Доброе утро, солнышко!

Красная как рак Бет влетела в аудиторию и, низко опустив голову, поспешила занять место рядом с Джеммой на одном из задних рядов. Тяжело дыша, девушка сползла по стулу ниже, пытаясь казаться как можно незаметнее. Однако сделать это было почти невозможно, и не только потому, что благодаря огненно-рыжей шевелюре она выделялась как рождественская елка в темноте. Аудитории в университете были построены по принципу амфитеатра, так что даже задние ряды можно было отлично рассмотреть с места преподавателя. И хотя девушки сидели довольно высоко, их было прекрасно видно. — Что случилось? — шепотом спросила Джемма, взволнованно глядя на Бет, едва та упала на стул. — А как ты думаешь, — прошептала в ответ Бет. — Встреча с прекрасным состоялась. Джемма скривилась и хотела произнести что-то утешительное, но тут двери аудитории громко хлопнули, и внутрь зашел донельзя довольный профессор. Все студенты мгновенно замолчали и настороженно уставились на мужчину. Полу-улыбка, игравшая на его лице, предвещала что-то ужасное, так как еще ни разу за всю адскую неделю они не видели его настолько счастливым. Как кот, поймавший особенно увертливую мышь. Тишина стояла настолько полная, что было слышно, как где-то по-соседству играла музыка. Профессор О’Брайан обвел глазами аудиторию, нашел исковую рыжую шевелюры и улыбнулся еще шире. Бет, почувствовав его взгляд, сползла еще ниже, почти полностью скрываясь под столом. Она отлично понимала, что этот взгляд не предвещал ей ничего хорошего. — Сегодня знаменательный день, — произнес, наконец, профессор. — Сначала я собирался устроить вам сравнительный анализ раннего творчества Шекспира, закрепить, так сказать, пройденный материал, — по рядам студентов пронесся едва различимый стон отчаяния. — Но потом, совершенно внезапно, планы мои поменялись. Так что можете расслабиться, — О’Брайан усмехнулся, глядя на то, как облегчение проступает на лицах несчастных студентов, — сегодня я не буду вас пытать. Джемма недоуменно посмотрела на Бет. — Так что ты говоришь произошло, что он таким добрым стал? — поинтересовалась она, глядя на подругу с подозрением. Та пожала плечами, чувствуя, что радоваться еще рано. Так и оказалось. Сделав небольшую паузу и дождавшись, пока в аудитории снова воцарится тишина, профессор продолжил: — Однако не все почтили нас своим присутствием на предыдущих занятиях. Разве это честно, что кто-то страдал, а кто-то отсиживался дома? — будто сам у себя спросил О’Брайан, глядя в потолок. — Конечно не честно. Поэтому я со всей любезностью приглашаю некоторых студентов к доске, — профессор взял в руки журнал и, пролистав несколько страниц, и стал громко перечислять фамилии несчастных жертв: — Дуглас, Маккелтар, Стивенс и… — сердце Бет сделало кульбит, — Карлтон. — Если что, то изображай припадок, — прошептала напоследок ей Джемма. — Я скажу, что у тебя эпилепсия, и мы будем спасены. На трясущихся ногах Бет вышла к доске вместе с тремя такими же неудачниками, как и она. Только в отличие от ее однокурсников, Бет знала совершенно точно, что ее ждет. Если тех О’Брайан просто помучает и отпустит, то ее… Крохотный огонек надежды, что он просто забудет все, что было, потух еще в коридоре, когда тот смотрел на нее, как на законную добычу. И теперь он определенно хотел отыграться за целую неделю прогулов. — Как приятно видеть всех вас, — улыбаясь, произнес профессор, опускаясь в преподавательское кресло. — Особенно вас, мисс Карлтон. Я был крайне разочарован, что вы пропустили столько интереснейших занятий. — У меня были уважительные причины, — пробормотала Бет, внимательно разглядывая пол. — Да что вы, — притворно удивился профессор. — От моего предмета вас даже смерть не спасет. К тому же, вам все равно придется все пропуски… отработать, — выделив голосом последнее слово, сказал он, глядя на Бет взглядом, который не предвещал ничего хорошего. — Что касается вас, джентльмены, — продолжил О’Брайан, поворачиваясь к товарищам Бет по несчастью, — то вам отрабатывать пропуски не обязательно, так как я уже поставил всем минусы за пропущенные тесты. Все трое недоуменно воззрились на профессора. Это были трое футболистов, которые прогуливали занятия чаще, чем забивали мячи, однако благодаря тому, что в команде университета они занимали не последнее место (а у одного из них отец состоял в совете попечителей), баллы за пропуски им не снимали. — Простите, что? — спросил, наконец, Арти Маккелтар. Профессор был далеко не субтильным, однако на фоне громадного, как скала, студента, он казался крохотным. Бет мстительно пожелала ему как-нибудь встретить Арти в темном переулке. — У вас еще и со слухом проблемы? — удивленно поинтересовался О’Брайан. — Тогда вам нечего делать в спорте. Тот и так понижает уровень способностей, а в вашем случае… Пожалуй, мне стоит поговорить с ректором. Арти порывался показать наглому профессору, что значит а) быть горилло-подобным и б) иметь влиятельного папочку, но приятели его придержали за руки, недовольно глядя на профессора. — Вы свободны, джентльмены, — проговорил О’Брайан, усмехаясь. Парни переглянулись и молча попятились назад. Бет попыталась смыться под шумок, однако профессор вовремя это заметил и добавил: — А вас, мисс Карлтон, я попрошу остаться. Нам с вами предстоит провести много времени наедине, знаете ли. — Профессор О’Брайан, прошу вас, отпустите меня, — шепотом взмолилась Бет, едва однокурсники отошли в сторону. Профессор посмотрел на нее так, что не будь девушка и так вся красная от переполнявших ее эмоций, ее лицо залила бы краска. — О нет, моя прелесть, — самодовольно ухмыльнулся Эван О’Брайан. — Никуда ты теперь не денешься. Следующая неделя обернулась для Бет нескончаемым кошмаром, от которого невозможно было проснуться. Днем она подвергалась моральным пыткам, а ночью — ментальным, так как профессор снился ей с постоянным упорством. Однако содержание снов менялось от леденящих кровь триллеров в стиле Мартина Скорсезе до более бытовых картин с пятьюдесятью оттенками серого. Каждое утро Бет с ужасом понимала, что ее ждет. Пронзительные взгляды и невозможно пошлые комментарии О’Брайана, которые, к тому же, никто кроме нее не слышал, доводили девушку чуть ли не до сердечного приступа. Она надевала самую закрытую и мешковатую одежду, которую только могла отыскать в своем гардеробе, но это не спасало. Казалось, будто профессор обладал рентгеновским зрением, так как Бет практически чувствовала, как его глаза скользят по ее телу, пока она стоит у доски и пытается думать о Шекспире. Мало того, что профессор не давал ей сосредоточиться, так он еще и придирался к каждому ее слову. Спасало Бет только то, что она в принципе любила творчество знаменитого драматурга и помимо заданных произведений прочитала и все остальные. Спасало – да, но не сильно. Стоило ей повернуться спиной к О’Брайану, как тот моментально начинал отпускать грязные комментарии по поводу ее пятой точки, задрапированной таким количеством ткани, что, казалось, будто ее вообще не существует. А если Бет имела неосторожность сказать что-нибудь двусмысленное… Никто из студентов не понимал, что конкретно происходит у доски. Все, что они видели — это красная как рак Бет, мямлящая что-то неразборчивое, и недовольный профессор О’Брайан, заваливавший несчастную девушку вопросами. Однако чем дальше, тем это становилось подозрительней. Наконец, за ланчем, за столик, за которым всегда обедали только Бет и Джемма, подсел давешний сын богатого папочки — Арти Маккелтар. — Слушай, Карлтон, что у тебя за проблема с Ирландской Занозой? — спросил он, плюхнувшись на стул рядом с Бет. Бет недоуменно посмотрела на Джемму, та ответила ей таким же взглядом. — Для начала поясни мне, с какой радости ты тут уселся, — бросила Джемма, которая всегда недолюбливала спортсменов. Хотя те и являлись бесценным источником информации об интересных и несомненно грязных похождениях местной «элиты», она считала их слишком тупыми, чтобы завести с кем-то доверительные отношения. По крайней мере, так считала Бет. — Ты имеешь что-то против? — подняв бровь, ухмыльнулся Арти. — А что, не заметно? — Никогда не могу понять, когда мне отказывают, а когда, наоборот, приглашают, — вздохнул в притворной грусти Арти. — Но вот вчера ты, кажется, была совсем не против. Бет поперхнулась горячим шоколадом. — ЧТО? — воскликнула она, глядя на пунцовые щеки подруги и на самодовольную ухмылку Арти. — Серьезно, Джем? С ним? — Это все текила, — пробурчала та, сверля недовольным взглядом парня. Тот только рассмеялся. Бет хотела хорошенько тряхнуть ее, но тут по обе стороны от нее плюхнулось еще два подноса. Подняв глаза, она узнала закадычных дружков Арти, тех самых, которые оказались в черном списке О’Брайана: Марти Стивенс и Рикки Дуглас. — Ну, отлично, — саркастично произнесла она. — Больше футболистов. Кого еще позовешь, Джемма? Может быть всю группу поддержки? — Я их не звала, — все так же недовольно пробурчала Джемма. Краска не сходила с ее лица. — Как и тебя, — бросила она Арти. — Выскажешь мне свои возражения вечером, — заверил ее Арти, окинув таким взглядом, который вполне мог войти в золотую коллекцию похотливых взглядов Эвана О’Брайана. И Джемма (Бет не поверила своим глазам!) замолчала. Уткнувшись глазами в стол, она взяла яблоко и стала сосредоточенно его грызть, но Бет сумела разглядеть крохотную довольную улыбку на ее лице. Она даже не знала, как на это реагировать. Заставить главную сплетницу университета замолчать было практически невозможно. Джемма сама про себя говорила: «Фонтан пальцем не заткнуть». А тут такое… «И как я это пропустила?» — подумала девушка, наматывая рыжий локон на палец. — Так что там с О’Брайаном? Ты испортила его любимый сборник стихов? — спросил Арти, пока Бет еле-еле отходила от шока. — Я… я не знаю, — пожала плечами Бет, стараясь не глядеть никому в глаза. Она всегда была неважной лгуньей. — Просто пропустила неделю. — Так или иначе, у него на тебя большой стояк, — сказал Арти, а в следующий момент ему пришлось хлопать по спине подавившуюся кусочком яблока Джемму. — Что?! — хлопая глазами, выдавила Бет. — Что ты сказал?! — Ну, чем-то ты его сильно бесишь, — пояснил Арти, все еще хлопая Джемму по спине. Яблоко все никак не хотело выходить. — Есть идеи? — Ни единой, — вздохнула Бет, опуская голову на скрещенные руки. — Может быть написать на него коллективную жалобу? — подал голос Рикки, с опаской глядевший на Джемму. Та сумела избавиться от яблока, но глядела на всех такими бешеными глазами, что становилось страшно. Это был тот самый взгляд «я-знаю-но-не-могу-рассказать», и Бет порадовалась, что взяла с Джеммы обещание. — На основании чего? Мы прогуляли кучу занятий, не сдали тесты, — Бет покачала головой. — Тут жалобы не помогут. Он только обозлится и будет издеваться надо мной еще больше. — Кстати, почему только над тобой? — спросил Марти. — Нас он послал куда подальше, хотя мы вообще-то не последнее место в универе занимаем. А тебя каждое занятие донимает… — Да я ж говорю, стояк у него на нее, — вставил Арти, отодвигая яблоко подальше от Джеммы. — Причем в этот раз я говорю в буквальном смысле, — пояснил он специально для Джеммы, которая тут же закашлялась, выпячивая густо обведенные подводкой глаза. — Не говори ерунды, — возмутилась Бет, нервничая. — Ничего у него нет. — Ага, а ты значит смотрела, что там у него в штанах происходит! — воскликнул Рик, смеясь. – Эй, может, ты специально перед ним виляешь… — Рик вздрогнул, будто его пнули под столом, — всякими местами, чтобы он на тебя внимание обратил? — Что? — Бет вскочила на ноги, опрокидывая стул. — Так вот значит, что вы думаете! Что я… Она не могла поверить своим ушам. Неужели это издевательство со стороны выглядело так, будто Бет сама… Девушка сжала кулаки и почувствовала, как в ней поднимается волна неистовой злости. Ее волосы, и так взлетающие при каждом движении, воинственно встопорщились, а глаза практически метали молнии. — Как. Меня. Это. Все. Достало! — стараясь не закричать, произнесла она. — Знаете что? Я не буду больше это терпеть! — Остынь, рыжая, — Арти тоже встал. — Никто не думает, что ты нарочно привлекаешь внимание О’Брайана. Просто он так тебя третирует, что это подозрительно. — Третирует? — подала голос Джемма. — Ты что, словарь себе купил? — С меня хватит, — выдохнула Бет, опускаясь обратно на стул, который поднял кто-то из парней. — Мне надоело, что ему все сходит с рук. — Ну, так перестань вести себя как ранимая фиалка, — Джемма дернула Арти за рукав, усаживая. — Какая лучшая стратегия? Нападение! — Да… Ты права, — медленно произнесла Бет, в голове которой появился коварный план. — Эван О’Брайан пожалеет, что вообще решился со мной связаться.