Never say never

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. (Ненавижу!) Он хрипит, меня царапает по ушам и изнутри. Я сижу на полу в коридоре. Вокруг царит темнота, и я дышу тихо, потому что иначе меня выведут. Попытаются вывести, и я кого-нибудь убью. Попытаюсь убить, потому что у Стайлза двустороннее воспаление легких, и меня к нему не пускают. Я слышу, как он тяжело дышит. Палата на шестом этаже - это ровно на пять этажей надо мной, и еще немного, и я полезу на стенку. Во всех смыслах. Он задыхается, и я слышу, как шелестят его легкие. Если бы здесь была Мелисса, я бы уже была там, наверху. Но Мелисса в кои-то веки устраивает свою личную жизнь, а охранник у лифта как назло не думает засыпать. Я прячусь за кадкой с развесистым цветком, потихоньку нервно обдирая его, и слушаю, как тяжело бьется сердце Стайлза, и мне опять хочется плакать. (Оказывается, я жуткая плакса, когда речь заходит о Стилински) Его душит кашель, и я слышу, как стеклянное донышко граненого стакана сталкивается с поверхностью тумбочки возле его кровати, на какое-то время приступ отступает, и он сипло дышит, а затем раздается какой-то странный цокающий звук. Охранник цепко оглядывает больничный коридор, насколько хватает света его фонарика, я же сжимаюсь в комок. (На заметку: идя в засаду, отключайте у телефона даже вибро режим. В тишине его отлично слышно) Иди спать Сам спи Малия Я почти слышу его вкрадчивый голос. "Малия, вали-ка в кровать". Не пойду "Тебе завтра в школу", продолжает бормотать воображаемый Стайлз. Стайлз наверху шумно пьет воду. Я прогуляю "Малия!" (Тут он бы рассердился из-за моего упрямства) (Люблю его злить) Оставь несчастный фикус в покое Я отдергиваю руку от цветка. На месте гладких больших листьев болтается изрезанная когтями труха. Он снова кашляет, и я начинаю фантазировать, как вырубила бы охранника. Кажется, нам обоим не хватает воздуха.