Never say never

- Почему я? - вырывается у меня, пока Стайлз, безуспешно пряча удивление, рассматривает мои слаксы и спортивный топ. - А кто? - хмыкает он, справившись с собой. Я нарочито небрежно пожимаю плечами: - Пэрриш? Его сердце сбивается с ритма, совсем чуть-чуть, но голос вполне спокоен: - Ты его после Дома Эха видела? На нем же живого места нет, а тут я со своими просьбами. Я знаю, что он врет. (Что у нас частое явление в последние время) (То есть было... У нас) Что это, ревность? Потому что Лидия словно прикипела к заместителю? Ее недавно парализовало, и вытащил ее из лечебницы именно Стайлз, а теперь она часами просиживает в коридоре, пока Пэрриш в кабинете шерифа пишет объяснительные по поводу расплавленных решеток в КПЗ? Я предлагаю новый вариант: - Скотт? - Я не хочу ни о чем просить Скотта. (Тут мы совпадаем) Я тоже не хочу разговаривать со Скоттом. Я знаю, он предлагает помощь от всей души, что он беспокоится и обо мне, и о Стайлзе. И знаю, что ему больно, потому что мы оба отвергаем его протянутую руку. Но мне так проще. Он чувствует, что есть что-то, кроме Стайлза, а это опасно. В первую очередь, для него самого. Он начнет отговаривать, начнет пугать убийством... Но это для него страшно, не для меня. Я уже убивала. И я не боюсь... Убийц. Стайлз стоит и ждет, знает, что я упряма. - Лиам? - наконец выдыхаю я, и он нервно смеется: - Если бы я хотел умереть, я бы не обратился к тебе. (Я давлю глупый, совершенно ненужный всхлип, и он так и повисает в груди давящим комком) Я выпрямляюсь и киваю: - Хорошо. У оборотней болевые точки в основном... Он тихонько хмыкает, но я слышу: - Что? - получается чересчур резко. - Ничего, просто... - он мотает головой. - "Болевые точки". (Я не буду это комментировать) (Ему смешно, что я без него не забросила учебу?) (Это оскорбительно) (Я возмущенно соплю, потому что это лучше, чем плакать) - ...Такие же, как у людей. Глаза, горло... - я иллюстрирую. - Живот. Но до них сложно добраться, не забывай про когти и реакцию. Очень уязвим нос - у обращенных. По зубам не бей, больно будет обоим, но тебе больше, плюс, ты не исцеляешься. Ты человек, поэтому пользуйся уловкам, вроде аконита в морду, или... - Он на аконит просто наплевал с большой колокольни. И на рябину тоже. Я не успеваю отвести взгляд, и секунду мы пялимся друг на друга, и я мучительно раздумываю о том, чтобы попросить е г о помощи, но тут Стайлз моргает, и я прихожу в себя. Как бы что выглядело? (Стайлз, хочу убить свою мать, идеи есть?) Нет, не буду я его в это втравливать. Никого не буду. Я дергаю плечами: - Серебряные пули у Арджента попроси. - Ага, и серебряный пистолет, - фыркает он, и я слышу скрип зубов, и прячу улыбку. (Он всерьез подкатывал к Ардженту с такой просьбой?) - Не ходи с ним, - вдруг говорит он. - Не говори. Я знаю, о ком он. Я изнутри кусаю щеку. (Я хочу его обнять) (Я хочу уткнуться носом в его шею, пряча руки под его футболкой) (Я хочу, чтобы он перестал злиться) - Я не злюсь, - говорит он, словно слыша мои мысли. - Я не разозлюсь, если ты... Поверила... В то, что он там загородил. Просто... Больше не верь ему. - Я не буду, - сипло говорю я, и глаза невыносимо щиплет от слез, так что я отворачиваюсь. - Слушай, я совсем забыла, что у меня дополнительные занятия по математике, лучше не опаздывать. Ты все-таки позвони Пэрришу... - я украдкой вытираю мокрую щеку. - Ладно. Позвоню. Хоть чувак и классный, но меня все-равно от него малость в дрожь бросает, как вспомню, как он перевернул джип... Но я позвоню. - Ага, - хрипло реагирую я и сбегаю. (Мы же расстались, да?) Самый свой главный вопрос я так и не задаю.