястье, увел меня далеко от двери и захлопнул ее. - Не подходи к окнам и завернись во что-нибудь, ты сильно светишься, - он говорил отстраненным голосом. - Там кто-то был? Что ты увидел? – он абсолютно не обращал внимания на мои вопросы, мне уже приходилось подергивать его руку, что бы хоть чуть-чуть обратить его интерес на мои вопросы. - Я не уверен, - все также отстранено выговорил, смотря в сторону двери.       Вдруг, словно опомнившись, Джеймс с чем-то в руках ушел на кухню. И именно сейчас мне в голову взбрело проверить, насколько бесшумно я могу передвигаться. И или он мне подыгрывал, или я действительно тихо прошлась, но мне удалось подкрасться, и увидеть в его руках рукоять ножа. Это был кухонный нож, который вроде должен бы висеть на магнитной панели, но сейчас он сверкал багровым светом его руках. - Теа, тебе лучше выйти, - меня пронзило в то мгновение, когда он обратился ко мне. Джеймс даже не обернулся, более того на его лице не дрогнул ни один мускул, в то время как я стояла, словно в воду опущенная.       Запутываясь в ногах, я мчалась от него на диван, пребывая в малость шоковом состоянии. В голове в это же время появлялись неприятные картинки, невольно я представляла, как это происходило. То, что там, судя по всему, случилось, стало неожиданной и неприятной новостью, если учесть то, какое впечатление у меня о нем сложилось. И чем дольше я представляла всю эту картину, тем больше в груди разгорался жар, а руки холодели. И все это от страха.       Я чуть отвлеклась от мыслей, когда вдруг в кончиках пальце появилось острое неприятное покалывание, я не придала этому значения, и попыталась встряхнуть руки. Но покалывание пошло вверх по руке, превращаясь в какое-то необычное чувство. Я просмотрела на ладони и ужаснулась увиденному. Несмотря на мое обычное свечение, кроме которого вроде бы ничего не должно было быть, я увидела белые линии на руках. На пальцах они были тонкими и короткими, словно ниточки, а дальше сплетались и вились, двигаясь вверх по руке. Кожа у меня и так тонкая, так что я всегда могла увидеть синие полосы на руках. Но сейчас они были белыми, как мел, и даже для меня это выглядело очень необычно, что уж говорить о реакции других. Они белели уже на локтевом сгибе, медленно продвигаясь дальше за рукава футболки. Я чувствовала жжение во всем теле, и на лице в том числе. Мне немедленно пришлось бежать в ванную к зеркалу, чтобы увидеть, на что я теперь похожа.       Я и раньше была не фонтан, но сейчас выглядела ужасающе. Я увидела абсолютно все вены на своем лице, даже те, которых раньше не было видно. Эти линии, словно узоры из толстой паутины, покрывали совершенно все мое тело. Они были под глазами, покрывали лицо и шею, все туловище, руки, бедра и ноги. Теперь внешним видом я напоминала пришельцев из фильмов ужасов, которые прилетели на Землю, чтобы уничтожить человечество.       Через несколько минут внимательного и увлекательного разглядывания себя, узоры медленно начали исчезать в обратном направлении – от лица продвигаясь вниз по телу. Я даже и позабыла про жжение, которое теперь исчезало вместе с непонятным феноменом. Все прошло через несколько минут. Я оказалась одна в темной мокрой комнате, что было странно и сейчас противоречило всем моим интересам. Вспоминая все, что произошло за сегодняшний вечер и все, что увидела по телевизору, я пулей вылетела из ванной, ловя на себя все косяки.       Мне пришлось по памяти пройти весь путь до дивана. Я хотела быстрее завернуться в одеяло и уснуть, но мне не удавалось это сделать из-за навязчивых мыслей в моей голове. Спустя какое-то время мне удалось погрузиться в сон, но спала я очень мало, поэтому утром выглядела, как разваренный пельмень.       Вроде бы это привычное спокойное утро, но обстановка была напряженная. Мы словом не обмолвились, даже не смотрели друг на друга. По крайней мере, старалась не смотреть на него или делала это так, чтоб он не видел. Я не совсем понимала, какие эмоции испытываю сейчас по отношению к нему. Нельзя сказать, что мне становится страшно, когда он рядом, но настороженности мне теперь не занимать. Теперь я умышленно стараюсь не попадаться ему на глаза лишний раз.       Надо было одеваться, но в моем гардеробе ничего теплого не было, в основном одни толстовки, которые не могли меня согреть во время ветров. В отчаянии я решила взять что-нибудь из родительского гардероба. Помнилось мне, одежды в нем висят всегда. В небольшом шкафу на вешалках висели кожанки, только одна из которых была утепленной, но она была отцовской. Будучи на два размера больше чем мой, она висела на мне мешком, но была мягкой и теплой изнутри и оставила на себе легкий запах одеколона моего отца. Куртка доставала мне почти до середины бедра, это хорошо потому, что вечно оттягивать ее вниз мне не придется. В кроссовках тоже не поедешь, поэтому я взяла мамины сапоги. В целом вполне сносно.       Скоро мы уже должны были уехать, поэтому я заранее попрощалась со всем, что было в доме, успев закинуть в рюкзак несколько дорогих сердцу вещиц. Чуть только я спустилась вниз, Бак тут же обратил внимание на мое одеяние. Его бровь взметнулась, а выражение лица выражало явное сомнение. Я сделала вид, что не заметила его реакции, и быстро вышла на улицу, надеясь, что он ничего не успеет мне сказать.       Вскоре Джеймс тоже вышел на улицу, он двинулся в сторону мотоцикла, в то время как я ушла закрывать дверь. Не знаю, зачем это делать. К тому же, если взломщики захотят, они смогут вломиться. Но я все-таки чуть-чуть усложню им задачу.       Я заговорила с ним, пока он выводил мотоцикл к дороге: - А потом можно будет сюда вернуться? – этот вопрос долго крутился в голове, но озвучила его только сейчас, оборачиваясь на медленно отдаляющийся от нас дом. - Вряд ли, мы уедем далеко отсюда. - А помимо ГИДРЫ есть кто-то, от кого ты сейчас скрываешься? - выпалила не в первый раз, вспоминая о светловолосом мужчине, который присутствовал в его не самых светлых воспоминаниях. - Теа, хватит, - он устало засмеялся, - ты спрашивала меня уже сто раз об этом. - Ты взял с меня слово, и теперь я не могу читать твои мысли. Ну, так поделись со мной хоть чем-нибудь, я ведь ничего о тебе не знаю. - Не скажу, - кажется, он хотел, чтобы это было концом разговора.       Я понимаю, что я достаю его своими расспросами, но не возможно нормально жить с человеком, не зная о нем ничего кроме имени. Повезло, что он не собирается оставлять меня одну, что оказалось достаточно неожиданно в сложившейся ситуации. Мне кажется, с моей особенностью, при попытке скрыться на виду или в толпе, могут появиться осложнения, я стану обузой. - Это… - пыталась вспомнить имя мужчины из воспоминаний, - Стив Роджерс? – спроси почти так же скоро, как и подумала. - А почему ты бежишь от него? Он что-то тебе сделал, или ты ему? - О Господи, тебе только следователем работать, - раздосадовано произнес он, смиряя меня самым раздраженным взглядом, на который был способен.       Погода стояла отвратительная. Темные тучи заволокли все небо, с утра ни одного солнечного луча не просочилось сквозь них, и дул сильный холодный ветер.       Больше мы не говорили. В город добрались как обычно без проблем. Остановившись у стоянки, он попросил меня подождать его на улице, а сам пошел к магазину. Я осталась сидеть на мотоцикле, дожидаясь его и развлекая себя тем, что разглядываю прохожих сквозь солнцезащитные очки притом, что солнца не было. На улице находилось немного людей. Из всей темной толпы особенно выделалась светловолосая девчушка, та, что повстречалась мне в магазине в прошлый раз. И, кажется, именно она и держала меня под прицелом. Несмотря на то, что на ней были очки, за которыми не было видно глаз, так же как и у меня, я чувствовала, что она смотрит прямо в глаза. Она стояла абсолютно неподвижно, всем телом повернувшись ко мне.       Так продолжалось несколько минут. От долгого настойчивого созерцания ее естества в глазах зарябило. Все вокруг нее поплыло, а сама она запульсировала у меня в глазах. Мне показалось, что ее разум распахнут для моего изучения. Будто вокруг ее головы образовалось поле, которое позволит мне читать ее без проблем. Но такого не может быть, ведь я не вижу ее глаз, а без зрительного контакта это невозможно проделать. Но все же, если есть возможность, почему бы ею не воспользоваться?       Едва я приступила к этому делу, ее губы растянулись в лукавой улыбке, которую она тут же попыталась побороть. Во мне зародилось подозрение, и желание читать ее тут же испарилось. Поняв это, она заметно напряглась, но не отступила. Мы все с тем же упорством смотрели друг на друга, и вскоре у меня заболела голова. Я почувствовала, что куда-то падаю, как бывает с людьми во время бодрствования, и, конечно, сразу после этого пошла должная реакция. Я дернулась, словно опомнившись, и уже не сидела так твердо на своем месте, а наружная часть рук была в моей же крови, а она все продолжала капать. Только спустя секунду после этого я почувствовала что-то теплое на верхней губе и еще более сильную головную боль.       Я сразу кинулась доставать салфетки, и достала бы их быстрее, если бы не головокружение. Но все-таки мне это удалось, а вот не испачкать пару вещей не получилось. Быстро вытерев руки и приложив салфетку к носу, я замотала головой, чтобы, всматриваясь в толпу, найти светловолосую девушку. Но разве можно сконцентрировать взгляд на чем-то, когда в глазах все двоится, а мозг словно бы опух? К тому же, наверняка, ее уже след простыл. Внезапно все помутилось, кровь все еще текла из носа, и мне пришлось опустить голову, оперевшись свободной рукой о сиденье, оттого что меня затрясло. Я не могла понять, что происходит, со мной никогда ничего подобного не происходило.       Позади захлопнулся багажник мотоцикла, и через секунду в поле моего обзора появился Джеймс. Я свято надеялась, что он не посмотрит на меня, ну судя по его застывшей фигуре, он заметил. - Эй, что с тобой случилось? – его рука коснулась моего лица, что немало меня смутило. Я немедля отшатнулась и, не смотря на то, что мое тело меня плохо слушалось, подняла голову так, чтобы мне было видно его. Что меня удивило, так это, что он был взволнован. - Всего лишь кровь носом пошла, - я опустила глаза, продолжая утирать нос. Голос дрожал, и руки тоже. - Всего лишь? – он был раздражен моими словами. Увидев, что он собирается садиться, я довольно резко потеряла свою опору. Я думала, что мы сейчас уедем, но он сел лицом ко мне, вызвав этим мое негодование. - Ты что задумал? - Сиди тихо и потерпи немного, возможно будет больно, - я истерично усмехнулась, но он не обратил внимания на это. Обе его руки потянулись к моей голове, я увернулась от него, но выразительным взглядом Джеймс дал мне понять, что этого делать не стоит.       Я вернулась в исходное положение. Его железная ладонь легла на мой лоб и теперь приятно холодила разгоряченную кожу, а вторая рука двумя пальцами выискивала что-то на моем затылке. Он зафиксировал двумя пальцами какие-то точки и нажал настолько сильно, что я не смогла сдержать болезненного вздоха. И чем дольше он давил, тем больше и невыносимее становилась боль не только в затылке, но и во всей голове. Я не выдержала и минуты. - Бак, хватит, мне больно, - мой голос был похож на писк. Бывает это чувство настолько сильное, что слезы наворачиваются сами.       Я засунула в карман окровавленную салфетку, которую продолжала держать до этого, и схватила его руку на затылке, и только тогда он прекратил. - Зачем это надо было? – горячие струи уже катились по щекам, затылочная часть головы пульсировала. - Кровь продолжает идти? – он грубо утер слезы с моего лица и ободряюще улыбался, ожидая моего ответа. Кровь действительно перестала течь, я с трудом помотала головой, – И не реви ты, а то, как маленький ребенок, - он похлопал меня по затылку, вызвав новую волну боли в голове. - Вообще-то, я и есть ребенок, - он усмехнулся и пересел лицом к рулю, - Спасибо, - то было слово благодарности за помощь, но звучало оно так, будто я ворчу. Голос был тих, ибо было трудно говорить от незатихающей боли в теле.       Мои руки, обхватившие его, были слабы, и я боялась, что во время езды они не смогут больше также крепко ухватываться за него. Голова, словно свинцовая, упала на его спину. Когда мы тронулись, мне действительно стало страшно, что я могу упасть и потащить нас обоих за собой.