Книга её жизни

Был тихий безветренный день. Солнце уже клонилось к горизонту, но прощальные лучи, которые оно бросало на землю, припекали довольно сильно, поэтому Алекс ушла в комнату. Она лежала на кровати, глядя в потолок и стараясь ни о чём не думать. Со времени приезда на дачу девушка сильно изменилась. Исчезло затравленное выражение глаз, кожа приобрела приятный золотистый оттенок, волосы, которые девушка наконец-то удосужилась помыть, блестели. Вняв убеждениям Марка, Александра сменила любимые джинсы на короткую, выше колена, синюю юбку. В этой юбке и белой футболке, с забранными в хвост волосами, было легче переносить жару. Девушка сама не заметила, как её мысли сменились снами. Она осознала, что спала, только когда проснулась от холодного и резкого дуновения. Спросонья девушка подумала, что это сквозняк, но, посмотрев на улицу, увидела, что деревья по-прежнему спокойны и недвижны. Поёжившись, Алекс огляделась по сторонам – и крик замер у неё в горле. У самой двери стоял, глядя на дочь, Леонид Варахудин. В голове Александры пронеслось одновременно несколько мыслей. Первая – радостная: "Он жив!". Вторая – страшная: "Он призрак!". И третья, печальная: "Книга продолжает своё дело". – Папа! – кажется, Алекс впервые за десять лет назвала его так. – Ты жив? Леонид Петрович покачал головой. На первый взгляд он ничем не отличался от живого человека, и только присмотревшись, можно было обнаружить неестественную бледность. Кроме того, от него исходили волны холода. – Нет, Алекс. Я пришёл, чтобы сказать тебе: твоё время скоро настанет. У девушки пересохло в горле. Голова закружилась, ладони вспотели, и Алекс порадовалась тому, что лежит, а не стоит. "Ну вот, не хватало ещё потерять сознание!" – Ты имеешь в виду, что я скоро... умру? Варахудин ничего не сказал, но его глаза наполнились такой печалью, что девушка поняла: она права. И тотчас же её охватил ужас. – Не надо, папа! Прошу тебя! Ты же любил меня, ты же любил мою маму! Не забирай меня! – Шервинова поднялась с дивана и попятилась к двери балкона, не спуская глаз с призрака. – Я не заберу тебя. Но ты скоро уйдёшь из мира живых. Алекс, поверь, я хочу этого меньше всего на свете. Но так приказано... – Кем?? Кем приказано? Куда ты попал? Куда люди вообще попадают после смерти? Лицо Варахудина стало растерянным. – Не знаю... Я словно заснул... а потом проснулся с мыслью о том, что должен прийти и сказать тебе... Прости меня, Алекс. – Нет! Это ты прости меня! Это я во всём виновата! Эта книга... – девушка бросилась вперёд, но силуэт отца начал стремительно таять. Мгновение – и от него уже не осталось и следа. Тогда девушка опустилась на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась. *** Когда вернулся Марк, ему стоило большого труда добиться от Александры связного рассказа. Наконец Шервинова объяснила парню, что случилось. Штильман, естественно, пришёл в ужас. – Послушай, ты уверена, что это тебе не приснилось? – в десятый раз спрашивал он, обнимая плачущую Алекс. – Даже если это был сон, это ничего не меняет, – в десятый раз отвечала девушка, всхлипывая. – Я же рассказывала тебе про те, давние сны. – В которых к тебе приходила женщина в чёрном? Она кивнула и высморкалась. – А что написано в книге? – Ничего, что могло бы тебя удивить. – Алекс кивнула в сторону – там лежал раскрытый фолиант. Марк подтянул том к себе и, полистав страницы туда-сюда, обнаружил такую запись. «Проснувшись от сквозняка, Александра увидела в комнате призрак своего недавно умершего отца. Он сказал, что девушка скоро умрёт и исчез, оставив дочь в отчаянии». – Когда она появилась? – Не знаю когда, но я нашла её только после встречи с ним. – Алекс снова всхлипнула. – Послушай, всё не так уж плохо! – Марк захлопнул книгу и обнял девушку. – Я не дам тебя в обиду, обещаю! К его удивлению, Алекс отстранилась. – Не надо, прошу тебя. – Не надо чего? – Не надо меня защищать. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. – Но я без тебя всё равно жить не смогу! – Сможешь, Марк, сможешь. Ты сильный, ты справишься... – Не говори так, Алекс, прошу тебя! Ты тоже сильная, ты не должна сдаваться! Не смей опускать руки! – А я посмею! – в серых глазах сверкнули искры. – Раз уж мне суждено умереть, то я, по крайней мере, не утащу с собой на тот свет никого из близких! Пока Марк обдумывал аргументы для возражения, на лице Александры неожиданно появилось задумчивое выражение, и она произнесла: – А что, если тот, кто создал книгу, хочет уничтожить тебя, а не меня? Мы искали среди моих врагов, а вдруг это твой враг? Парень пожал плечами. – У нас с тобой общие враги, так что я не вижу особой разницы. Я не представляю, кто бы мог вредить мне таким образом. Александра снова задумалась, а затем решительно тряхнула головой: – Ладно! Раз уж смерть так близка, то надо провести последние дни жизни с пользой! Она храбрилась изо всех сил, но Марк видел ужас в её взгляде. И тут ему в голову пришла идея. – Хочешь, я что-нибудь сочиню для тебя? Прямо сейчас? – Хорошо, я согласна, – помедлив, ответила она. – Только давай уйдём отсюда. Мне до сих пор кажется, что у двери кто-то стоит... – Пойдём на улицу, там уже не жарко, – согласился Марк. *** "Ночь была тихой и жаркой. Небо приобрело цвет воронова крыла и отливало иссиня-чёрным в лучах луны. Полночное светило, казалось, поставило своей целью превзойти солнце. Оно рассыпало серебряный град во всех местах, каких могли коснуться его лучи. Луна целовала воздух, а звёзды наблюдали за этими ласками издалека, тоскуя – ведь они не могли подарить весь свой свет земле. Река текла спокойно и ровно. В её прохладных струях отражался лунный свет. Через всю водную ширь распростёрлась перламутровая, нестерпимо искрящаяся и переливающаяся дорожка. В такие летние ночи, в полной гармонии воды, воздуха и ночного светила на берегу устраивали свои пляски русалки. Запоздавший путник мог обнаружить у реки удивительную картину – десятки молодых девушек, чью наготу скрывали лишь длинные волосы, плясали на лунной дорожке, смеясь и брызгая друг в друга водой. Их кожа казалась полупрозрачной, а глаза сиянием не уступали звёздам. Но в эту ночь русалки, видимо, танцевали в другом месте. Лишь одна из них, выскользнув из прибрежных кустов, в задумчивости опустилась на песок. Лунный свет рассыпал жемчуга в чёрных девичьих волосах и отражался в больших серебристо-серых глазах. Кожа русалки была белее алебастра. Это дитя ночи и воды носило красивое человеческое имя Александра...". – Марк, перестань! Ты меня захвалишь! – воскликнула сидящая у воды девушка. Молодые люди уютно устроились на песке. Волны с негромким шелестом накатывали на берег и тут же отступали. Алекс распустила волосы, и их теперь трепал лёгкий ветерок. Идиллия казалась полной, и от мысли, что всё это скоро рухнет, у Марка сжималось сердце. – Ты великолепно пишешь, – произнесла Алекс. – Ты обязательно станешь великим писателем. Жаль только, что я, скорее всего, этого не увижу... Марк осторожно отложил блокнот и фломастер и придвинулся поближе к девушке. – Жизнь так прекрасна, а я умираю, не увидев большей части её красот! – добавила та. Затем Шервинова перевела взгляд на Марка и совсем другим тоном добавила: – Но зато, если бы не эта книга, мы бы, возможно, никогда не признались друг другу в любви. У Марка пересохло в горле, он хотел что-то сказать – и не мог. А Алекс между тем продолжала: – Я рада, что ты был моим другом. И я рада, что ты меня любишь. Лунные блики продолжали играть на воде. Банальность, но влюблённым казалось, что весь мир застыл, и они сейчас одни на планете. Нет ни жуткой книги с её неразгаданными тайнами, ни призраков, ни смертей... Александра прижалась губами к губам Марка. Тот притянул к себе девушку, провёл ладонью по пушистым волосам, погладил по спине... Возможно, в другой обстановке они и смогли бы остановиться, но слишком ярко сверкала лунная дорожка и слишком тихо было вокруг. Убаюкивающе звучала вода, и можно было представить, что всё происходящее – сон. Прекрасный сон, из которого не хотелось уходить. – Марк, – прошептала девушка, когда тот скользнул ладонью под её юбку. – Это неправильно. Мы не должны так делать... – Всё правильно, – шептал в её полураскрытые губы Марк. – Другого шанса может не быть... Их шёпот растворился в густой темноте, скрывшей юношу и девушку от всего мира. Марк и Алекс знали, что то, чем они занимаются, носит название "первородный грех", но само они это грехом не считали. Да и можно считать грехом любовь – чистую и не имеющую границ? Долго, бесконечно долго тянулась ночь – рассвет словно медлил, чтобы не мешать двоим на берегу. Журчала река, и плясала, колебалась на ней лунная дорожка.