Never say never

Он выползает из ванной размягченный, сонный и разомлевший - все, как я люблю. (Ну просто хватай и беги) Он долго стоит возле шкафа, пытаясь найти кусачки для ногтей, которые я в очередной раз забыла положить на место, потом сдается и вытаскивает маникюрный набор из моего рюкзака. (Лидия все лелеет мечту о моем приличном внешнем виде) Валится рядом, задевая меня влажным разгоряченным боком, с его волос еще и капает потихоньку, и я беру маленькое полотенце из шкафа и сажусь за его спиной, ероша ему волосы и жмурясь от удовольствия. От Стайлза пахнет ментоловым шампунем от перхоти. (Еще ни разу не видела, что это такое, но про нее часто ворчат по телевизору) Я чихаю. Мы заканчиваем примерно одинаково по времени, и он, мало стесняясь меня, выкидывает полотенце в корзину и лезет за пижамными штанами - снова к шкафу. (Ну и правильно, чего я там под полотенцем не видела) И рожа у него така-ая довольная. Потом он ложится рядом - левая половина кровати, все честно - и тянет меня к себе, как огромную подушку, и автоматически нюхает меня, затесавшуюся ему подмышку. В плохие дни после этого мы просто отрубаемся, но иногда он щипает меня за попу и сурово сверлит взглядом: - Плохой койот! - и ржет. - Грязный койот! (Почему плохие?) Мне приходится "утечь" с кровати, чтобы через несколько минут позвать его "потереть мне спинку". Во второй раз из ванной выползаем мы оба пахнущие апельсинами и кофе - у меня ужасно вкусный гель для душа. (Вот это я называю отличным завершением дня) Чистым койотом тоже быть неплохо.