Старый добрый хулиган

Утро для Ишимару выдалось обычное, безо всяких там инцидентов, солнечное и красивое. Мужчина встал на час раньше будильника, который все еще сонно тикал на тумбочке и досматривал свои сны. И какие, казалось бы, сны могут присниться обычным часам? Впрочем, давайте не об этом. Киётака, накинув на голый торс чистую белоснежную футболку, подошел к окну. Во дворе стояло много машин, ожидающих своих хозяев, чтобы увезти их на работу. Где-то в многоэтажке напротив зашевелились бабули, поливая цветочки и так же глядя в окно. Ишимару слабо улыбнулся. Ему не терпелось на работу. Почему? Киётака прекрасно знал настоящую причину, но для себя он решил, что дома просто слишком скучно. Но мы ведь с вами, читатели, догадались, где собака зарыта? Киётака хочет скорее повидаться с Оовадой. Интересно, отпустили его уже? Мужчина принял утренний душ и побрел на кухню. Сегодня завтраку можно уделить больше внимания. Киётака достал две глубокие тарелки, сковородку, штуки четыре яиц и молоко. Подумав немного, Ишимару добавил к ингредиентам сыр, колбасу и одну сочную помидорку. Масло потекло по сковороде, аккуратно поставленной на плиту. С сосредоточенным видом Ишимару разбил яйца по пиалам, залил их молоком и начал перемешивать. «Нужно соли не забыть», - уточнил для себя мужчина и, отложив пиалы, потянулся к перечнице. Она стояла слишком высоко. «Сюда бы Мондо подошел…» - вдруг подумал Ишимару и застыл. Что? Мондо? Мужчина стоял на месте, сжимая в одной руке пиалу с будущим омлетом. Почему? Почему первый, кто пришел ему в голову, был именно Оовада? «Бред. Наверное, я привык полагаться на него в старшей школе», - решил для себя Киётака и подставил к шкафу небольшой стульчик. Вуа-ля! Соль и перец теперь в его руках. Размешав все, что нужно, Ишимару заметил, что сковорода давно готова к жарке. Мужчина ловко вылил на нее всю нужную ему смесь и начал ожидать готовности блюда. В спальне зазвенел будильник, словно говоря: «Хозяин, я проснулся! Да и тебе пора уже!» Киётака быстро сбегал в спальню и выключил устройство. Вернувшись на кухню, он добавил колбасы, сыра и томата. Еще пара минут, и завтрак был готов. Ишимару вывалил все себе в тарелку и кинул сковороду в раковину, к грязной посуде. - Приятного аппетита, - кинул мужчина в пустоту и принялся за еду. Что-то с ним не так. Внутри щемило какое-то противное чувство. Возможно, оно знакомо многим из вас? Мне знакомо. Чувство невидимого, несуществующего ветра внутри. Холодно и пусто… Дома у Киётаки очень давно не было никого, кто мог бы просто посидеть и выпить чай. А был ли вообще у Киётаки кто-то? Старая родительская фотография в рамочке и прошлое. Ну, еще Наеги, но Ишимару не воспринимал его, как друга. Сослуживец, ничего более. - Так и помереть в одиночестве недолго, - парень заметил странный привкус омлета только тогда, когда почти его доел. – Пересолил. Мужчина кинул тарелку в раковину и взглянул на часы. Еще полчаса. Киётака принялся за мытье посуды, медленно промокая губкой грязь на гладких глянцевых тарелках. Делал он все это, словно в трансе, задумчиво, глядя в одну точку. Что-то разрывало его голову изнутри. Мысли, много мыслей. - И как я умудрился пересолить омлет? – заключил Киётака, покачал головой и сложил вымытую посуду на специальную тряпочку около раковины. Чтобы сохла. Пятнадцать минут. Одевшись, Ишимару взглянул в зеркало: чистая, почти новая рубашка, полицейская фуражка, бейджик с его именем и фотографией напротив. Все в порядке. «Успею помыть туфли?» - спросил себя мужчина. Плюнул, обулся, как есть, и вышел из квартиры. На работу хотелось больше.

***

Ишимару не сумел удержать себя от разочарованного стона, когда, войдя в помещение с камерой временного заключения, не увидел там Ооваду. - Что-то случилось? – спросил дежурный. - Вчерашний задержанный… Которого я привел, - начал Киётака, но его перебили. - А-а-а, этот кукурузоголовый? Его друг забрал, - отозвался дежурный и снова уткнулся в газету. – А что такое? Не надо было отпускать? - Все в порядке. Просто я думал отпустить его самостоятельно. Сержант вышел из комнаты и направился в свой кабинет, отчего-то убитый тоской. Снова в теле загулял этот непонятный холодный ветер. Стало как-то противно и зябко, словно была зима. Но ничего подобного, сейчас стояла середина лета, а сержант Киётака шагал в свой кабинет. - Доброе утро, Киётака! – Наеги заулыбался и кивнул, завидев Ишимару. – Как ваши дела? - Все как раньше, разве может быть иначе? – равнодушно и обыденно отозвался мужчина и сел за свое рабочее место. Оно содержалось в идеальной чистоте и столь же идеальном порядке. Другие полицейские удивлялись тому, какая огромная разница была между столом Макото и Ишимару. Хотя, я вам скажу, Наеги не отличался небрежностью и всегда старался привести в порядок свой стол, отсортировывая ненужные вещи от нужных. Но куда ему до сержанта Киётаки, который от малейшего беспорядка впадает в ярость и раздражение? Рабочий день тек постепенно, тихо и мирно. Ни у кого из напарников не было вызовов: ни у Макото, ни у Ишимару. Оба сидели и молчали. Сержант спокойно читал томик военно-исторической трилогии, а старшина перебирал бумаги в какой-то из стопок, заполонивших его стол. Ближе к середине дня нервы старшего по званию просто не выдержали. - Так. Мне все это надоело, - отчеканил Наеги. – Сержант Киётака, у меня к вам поручение. Ишимару немного лениво оторвал глаза от заинтересовавшего его сюжета. - Но ты не имеешь право мной распоряжаться, я не в твоей… - Отставить! – Макото серьезно стукнул кулачком о стол. Киётака еле сдержал смешок. Наблюдать за тем, как этот мальчишка пытается что-то сделать со столь серьезным лицом, было достаточно забавно. - Хорошо. И что за поручение? – заложив линейку меж страниц, мужчина закрыл роман. - Пройдемте на обед, - совершенно серьезно сказал Макото, кинув пронзительный взгляд на сержанта. Последний перестал сдерживаться и рассмеялся. - Чего смешного? – возмущенно спросил старшина, вышел из-за стола и подошел к Киётаке. – Собирайся и пошли. Это не обсуждается. Мужчина пожал плечами, встал со стула и, потянувшись, пошел следом за Наеги. Через три минуты они стояли на пороге маленького кофейного кабачка, что все отделение называло «чепок». Большая, практически во всю стену, квадратная дверь выходила как раз во двор участка. Наверняка, именно по этой причине в чепке по большей части сидели полицейские. В открытые окна и распахнутую дверь влетал горячий летний ветер, вступая в схватку с вентилятором. Люди дрались за место поближе к холодку, шумели и матерились на все помещение. Киётака, ведомый Наеги, прошел к еле заметному дальнему столику, стоящему в тени. Время от времени сюда попадало свежее дыхание вентилятора, потому это скромное местечко казалось оазисом. - Мы с Киригири всегда сидим тут, - пояснил Макото. – Никто даже подумать не может, что именно здесь самое прохладное место. - Физику потому что не знают, - Ишимару пожал плечами и сел напротив Наеги. – Как повышение отметил? – спросил он. - Отлично. Правда… Кроме Киригири и парочки моих старых друзей никто и не пришел… - Макото немного расстроено вздохнул. - Потому что им это не надо, - безучастно заключил Киётака. За годы своей жизни мужчина часто встречался с тем, что отмалчиваются в стороне лишь равнодушные. Часто находил «друзей», которые постепенно отворачивались от него: сначала наполовину, потом совсем, повернувшись спиной. Может быть, именно по этой причине у него никого нет? Сержант задумчиво взглянул на маленькое меню около себя. Кофе, пиво, рыба, пару салатов… На этом список обрывался. Сержант слабо кивнул. Действительно, а что еще нужно подобному заведению? Все простенько и ничего лишнего. - Ты чего задумчивый такой? - спросил Наеги, пододвигая поближе к сержанту одноразовый стаканчик, наполненный кофе. – С утра пришел расстроенным, сейчас задумчивый… Может, у тебя что-то случилось? Киётака вздохнул. Рассказывать Наеги об этом он не видел смысла. К тому же, мужчина и сам еще не определился, что же у него случилось. - Да нет. Дома все в порядке, на работе… Тоже, - заключил сержант и сделал глоток теплого напитка. – Ты уже успел сходить за кофе? - Да. И вкусняшек прихватить, - Макото, улыбнувшись, показал пальцем на пакетик с печеньем, лежащий около них. Мужчина вновь замолк. - Как у тебя дела с лейтенантом Киригири? – бросил он, помешивая кофе ложечкой. Наеги вдруг залился румянцем, замялся, опустив голову, почесал лохматый затылок и промямлил: - Да нормально все… О чем ты? Почему ты спрашиваешь это? Сержант вздохнул. Двадцать пять лет пацану, а ведет себя, как школьник. Да-да, Ишимару вел себя именно так, когда разговор заходил о… Впрочем, чего вспоминать об этом? Мужчина прокашлялся в кулачок и уже собирался спросить что-нибудь еще, но в кармане зазвонил телефон. - Что? – сержант опешил. Неужели ему поступил вызов, но его не нашли на месте? – Я-я, подожди. Я сейчас вернусь, - пролепетал мужчина и соскочил с места. Добежав до ближайшего малолюдного места, Ишимару глубоко выдохнул и достал мобильный, приготовившись к тому, что его начнут отчитывать. Незнакомый номер. - Алло? – чуть более уверенно произнес полицейский. В конце концов, если номер незнаком, то велика вероятность того, что это не начальник. - Алло. Это Оовада, - услышал Киётака в трубке. – Я… Хотел бы встретиться. Понимаю, у тебя работа, поэтому предлагаю вечером. Когда ты будешь свободен? В груди что-то высоко-высоко подпрыгнуло, а потом опять упало куда-то в пустоту на уровне живота. Что… Оовада? Встретиться? Киётака не понимал, где он и что делает. - Да… Да я хоть сейчас готов освободиться, работы все равно нет, - быстро проговорил Ишимару, словно отчитываясь, - ты только скажи, где и во сколько, и я приеду. - Э? Ну ладно, - голос по ту сторону радиоволн звучал удивленно. – Тогда к трем часам подходи в парк. - А как ты мой номер нашел? – быстро-быстро спросил Киётака, боясь не успеть и услышать короткие гудки. - Оооо, это очень длинная история. Расскажу, когда придешь. Бывай, - Мондо повесил трубку. Мужчина стоял на месте, сжимая в руках телефонную трубку. Он сможет снова увидеться с Оовадой! Одна эта мысль вызвала на губах полицейского широкую улыбку. Ишимару уверенными шагами пошел обратно в чепок. - Кто это? – спросил Наеги. - Знакомый один, - пытаясь скрыть неудержимую радость, ответил Киётака. – Мне нужно идти. Сегодня я с работы пораньше уйду. - Чего??? – Макото аж подскочил на месте. – Ты? Пораньше с работы? Да что с тобой! Вчера опоздал, сегодня с работы пораньше уходишь… Неужели превращаешься в нормального человека на старость лет?? Парнишка смотрел на Киётаку, не скрывая интереса. Наверняка он думал о чем-то вроде: «Да что за знакомый там такой?» - На старость лет? Звучит обидно. Мне всего двадцать семь, - сержант хмыкнул и вышел из кабака. - Ну прости! Потом обязательно расскажешь, как свидание прошло! – Макото помахал рукой вслед. Ишимару кивнул, не придав особого значения слову «свидание». А ведь Наеги подумал, что у Киётаки девушка завелась… Мужчина широкими уверенными шагами шел к своему кабинету, судорожно набирая номер сменщика. Он не должен опоздать, ведь часы показывали уже полтретьего.

***

Ишимару стоял, как штык, в парке без пяти три. Мужчина даже не переодевался – покидал служебные принадлежности в кабинете и ускакал на встречу. В итоге, Киётака стоял около фургончика со сладкой ватой и то и дело нетерпеливо поглядывал на часы. Минуты тянулись медленно, словно бурлаки в сорокоградусную жару. Наконец, невдалеке показалась знакомая фигура. - Привет! Ты уже тут? – Мондо широко улыбался. Внутри все как-то подозрительно замерло, а слова застряли в горле, как рыбьи кости. - Привет, ага. О чем-то определенном поговорить хотел? – спросил мужчина. Они медленно побрели по аллее. - Да нет, просто вчерашнего разговора мне не хватило, чтобы полностью насладиться твоим обществом, - признался Мондо, доставая сигарету. – Ты не против? - Нет, главное, бычок потом в урну выбрось, - отозвался Киётака. Он не знал, что должен говорить сейчас, потому просто молча шел, слушая, как скрежещет колесико зажигалки, пытаясь выдавить из себя искорку. - И как тебя угораздило уехать в такую даль? Чем тебе наш город не угодил, а? – Оовада, прикурив, наконец, сигарету, сделал неглубокую затяжку и выдохнул струйку дыма вместе с вопросом. - Тут полицейская академия лучше. Город больше. Тогда я думал, что преступности здесь тоже навалом. Ошибся, - коротко ответил Киётака, засунув вспотевшие ладошки в карманы. Что-то внутри заставляло его сильно нервничать. - Аэх ты, - Мондо шлепнул старого друга по спине так, что Ишимару немного наклонился вперед. – У нас там знаешь, сколько этой преступности? Вон, даже я сбежал, потому что нет места для…. – Оовада заткнулся. - Что-что? Ты же говорил, что к другу приехал? – мужчина изумленно повернул голову, остановившись. Оовада сделал еще одну затяжку, не говоря ни слова. Затем вновь выдавил широченную улыбку. - Да не парься, это была шутка! – он засмеялся. Звучало весьма искренне, поэтому полицейский не стал возражать и допытывать Ооваду дальше. - Хорошо ведь было тогда… В школе. Не нужно было переживать по поводу того, где можно от копов спрятаться, - продолжал последний, но вновь осекся, заметив на себе пристальный взгляд. Повисла неловкая пауза. - Присядем? – предложил Ишимару, показав рукой на чистую лавочку. - Да, я совсем не против, - мужчины уселись по разные края лавки. - А еще в школе было здорово, когда ты помогал мне с домашкой, - Мондо неловко хохотнул. - Я не помогал, ты сам у меня списывал, - возмущенно ответил Киётака, нахмурив густые брови. После недолгого молчания оба рассмеялись. - А потом он такой: «Мондо, ты списал у Киётаки, вон, ошибки одинаковые». А ты встаешь, мнешься и говоришь: «Учитель, это я списал у Оовады, потому что…» ээээ, что там дальше было? – Оовада широко улыбался, сдерживая смех. - «…потому что я посчитал решение Оовады более рациональным», так это было, - сквозь смешки продолжил мужчина. Вновь неловкая напряженная пауза, сквозь которую лишь изредка пробивались мелкие воспоминания. Когда темы для разговора закончились, Оовада вдруг предложил: - А почему бы нам не прокатиться на байке? Как тогда, с ветерком! Киётака улыбнулся. И все-таки с годами темперамент этого человека не угас, в отличие от него… Ишимару кивнул. Они медленно побрели к дому Ясухиро. Тем для разговоров больше не нашлось. Они просто шли друг с другом, чувствуя слабое напряжение. И, тем не менее, мужчина не мог отрицать того, что ему было уютно. Оовада разгонял тот ветер, который задувал в душе утром, поломал сосульки, висевшие в холодной пустоте. А вот и знакомый нам синий изрисованный металлический забор, сверкающий боками на обеденном солнце. Оовада постучал по нему, игнорируя висевший неподалеку звонок. Тишина. - Вот же верблюд. Я ведь и в дверь позвонить могу, - ворчал Мондо и еще раз постучал по воротам, на этот раз сильнее. Кто-то громко и тяжело зашагал по гравию на крыльце. Щелчок замка – ворота были открыты. - Прости, Ясухиро, мне нужно отогнать байк, - вполголоса проговорил Оовада, а затем посмотрел на Ишимару. – Это тот самый мой друг – Хагакуре Ясухиро. Киётака с интересом разглядывал нового знакомого. Когда-то он уже видел его недалеко от этого района… - Привет, - Хагакуре махнул рукой. – А я тебя знаю. Ты вон тот магазин от воришек зачистил, - он показал куда-то в сторону другого района, где Киётака действительно когда-то задержал несовершеннолетних хулиганов. - Приятно познакомиться, - не улыбаясь, угрюмо ответил Киётака, ожидая Мондо. Судя по всему, тот старался вести себя очень тихо. - Да что ты тихушничаешь, брат? – на все крыльцо заорал Ясухиро. – Все равно у меня нет никого, - уже тише, со вздохом, добавил он. - А чего так? – спросил Мондо, тут же с жутким шумом заведя мотоцикл. - Та бабуля… Я ее нахер послал, - Ясухиро фыркнул и скрылся за забором. Полицейский немного поморщился от неуместной ругани. Нет, такая компания была ему не по вкусу. После этой фразы между Мондо и его другом состоялась еще кое-какая занимательная беседа, но Ишимару не придал ей вообще никакого значения, глядя лишь на дорогу. Он вспоминал, как они ездили раньше… Как это было круто все же – скользить в воздухе меж деревьев и переулков! Отчего-то вдруг на щеках Киётаки заиграл легкий румянец. Он вспомнил что-то, чего ему не стоило вспоминать. Мужчина покрутил головой из стороны в сторону, тряхнул волосами, словно стряхивая с головы не хорошие мысли, и посмотрел перед собой. Мондо уже ждал его, поставив байк на трассе и что-то настраивая. - Как всегда – за спиной? – аккуратно спросил Киётака, подходя к Ооваде. Тот кивнул. Ишимару вздохнул и сел позади друга. - Давненько я вот так не ездил. - Восемь лет? - Ага. На этом слова, как и диалоги, закончились. Киётака крепко обхватил торс Оовады, а тот завел двигатель. Они тронулись. Поначалу ехали медленно, пытаясь поймать какой-то ритм или попутный ветер. Позже Оовада чуть прибавил газу. Минут через десять они мчались на высокой скорости, ловко обгоняя машины, и путаясь под ногами у некоторых прохожих. Разговор, конечно, не вязался, но тишины не было тоже. Ишимару не переставал причитать, кричать что-то вроде: «Аккуратнее!» или «Сбавь скорость, дурень!» или что-нибудь еще в этом духе. Вскоре мужчину все это захватило. Он подставлял лицо ветру, испытывал некоторое приятное волнение, когда они подрезали или обгоняли машины, крепче прижимался к водителю, боясь соскользнуть… Вскоре на город начал опускаться закат, оповещая о начале вечера. - Ну что, отвезти тебя домой? – остановившись около какого-то дерева, спросил Мондо. - Если можно, - скромно отозвался Киётака. – И, если у тебя есть свободная минутка, зайдешь на чашку чая? Оовада немного удивился неожиданному заявлению. - Конечно, - участливо ответил он и вновь завел мотор. Пока ехали до дома, тишина прекратила казаться такой напряженной. В ней стало приятно и, самое главное, выносимо находиться, получая удовольствие от каждой минуты. Киётака даже немного разочаровался, когда мотоцикл причалил к его подъезду. Припарковав его, Оовада вылез из-за руля. До квартиры добрались все так же молча, иногда по очереди кидая друг на друга взгляд. Ишимару открыл дверь в квартиру и вошел туда, пропустив перед этим своего гостя. - Уютно у тебя тут, - сказал Оовада, разуваясь. Он аккуратно повесил куртку на гвоздик в шкафу и скромно прошел дальше в квартиру. Ишимару изумился: он никогда не видел, чтобы этот хулиган был настолько вежливым и осторожным. Внутри снова что-то дрогнуло. Эта перемена заставила Киётаку радоваться, но заодно напомнила, что прошло время, и они уже далеко не те мальчики, которыми были. Мужчина прошел на кухню и включил свет. Лампочка осветила комнату своим желтоватым блеском. Мондо присел на стул напротив стола. Киётака начал расставлять чашки, поставил на плиту чайник, зажег газовую конфорку и только после этого позволил себе присесть за стол, недалеко от Мондо, опираясь спиной о стенку. - И как ты до такого докатился вообще? – начал причитать Ишимару. – Разве так можно жить? Ты ведь даже надежды подавал ближе к выпуску! – мужчина говорил немного громко, из-за чего Оовада смотрел на него немного непонимающе. На самом же деле Киётака просто старался перекричать свои мысли. Их было слишком много, и все они пытались как-то намекнуть Ишимару о прошлом. - Вместо того, чтобы устроиться на работу и остепениться, ты занимаешься вот такой ерундой! Это же неприлично! Так делают только отбросы общества! – он продолжал выговариваться. – Так и не изменился со времен школы! Слова лились из него сами, мужчина вообще не следил за тем, что говорит. Мондо молча слушал своего товарища, опустив голову и мрачно улыбаясь. - Отбросы общества? Не изменился? Тогда ты тоже меня таким считал? – тихим басом спросил Оовада. Чайник на плите начал постепенно свистеть, оповещая о том, что вода уже кипит, и пора бы выключить плиту, иначе все содержимое улетучится в окно вместе с паром. Киётака встал и крутанул рычажок, отвечающий за конфорку, после чего молча разлил кипяток по чашкам. Вода окрасилась в коричневатый цвет. Ишимару сел обратно, глядя исключительно на свою чашку. Подняв же голову, он буквально споткнулся об устрашающий пронзительный взгляд Мондо, который буквально уничтожал его на месте. Мужчина чуть не икнул от накативших нервов, но упорно смотрел в ответ. Со временем взгляд Оовады изменился, стал добрее и мягче… И вот так они смотрели друг другу в глаза, ожидая какого-то особого момента. Я всегда говорил о том, что взгляды творят неистовую магию. Они полны искренности, того, что крутится в глубине души у человека. Хотя, признаюсь, иногда простого взгляда недостаточно, чтобы понять всего. Тогда приходится прибегнуть к словам. - Ты ведь не забыл о том, что то была не просто дружба? Вопрос, подобно лезвию гильотины, обрезал все: тишину, холод, пустоту, ветер, обыденную жизнь Ишимару, его спокойствие и сдержанность – все, что таким трудом наживалось Киётакой в течение этих восьми лет. - Не забыл, и что с того? Эти отношения, в конечном счете, были окончены и сведены в дружбу. И я вроде не прочь был этой дружбы, да что с ней сталось, а? Один год – и ее больше не стало. Никто мы друг другу, просто знакомые люди, которым есть что вспомнить. Мондо вдруг изменился в лице: нахмурился, на лбу появились морщинки. Он хотел, верно, сорваться, наорать и дать затрещину, да вот только… за что? За что, если все это – правда? Они оба виноваты, и эта вина сохранилась в истории, засыпанная толстым слоем песка времен. Каждое слово Ишимару резало лезвием, жалило ядовитой иглой и проникало в самую душу даже самого Киётаки. Он с трудом сдерживал слезы, произнося каждую букву своей пламенной речи. - Проводи меня, - бросил Оовада, отодвинув в сторону только-только начатую чашку чая. Мужчина понимающе кивнул. Он не стал спрашивать, зачем и почему: прекрасно все понимал. Только встал с места и пошел вслед за гостем в прихожую. - Спокойной ночи, - небрежно и даже немного грубо бросил Мондо, закрыв дверь. Повернув ключ в замочной скважине, Ишимару ударил кулаком по стенке. Он закричал что-то невнятное, непонятное, что-то, что рвалось из глубины души. Затем, опираясь спиной о стену, сполз по ней на пол. Кажется, что-то пошло не так, как хотелось бы им двоим.