Доброе утро, солнышко!

Джемму мучало чувство дежавю. Сначала все было довольно обычно. Девушка спокойно сидела за столом перед ноутбуком, лениво роясь в последних сплетнях. Хандра, появившаяся после того, как Бет заявила, что прекращает пытать О’Брайана, медленно, но верно оплетала ее своими липкими лапками. Такое часто случалось, когда Джемма внезапно понимала, что с ней самой не происходит ничего знаменательного. Да, она известна на весь университет, да, ее блог обсуждают на каждом углу. Но сама она? Ничего. Поэтому Джемме ничего не оставалось, как заварить себе чаю покрепче, подлить в него немного бренди, закутаться в одеяло и с головой окунуться в омут последних новостей. Как правило, это помогало ей забыть о собственной никчемности и снова зарядиться журналистским пылом расследования. И это почти удалось, как вдруг… Дверь в квартиру распахнулась, ударившись о стену. Внутрь, подобно маленькому урагану, ворвалась Бет. Ее лицо было бледным, еще бледнее, чем обычно, а глаза смотрели на девушку так дико, будто Бет только что была свидетелем второго пришествия. Джемму посетило чувство дежавю. — С тобой все в порядке? — спросила она, на всякий случай отодвигая чашку подальше от ноутбука. Бет замерла посреди комнаты, отсутствующе глядя на соседку. Ее мысли явно блуждали где-то далеко. — Да… да, — закивала головой Бет, подражая китайскому болванчику. — Все хорошо. Все замечательно. Я бы даже сказала бесподобно. Я просто… мне надо. Я… мне надо, — повторила рыжая и скрылась в своей комнате, проносясь мимо Джеммы также стремительно. Девушке осталось только недоуменно посмотреть на закрывшуюся дверь. Несколько минут спустя послышался жуткий грохот. Джемма вскочила на ноги и, захватив чашку, побежала в комнату Бет. Та сидела на полу возле шкафа в окружении упавших с полок книг. — Ты явно не в порядке, — заметила Джемма. — Выкладывай, что случилось. — Ничего не случилось! — резко воскликнула Бет, потирая затылок. — Я просто облокотилась на шкаф, а он качнулся, и книги… — Я не про погром в твоей комнате, — Джемма поставила чашку на письменный стол и скрестила руки на груди. — Ты расклеила фотографии? Бет отвела глаза и затеребила волосы, окружавшие ее голову рыжим ореолом. — Бееет, — протянула угрожающе Джемма. — Так расклеила или нет? — Я не успела! — в голосе девушки слышались истерические нотки. — Там был О’Брайан, понятно? Он застукал меня и… — И что? — живо поинтересовалась Джемма, для которой эта история обрела новый интерес. — И ничего, — коротко ответила Бет, отворачиваясь. Она поднялась на ноги, отряхнулась. Начала собирать книги, но они выпали из ее дрожащих рук. Тут-то Джемма и заметила, что все тело ее подруги мелко подрагивало. — Эй, — она взяла ее за локоть и насильно усадила на кровать. – Бет, что произошло? Ты сама не своя. Пока Бет, пряча глаза, собиралась с мыслями, Джемма взяла чашку, от которой шел успокаивающий запах бренди, и уселась на кровать рядом с ней. Девушка выглядела… разбитой, за неимением лучшего слова. Потерянной. — Я сделала все, как мы планировали, — начала Бет без раскачки. — Подождала, пока уборщицы пройдут, пока все покинут здание. Потом добралась до зала без приключений. А внутри, — она истерически хихикнула, — увлеклась. — Как увлеклась? — вставила Джемма, пользуясь паузой. Бет смущенно покосилась на нее: — Ну, я залезла на стол О’Брайана и начала скандировать всякие глупости. И именно на этом моменте он меня застал. Он вообще все время был внутри. Джемма поперхнулась, с трудом представляя эту сцену. С сомнением посмотрев на чашку в своих руках, она сунула ее Бет со словами: «Тебе нужнее». Бет отхлебнула и тут же закашлялась. — Что это за гадость? — спросила она, принюхиваясь. — Чай с бренди. Правда, бренди там больше, чем чая… — пожала плечами Джемма. — Но ты не отвлекайся. Что случилось потом? — Потом… — Бет вздохнула. — Потом, мы начали спорить. Он меня разозлил, прижал к стене… Ну я и врезала ему между ног. — Ты… ты не могла! — расхохоталась Джемма, представляя лицо профессора в тот момент. — Да вот как-то смогла, — Бет снова вздохнула, перебирая пальцами рыжие кудри. — Так, а что дальше? — Ты ведь не дашь мне страдать в одиночестве, да? — Джемма отрицательно покачала головой. — Ладно, — сдалась Бет. — Дальше он увидел фотографии. Не знаю, какие эмоции у него это вызвало, но он будто выпал из реальности на несколько минут. Я хотела сбежать, пока он в прострации, но он снова ожил, и сказал, что если я прямо сейчас уйду, то с универом я могу попрощаться. — И что, ты просто взяла и ушла? — округлила глаза Джемма. — Я хотела, — Бет спрятала лицо в ладонях. — Боже, ну почему я тогда просто не ушла? Ничего бы не было! — А что-то было? — в голосе Джеммы слышалось ничем не прикрытое любопытство. — Он назвал меня слабой и трусливой дурой! Понимаешь? Слабой и трусливой дурой! Я начала кричать на него, ударила несколько раз, но он все насмехался надо мной. А потом… — Бет внезапно резко покраснела, — он меня поцеловал. Джемма замерла с чашкой, недонесенной до рта. На ее лице написан был такой шок, который и не снился одноименной шоколадке. — И… как это было? — спросила она, подавшись вперед. — Ты что, совсем даже не удивлена? — Бет нахмурилась. Она почему-то думала, что реакция подруги будет куда более эмоциональной, чем просто застывшее удивление в глазах и вопрос «и как». — Ну, у нас с Арти была своя теория, — уклончиво ответила Джемма, отпивая-таки большой глоток из чашки. — Но ты не увиливай. — Это было… странно. Очень. В смысле, зачем? Зачем он меня поцеловал? Еще один способ поиздеваться? — Ох, Бет, девушкам, конечно, полезно периодически включать дурочек, например, когда тебя тормозит патруль и требует открыть багажник, а ты знаешь, что там у тебя лежит труп трехдневной давности, — Джемма возвела глаза к потолку, где скрывались гипотетические тучки. — Но не в такие же моменты! — О чем ты? — А сама не догоняешь? Бет молча взяла подушку и запустила ее в голову Джеммы. Поняв намек, та с видом великомученицы сказала: — Ладно, фиалка ты наша недозрелая. Ответь мне только на один вопрос. Точнее, я уже знаю ответ или подозреваю, что знаю. Тебе понравилось? Бет отвернулась. Она не знала ответа на этот вопрос. Или знала, но боялась признаться в этом самой себе. Ее не отпускало ощущение, что все это просто злая шутка О’Брайана, чертова любителя игр и интриг. И от этого становилось еще гаже, прямо как в то судьбоносное утро, когда она проснулась в чужой постели. — Я не поняла, — соврала Бет. — И поцелуя-то не было. Я оттолкнула его и убежала прежде, чем успела хоть что-то почувствовать. — Ладно, — Джемма встала. — Я не буду тебя мучать расспросами, потому что пока ты сама себе не признаешься, я ничего добиться не смогу. — Спасибо, — пробормотала Бет, откидываясь на постель. Джемма вышла из комнаты, мягко затворив дверь. Бет зажмурилась. Мысль о том, что она солгала подруге, жгла ее изнутри, но сказать правду она не смогла. Да и не стала бы. Она сама не верила в то, что действительно почувствовала все это. И Джемма сделала бы только хуже. А рыжей просто необходимо было побыть одной. Потому что в тот момент, когда губы О’Брайана прикоснулись к ее губам, их будто ударило статическим электричеством. Будто они два разно заряженных иона. И его небритые щеки, покрытые короткой щетиной? Они покалывали ее нежную кожу, и от этого ощущения ноги сами собой сгибались в коленях. И ей понравилось. Понравилось целоваться с чертовым Эваном О’Брайаном. Как будто дальше есть куда падать. И он сам поцеловал ее. Просто взял и поцеловал. Не колеблясь, не раздумывая, будто ждал этого слишком долго, чтобы медлить. «О чем я вообще думаю? — разозлилась на себя Бет. — Это все ерунда. Полная, непроходимая ерунда, о которой мне не стоит беспокоиться. Ну, подумаешь, поцеловал. Да меня так каждый второй целует. Ну, ладно. Не каждый второй. И вообще это в первый раз произошло. И что с того? Я должна забыть все его издевательства? Нет, сэр, не дождетесь. Да, мне понравилось. Да, я была готова из трусов выпрыгивать, когда он прижал меня к себе. Но это не важно. Потому что я знаю, какой он на самом деле. И поцеловал он меня просто потому, что это был еще один пункт его глупого плана по унижению. И все. Ничего больше».

* * *

На следующий день в университете Бет сделала вид, что плохо себя чувствует, и ушла в кабинет медсестры прямо перед лекцией профессора О’Брайана. Попросив у той компресс и градусник, Бет улеглась на одну из кушеток за ширмой, положила компресс на лоб и закрыла глаза. Совесть немного мучала ее за то, что она воспользовалась возросшей популярностью, но к сделкам с совестью девушке было не привыкать. Она представляла, что происходит в лекционном зале. Вот сидят галдящие студенты, занятие обсуждением своих интересных жизней. Джемма и Арти сидят где-то на задних рядах, обнимаются и смеются. Они же счастливы вместе. Даже удивительно, как хорошо они подходят друг другу. Бет усмехнулась. Она никогда не думала, что найдется на этом свете мужчина, который будет способен заставить ее подругу замолчать больше, чем на пятнадцать секунд. Звенит звонок. Все рассаживаются по местам, и в аудиторию заходит профессор О’Брайан. Он выглядит необыкновенно хорошо в черных узких брюках и черной водолазке, а его волосы… Тут Бет одернула себя. Какая разница, во что он одет и как выглядят его волосы? Ей все равно. Абсолютно неинтересно. Безразлично. Громкий стук в дверь прервал ее медитацию. Открыв глаза, Бет привстала на локтях, прислушиваясь к тому, что происходило за ширмой. Медсестра, степенная женщина в летах, грузно поднялась со стула, прошаркала к двери и приоткрыла ее. — Я могу вам чем-то помочь? — спросила она. Ей ответили что-то шепотом, на что старушка совсем не по-старушечьи фыркнула: — Вот еще. Это мое царство, так что катитесь-ка вы, господин профессор, — после чего дверь была с громким хлопком закрыта. Бет тут же упала на кушетку, закрывая глаза и поправляя компресс. — Детка, ты как там? — участливо поинтересовалась медсестра, заглядывая за ширму. — Получше, — слабо ответила Бет, старательно изображая мигрень. — А кто приходил? — Да профессор твой явился, спрашивал, что с тобой случилось, что ты его лекции пропускаешь, — женщина хитро прищурилась. — Все рвался зайти лично проверить. — Спасибо, что не разрешили ему зайти, — благодарно сказала Бет. — Вот еще, будут тут у меня шастать всякие озабоченные мужики, — усмехнулась медсестра. — А тебе с такой мигренью лучше домой ехать. Выписать тебе больничный? А то причина мигрени целый день тебя доставать будет. — Если вас это не затруднит, — согласилась Бет, страдальчески вздыхая. Медсестра, бросив на нее насмешливый взгляд, скрылась за ширмой и зашуршала бумагами. Спустя несколько минут нужная справка была получена. Прежде чем Бет успела подойти к двери, старушка быстро выглянула в коридор, высовывая наружу одну только седую голову. — Все чисто, — сказала она, хихикая. Бет оставалось только покачать головой и выйти, поблагодарив медсестру. Домой идти не хотелось, тем более, что Джемма хотела пройтись вместе с ней по магазинам. Джемма вообще вела себя так, будто ничего не случилось, как если бы она старалась подчеркнуть то, что по ее мнению Бет утаивала от самой себя огромный кусок правды. И когда рыжая сказала ей, что намерена пропустить занятия профессора О’Брайана, то она только пожала плечами, мол, тебе виднее. Поэтому Бет, заняв наблюдательную позицию в кофейне напротив главного входа в университет, приготовилась ждать. В зале было немноголюдно, в основном сидели те же студенты, у которых занятия еще не начались либо уже кончились. Больше всего сидело парочек. Они, словно сговорившись, ворковали о своем, о парочкином, а легкий джаз, доносившийся из колонок, только усугублял атмосферу. Бет уныло уставилась на чашку с кофе, стоявшую перед ней. Бариста, улыбавшийся девушке при каждой встрече, вывел пенкой сердечко с цветочками — самый настоящий образчик кофейного искусства. Бет, правда, не являлась фанаткой кофейных узоров, тем более когда они наводили еще большую грусть, чем все остальное вокруг. Холодная ложка безжалостно уничтожила сердечко. «Вот и я так, как эта ложка, — подумала Бет. — Вроде бы все хорошо, но на самом деле — ничего хорошего». Ей внезапно представилось, как выглядела бы она и некто черноволосый с ирландским акцентом, сидевшие за вот этим самым столиком в морозный вечер среди других парочек. Они бы тоже смеялись, пили ароматный кофе, смотрели бы друг на друга влюбленными глазами… Бет горько усмехнулась. И с какой такой радости она вообще представляет себя и О’Брайана? К тому же, этот наглец был не тем типом мужчин, которые послушно сидят в девчачьей кофейне и смеются над глупыми шутками. Он скорее потянет ее в стрипклуб, как в фильме «Девушка моего лучшего друга». Или на шоу байкеров. Или в граундж бар со странной музыкой, плохим освещением и бильярдом где-то у стены. Да, Эван О’Брайан был именно таким. «Хватит думать о нем, — Бет стукнула саму себя по голове. — Ты к нему ничего не чувствуешь, это все выдумки охочей до развлечений Джеммы, у которой короткое слово из восьми букв из-за того, что Арти уехал на сборы и больше не проводит ночи у нас. А ты не увлеклась О’Брайаном, этим извращенным мерзавцем, который только и делает, что издевается над тобой. Ты же не мазохистка? Нет. Нет! И вообще, он старый. Ему целых двадцать восемь, это ж седая древность!» «Ага, конечно, — возразил тонкий голосок совести, обиженной за пропуск лекции в непосредственной близи экзаменов. — Кто-то просто влюбился по уши, но боится сам себе в этом признаться». Тишину кофейни нарушил громкий рев снаружи. Бет подняла голову и увидела мощный серебристый мотоцикл, на котором сидела девушка весьма внушительных округлостей. Она была затянута в кожаный комбинезон, а на всех открытых участках кожи были татуировки, даже на лице. Бет подумала, что именно такие девушки были в стиле ненавистного профессора. Часы в телефоне показали ровно три — конец пары. Джемма вот-вот должна была выйти из здания, и Бет решила встретить ее там. Выйдя из теплой и уютной кофейни, она подошла к главному входу и замерла, воткнув в уши наушники. Холод медленно пробирался под пальто, и девушка подумала, что если Джемма не выйдет в следующие десять минут, то уже никогда никуда не выйдет. Краем глаза она заметила, что байкерша все еще стояла недалеко от входа, нетерпеливо поглядывая на часы. Она выкурила уже три сигареты и определенно собиралась выкурить четвертую. «Интересно, кого она ждет?» — отстраненно подумала Бет, ковыряя носком ботинка асфальт, покрытый тонким слоем едва выпавшего снега. — Ну, наконец-то, — пробурчала рыжая, когда через несколько минут Джемма-таки вышла. Точнее, она даже не вышла. Ее вынесло толпой радостных студентов, рвущихся в свободе. — Сегодня что, день угрюмых собеседников? — поинтересовалась та. – Ты, профессор О’Брайан, Арти, — стала загибать пальцы она, — мои подписчики, идиоты из кафетерия… — И вовсе я не угрюмая, — Бет сморщилась. — Просто кто-то слишком долго собирается. Я тебя уже пятнадцать минут жду. — Мне надо было забежать в тайную комнату, — Джемма закрутила вокруг шеи шарф. — Идем? — Постой, — сказала Бет, завидев, что Байкерша завела мотор мотоцикла, завидев, вероятно, того, кого она ждала. — Давай подождем, я хочу посмотреть, кого она ждет на таком байке. Заодно уберу наушники… — Бет, — подала голос Джемма. Она звучала взволновано и немного встревожено. — Может быть лучше пойдем сейчас? — А что такое? — подняла голову Бет. Она посмотрела туда, куда был обращен взгляд Джеммы и застыла, как вкопанная… Рядом с байкершей стоял небезызвестный ирландец. Он весьма фривольно прижимал к себе внушительные округлости байкерши, пока та использовала его как гимнастический канат, карабкаясь по нему с упорством макаки, укушенной радиацией. Они явно наслаждались друг другом, не заботясь о том, что вокруг сновали туда-сюда студенты, преподаватели, просто посторонние люди… — Бет, — позвала Джемма, глядя на ошарашенное лицо подруги. – Бет, пойдем. Бет казалось, что земля ушла из-под ее ног. Она никак не могла поверить в то, что видели ее собственные глаза. О’Брайан, чертов мерзавец, в которого она почти призналась, что влюбилась! Тот самый О’Брайан, который ломился сегодня в медпункт. Но глаза ведь не могли лгать? — Бет, — Джемма потянула ее за рукав. — Ты что-то слишком сильно расстраиваешься для того, кому он абсолютно и полностью безразличен. — Я передумала, — ответила Бет. — Я не хочу по магазинам. Лучше я пойду и закопаюсь в одеяла на пару с бутылкой виски. Джемма страдальчески посмотрела на нее. — Знаешь, я тебя не понимаю. Сначала ты все отрицаешь и ходишь надутым индюком, а когда этот самый индюк клюет тебя в голову, ты сворачиваешься в обиженный калачик и начинаешь жалеть себя вместо того, чтобы пойти и надавать тумаков всем обидчикам. — И вовсе я так не делаю, — надулась Бет, надевая перчатки. — Просто я не вижу того, кому идти и давать тумаков. И совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. — Ладно, — пожала плечами Джемма. — Идем. — Куда? — Как куда? Ты же сама сказала — пить, — Джемма усмехнулась. — Разве ж я тебе позволю пить в одиночестве?

* * *

Пять часов и три бутылки вина спустя Джемма и Бет сидели дома, прислонившись к обеденному столу, и хихикали. Ни одна, ни другая не помнили, почему они смеются, но в том, что это было что-то смешное, они были уверены. — Мне пришла в голову, з-замечательная идея, — внезапно сказала Бет. — Давай позвним этому мрезавцу и выскажем всеее, что мы о нем думаем. — Двай, — мотнула головой Джемма. — Неси телефон. — Зачем нам теле… телефон? — А как ты еще собираешься звонить? — Джемма развела руками и поползла в сторону стационарного телефона. — Смотри, я гусеничка. Бет наблюдала за тем, как соседка, извиваясь, ползет по полу, и хихикала, периодически прикладываясь к бутылке. В ее голове царила легкость, такая легкость, будто она воздушный шарик, который вот-вот взлетит. Позвонить Эвану О’Брайану казалось ей хорошей идеей, настолько хорошей, что ей хотелось сделать это больше всего на свете. — Мы не сможем, — вдруг сказала Джемма. — Эт еще пчему? — Мы не знаем его номера! — патетически воскликнула она и упала на пол, изображая, по-видимому, гусеничку в печали. — Ты крутой блоггер или нет? — Бет решительно открыла ноутбук. — Ща найдем. Ползи сюда, гусеница, пора тебе стать бабочкой. — Если мне не изменяет память, — Джемма послушано подползла и уставилась в экран, — телефоны всех мобильных преподавателей должны быть занесены в базу данных. Если мы туда зайдем, то сможем ему позвнить. Ее пальцы порхали над клавиатурой, вбивая слова в строчки поиска. Бет никак не могла сосредоточиться на мерцавшем экране, поэтому она отвернулась и принялась думать о том, что же она скажет мерзкому профессору. Джемма издала ликующий вопль, повернула ноутбук Бет и схватила телефон. — Готова? — набрав номер, спросила она. — Тут мобильный. Пип. Пип. Пип. — Он не берет трубку, — прошептала Бет. — А если вдруг автоответчик? Я не хочу говорить с автоответчиком! Я не могу ругаться на автоответчик! — Все ты можешь, — прошипела Джемма, еле борясь со смехом, в то время как на том конце провода голос Эвана произнес: «Вы знаете, что делать». Прозвучал длинный сигнал, сигнализирующий, что пора говорить. – Ну, давай, — ткнула она в бок Бет. — Ромашка, это подорожник, как слышно? Прием! — выпалила Бет. — Профессор Тупица, вы бесите меня, как пчелы бесят Винни Пуха. Ужужжайте в свою Ирландию и трахайтесь там хоть с Лохнесским Чудовищем! — А еще вам надо носить кожаные штаны, — произнесла Джемма, хихикая. — А то такая зданица и без кожаных штанов. Студенты голосуют за штаны! — Зчем ему штаны, если он трахает в Ирландии байкершу? — Бет покрутила пальцем у виска. — Он же пчелка, жу-жу-жу. Телефон пикнул, и послышался звук снимаемой трубки. — Я не могу понять, кто это, — внезапно раздался спокойный голос О’Брайана. — Ааааа, он взял! Бет, он взял! Взял! — завизжала Джемма. — Маневр осьминожка, уклонение! – она, визжа, откатилась в сторону, не забыв захватить с собой бутылку. — Тшш, ты чего меня палишь, гусеничка чертова, — прошипела в трубку Бет. – Пшш, пшш, помехи, помехи на линии, пшш. — Бет? Это ты? — Я не Бет, — тут же заявила девушка. — И вообще, вы кто? — С тобой все в порядке? У тебя странный голос. — Я бухая в стельку, — доверительно сообщила телефону Бет. — А ты, чертов извращенец, меня задолбал. — Где ты? Нам нужно поговорить. Почему ты не пришла на занятия? — Ауу, Земля вызывает мерзавца, прием, как слышно, — Бет закатила глаза. — Ты что, не слышал? Ты меня за-дол-бал. Катись к своей байкерше, Брайан О’Эван. Или как там тебя? .. — Бет, — в голосе Эвана появилось раздражение, от которого Бет стало так весело, что она тихонько засмеялась, прикрывая трубку рукой. — Где ты? — В Нарнии. — Бет, я серьезно. Ты же не умеешь пить. Где ты? — Да дома она, дома! — не выдержав, крикнула Джемма из дальнего угла комнаты. — Спасибо, Джемма, — даже по телефону было слышно, как мужчина усмехается. — Я как раз неподалеку, скоро приеду. Оставайся там, поняла? — Вот еще, — фыркнула Бет. — Тебе не открыть дверцы шкафа в мою Нарнию, наглый захватчик территории. — Мне Джемма откроет, — сказал О’Брайан и повесил трубку. Бет уставилась на соседку, которая водила руками по полу и чирикала. — Зачем ты ему сказала? — с обидой спросила она. — Тебе меня не жалко? — Мне себя жалко, — заявила Джемма. — А вам давно пора поговорить. Так что не мешай мне летать, пртивная смертная. О’Брайан действительно был где-то совсем неподалеку, так как звонок в дверь раздался спустя всего пятнадцать минут после звонка. За это время место дислокации пьянки не сменилось, только прибавилась пара пустых бутылок, да Бет еще приволокла из своей комнаты джедайский меч, намереваясь им отбиваться от приставаний профессора. Едва в дверь постучали, Джемма тут же, пошатываясь, побрела открывать. Бет бросилась ей на перерез, успев только обхватить подругу за ногу, повиснув на ней, как малое дитя. Однако это не мешало Джемме с упорством терминатора прокладывать путь к выходу. Повернув ключи в замке, Джемма подхватила куртку с мобильным телефоном. — Я вас тут оставлю, — произнесла она. — Выясняйте отношения, швыряйтесь одеждой, только не бейте мой любимый ноутбук. Он дорог мне, как первый седой волос на голове Джонни Деппа. Бет мстительно пообещала разбить его о голову О’Брайана именно в тот момент, когда Джемма распахнула дверь. Показавшийся на пороге профессор окинул картину под названием «Нет, не уходи, зараза», хмыкнул и помахал рукой на прощанье Джемме. — Предательница, — прошипела Бет ей вслед. Заметив насмешливый взгляд Эвана, она закрыла лицо руками, укладываясь на пол. Но не успела она устроиться поудобнее, как мужчина, наклонившись, подхватил ее на руки и поднял в воздух. От удивления она даже не стала отбиваться, пока тот пронес ее в гостиную, осторожно усаживая на диван. — Эй, ты не разулся, наследишь — будешь сам убирать, — проворчала Бет, складывая руки на груди. — Ты хочешь, чтобы я разулся? — Эван усмехнулся. — Мечтаешь, чтобы я остался, не так ли, Бет? — Ничего я не мечтаю, — огрызнулась девушка. — Иди к своей байкерше и у нее оставайся. — Бет, — произнес О’Брайан, снимая пальто и присаживаясь на корточки перед девушкой, — нам нужно поговорить. Серьезно поговорить.