От ненависти до любви путь труднее.

POV Китнисс Все еще смотря на фигуру мужа, прижимающего брюнетку к стене, я почувствовала… ничего. Эмоции куда-то пропали. Осталось лишь ледяное спокойствие, отрешенность. Бра освещали светлую макушку Мелларка. На секунду он отошел от девушки, и я увидела ее: стройная фигура, волнистые длинные волосы, чуть округлое лицо, горящие глаза, опухшие губы. Я будто знаю её. Медленно развернувшись, я иду обратно в комнату, подальше отсюда. За спиной я услышала, как Пит произносит имя девушки — Камилла. Голос Пита, произносящий не мое имя, отдается, словно звон, в голове. Только сейчас я узнаю брюнетку. Она и Пит работают вместе. И от этого знания становится только хуже. Прибавив темп, я, наконец-то, оказалась вне зоны слышимости. Закрыла дверь и легла под одеяло. До конца осознав, что происходит, я начала задыхаться от чувств, накатывающих одно за другим. Сначала приходят злость и обида. Я злюсь на то, как он поступил по отношению к своему ребенку. Не ко мне, а к еще даже не родившемуся младенцу. Мне обидно за свою кроху. Но… вопреки моим ожиданиям «что бы я сделала, если бы застала мужа», я не стану закатывать скандал. Да и потом мне не впервой. Я грустно усмехнулась от этой мысли. Я застала Пита лишь раз с его любовницей в кровати, но это было до свадьбы, поэтому «не считалось». Про остальных же я просто знала, мне не нужно было видеть или слышать, я просто знала. Обидно и то, что я готова была забыть про все страхи. Поверить ему, но меня снова предали. Я не могу больше позволить себе никому открыться. Слишком большую цену приходится платить за это. Но самое противное чувствуется потом — боль. Вроде бы нечему болеть, ведь сердце разбито. Но оно, видимо, не знает об этом, и каждый вдох отдается нестерпимой душевной болью. В голове один вопрос: «Как? Как ты мог так со мной поступить?». Я повернулась набок лицом к балкону. Я чувствую, как слезы предательски скатываются по щекам, но не убираю их. Пусть. Пусть они напоминают о том, что я увидела. Пусть это заставит меня возненавидеть Мелларка так, как я ненавидела и еще в сто крат сильнее. Год. Год после рождения ребенка я должна буду жить вместе с ним по… контракту. Целый год видеть, как он дарит свою любовь нашей дочери или сыну. Любовь, которая не будет распространяться на меня. Целый год видеть, что попытка создать собственную семью провалилась. Целый год думать, что, возможно, это я причина всему этому. Если бы я просто смолчала бы вечером, Пит бы не ушел, и все было бы хорошо. Но если он любил, как говорит, то даже после вчерашнего он не сделал бы того, что сделал. Не изменил мне. «Измена. Изменил. Он изменил. Не любит… не любил». Я бы хотела снова злиться, но эти слова, напротив, приносят новую порцию боли. Как там говорят, сердцу не прикажешь? Так вот, вопреки здравому смыслу я люблю его. Я не могу по щелчку отключить чувства. Но должна. Должна затолкнуть их так глубоко, как это вообще возможно. Дверь со скрипом открылась. Я на мгновение замерла. Я не хочу, чтобы Мелларк сейчас узнал, что я не сплю. Закрыв глаза, я попыталась размерено дышать. Я слышала, как он снимает одежду, почувствовала, как прогнулся матрац. Муж положил руку мне на живот и обнял. Мне стало противно. Я не хотела чувствовать его руки на себе сейчас. На короткий миг я почувствовала долгожданную вспышку злости, желание накричать на Мелларка, ударить его. Но это лишь на мгновение. Я не хотела сейчас закатывать истерику. Почему? Я же говорила, что не стерплю такого отношения ко мне. Это же я уходила в гостиную спать, когда мы поругались с Питом, сказав, что не останусь с ним в одной кровати. И что теперь? Что сейчас изменилось, почему я сейчас терплю это прикосновение? Потому что это не я. Дождавшись, когда блондин уснёт, я аккуратно поднимаюсь и подхожу к балкону. Открываю дверь и выхожу на воздух. На улице прохладно, но на мне по-прежнему надет халат. Встав около перил, я хотела отвлечься на красоту ночного неба. Но ничего не вышло. Желание разрыдаться, кричать было намного сильнее. Я закрыла рот рукой, чтобы не издать звука. Все тело трясет. В какой-то момент я вздрогнула от легкой боли в области живота — малыш сильно ударил. Я выдохнула: — Эй, не очень приятно, — улыбнувшись, тихо произнесла я и погладила место, куда пришелся удар. — Тебе тоже обидно? Не переживай, — гладя живот, я продолжила разговаривать с ребенком, — твой папа, может, и не любит меня, а тебя любит. Очень. Он свернет горы ради тебя. Он не сделает тебе больно, я знаю. Ком встал в горле, слезы душат. — Тебя любит… Меня нет, — голос сорвался, и я чуть не разрыдалась. Я снова прижала руку, чтобы не выдать себя. Но в этот раз получилось не так хорошо. Я оглянулась посмотреть, не разбудила ли Пита. Нет, он так же спал. Я сбита с толку, не знаю, что делать дальше. Мы переезжаем, но разве теперь я смогу оставаться с ним один на один? Ответ приходит сразу — да. Так будет лучше. Никто не узнает, что произошло; никто не будет жалеть меня, и никому не надо показывать, что я в порядке. Мы будем одни в доме, и я спокойно смогу избегать Мелларка. Да, так будет лучше. POV Пит. «Китнисс». Я отступил от нее и посмотрел в темно-серые глаза. Это были вроде ее глаза, но что-то в них не так. Слишком много коварства читалось в них. Я отступил. Слишком стройная для беременной, волосы длиннее, чем обычно, губы слишком пухлые… Это не Китнисс! Я с ужасом сделал ещё шаг назад. Господи, что я натворил? Я помню, как приехал в бар. Я выпил слишком много. Ко мне подошла девушка, я узнал её — Камилла, моя секретарша. По-моему, я выпил ещё несколько шотов, наверное… «Я посмотрел на собеседницу. — Китнисс? — Ты пьян, Пит, — наклонилась ко мне девушка. — Лучше будет, если я сяду за руль». А дальше все как в тумане. Но я точно видел Китнисс. Это была она. Я не понимаю. — Камилла? Какого черта?! Что ты тут делаешь? — прошипел я на брюнетку. — Ну-у-у… ты выпил слишком много, чтобы самостоятельно сесть за руль, я предложила себя в помощь, — двусмысленно произнесла брюнетка, приподнимая бровь. — Да ладно, Пит, мы оба знаем, чего хотим. В офисе ты всегда такой напряженный. Твоя жена не заботится о тебе? Не понимаю, почему ты её выбрал? Я всегда помогала и поддерживала тебя, когда что-то происходило с тобой! — даже с затуманенным рассудком я понимал, что это далеко от правда. — Ты мой личный помощник, у нас всегда были только рабочие отношения. Что ты несёшь? — Взлёты или падения — я всегда поддерживала тебя. А ты выбрал её, неужели ты не видел, что я влюблена в тебя? Всё время, что мы знакомы, ты ни разу не посмотрел на меня, кроме… сейчас… — Заткнись, — снова шыкнул я. Китнисс в доме, если она узнает… — Мы с Китнисс со школы вместе. Всем это прекрасно известно. — А еще ходят слухи, что это фиктивный брак, — самодовольно парирует девушка. — Чушь, я всегда любил только Китнисс, — скорее, больше для себя, чем для девушки, произнес я. — Я напился, ты воспользовалась. И ты права, я знаю, чего хочу. Так вот, я хочу, чтобы ты убралась отсюда немедленно! И думаю, не стоит говорить, что ты уволена? — копируя ее тон, произношу я. Кэм замахнулась на меня, но я схватил её за запястье: — Плохая идея. Я думал, ты поймешь по-хорошему, — взяв девушку за плечо, я открыл дверь и выставил. — Никто не смеет говорить таких слов про мою жену, — и захлопнул дверь. Я молился, чтобы Китнисс не узнала. Но если бы она увидела, наверняка уже давно вырвала бы волосы брюнетки. Или же она дождалась бы меня в комнате. Я медленно поднялся в комнату. Открыв дверь, я увидел жену, повернувшуюся к двери спиной, я не видел её лица. Спит ли она? Услышав размерное дыхание, я выдохнул. Но чувство вины не давало мне покоя. Раздевшись, я лег рядом с Китнисс и обнял живот. Легкий пинок дал мне знать, что малыш почувствовал меня. Я боялся, что это могло разбудить Кит, но она так и не проснулась. Усталость накатила на меня, и я провалился в сон. Я проснулся от того, что кто-то двигался. Моя рука упала на простынь. Китнисс старалась быть тихой, но у нее, как обычно, ничего не получилось. Несмотря на то, как тихо она может подкрадываться ко мне, выбраться из моих объятий, не разбудив, она не умеет. Я хотел окликнуть девушку, но остановился. Плечи Кит тряслись, я услышал непонятные звуки. Она плачет? В один момент все прекратилось, и Китнисс заговорила:  — Эй, не очень приятно… Тебе тоже обидно? Не переживай. Обидно? Кит, видимо, разговаривает с нашим ребенком. Её голос сильно дрожит: — Твой папа, может, и не любит меня, а тебя любит. Очень. Он свернёт горы ради тебя. Он не сделает тебе больно, я знаю. Она знает. Она видела. Но не знает, чем все закончилось, не знает, что я её люблю. И как она мне поверит, когда видела то… что видела. Если сейчас подойти, у меня не будет никаких шансов. Девушка несколько раз всхлипнула. Она начала поворачиваться, я притворился спящим, не выдавая себя. И что я должен делать? Как, вообще, начать разговор, если она сделает вид, будто ничего не знает? Завтра я первым расскажу ей, что произошло. POV Китнисс Утром, выйдя из ванны, я увидела, что парень, задумавшись, сидит на краю кровати. Он замечает меня: — Китнисс, нам надо поговорить, — я не сдвинулась с места. — Я уже слышала эту фразу раньше, — тогда он признался мне в любви, солгал. — Послушай, это важно. Вчера, после того как вышел из дома, я… — Я все знаю, — прерываю я рассказ Мелларка. — Видела. — холодно произношу я. Выплакавшись ночью, я поняла, что должна снова отгородиться ледяной стеной. И пока это получается — главное убедить себя, а дальше — проще. Как же жалко сейчас выглядит Мелларк. Я усмехаюсь. — Будет проще, если мы будем честны друг с другом, ты не считаешь? — дождавшись пока блондин кивнёт, продолжаю. — Мне плевать, что вчера произошло. Мы переедем, как только это будет возможно. Там ты не подойдешь ко мне, понятно? — Кит, ты же… — Я не закончила! — сверкнув глазами, заткнула я Пита. — После рождения ребенка мы год проживем вместе, после оформляем развод. Ты всегда сможешь увидеться с дочерью или сыном. Как бы то ни было это наш ребенок, и я хочу, чтобы в его жизни был отец. Это всё. — Теперь выслушай меня, — парень встал и начал подходить ко мне. Я выставила руку, останавливая его. — То, что ты видела ночью, и, видимо, не до конца, не то… — Не то, что я думаю? Так? — я усмехнулась. — Еще одно: я ничего не хочу слышать о вчерашнем. И так как мы договорились быть честными… Мне не совсем плевать, мне противно, противно даже смотреть на тебя. Где же твоя оригинальность? С секретаршей так… т-а-к шаблонно, — не без усилий я усмехнулась. — И вот «это» я теперь не знаю, как стереть, убрать и забыть. Легче уж забыть о том, что между нами было хорошего и просто двигаться дальше, — я сглотнула. Это тяжелее, чем я думала. — Ты же врешь! Тебе больно. Китнисс, я правда люблю тебя. Вчера я совершил ошибку, когда вышел за дверь. Но то, что ты видела… Все, правда, не так, как ты думаешь. Она… — Да не хочу я ничего слышать ни про неё, ни про тебя или вас! — не сдержавшись, выкрикнула я. Но, взяв себя в руки, последний раз предупредила. — Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал, поэтому мы переедем отсюда как можно скорее. Поэтому не ходи с таким лицом и не начинай убеждать меня, что ты пострадавший, это понятно? — Понятно, — признав поражение, ответил Пит.

***

Через неделю мы смогли переехать. К сожалению, мне пришлось разместиться в главной спальне вместе с Питом, так как в гостевой комнате проблемы с отоплением. Осталась в спальне, которая должна была быть «нашей». Комната выполнена в бежевых и белых цветах. Здесь много места, но ничего лишнего: у стены стоит большая кровать с балдахином, напротив — туалетный столик, рядом — двери в гардеробную и ванную, есть балкон — идеально. Но это лишь стало золотой клеткой, из которой я выпорхну через год. Вспомнив про птицу, я нахожу «подарок» Мелларка — подвеску с птичкой, заключённую в клетку, и надеваю. Я не сниму украшение до появления малыша, ещё одно напоминание, за что мне стоит ненавидеть Пита. Кстати, до рождения ребенка оставалось примерно двенадцать дней, и мне придётся быть на этой неделе на презентации коллекции Мелларка. О, я бы с радостью не пошла на мероприятие, но я хочу поиздеваться над мужем. Игра в «счастливую семью» теперь доставляет мне удовольствие. Пит до сих пор выглядит побитым и несчастным. Так хорошо играет? Однако где-то глубоко внутри, я знаю, мне не нравится, насколько циничной я стала. Мое сердце кровоточит от страданий мужа, но я научилась не обращать на это внимания. Как и сейчас. Мы все-таки решили уже что-нибудь купить к появлению ребенка. Пит убедил меня в том, что будет не очень удобно всё делать в последний момент. В обычном торговом центре я не могла себе позволить пройтись, меня бы узнали и вся моя тайна стала бы достоянием общественности. Через интернет я не хотела ничего заказывать, это казалось каким-то бездушным. Глупо? Может. Но у беременных свои причуды. Поэтому сейчас мы с Питом посреди элитного магазина, где никто из сотрудников даже глазом не моргнул, когда увидели нас. Мы выбрали коляску, переноску, колыбель и пеленальный столик нейтральных оттенков. Я была довольна покупками. Остальное мы докупим уже после родов. Скорее всего, этим займется Пит и его мама, пока я и малыш будем в больнице. Придя домой, я занялась подготовкой к завтрашнему празднику. Прим настояла на вечеринке в честь будущего малыша. Будут только самые близкие. На самом деле, я рада этому празднику, так как завтра я, наконец, смогу увидеться с Энни. Мы не виделись с мая. Я знаю лишь, что Финник увез ее в путешествие и что они недавно вернулись. К концу дня гостиная была украшена розовыми и голубыми шарами, ленточками, на столах скатерти в тон. На праздник приглашены только девочки, а парни вместе идут в бар. Меня это серьезно беспокоит, прошлый его поход… — Мне все равно, — напоминаю я себе. Так как в школе я дружила только с Джоанной, которая меня предала, и Энни, а в университет так и не поступила, то на празднике будет не очень много людей. Хотя среди гостей есть и Дилейн, Прим настояла. Кроме родных, были так же приглашены несколько девушек, которые работали со мной в студии, Вероника и Эффи. Оказывается, они с Хеймитчем до сих пор встречаются. Эффи, конечно, необычная и моя бывшая учительница, но она хороший человек. К трём часам все пришли, девушки проводили своих мужчин, возглавляемых Питом. Я лишь поцеловала его в щеку, дабы не вызвать подозрений. Подарков было много: одежда, аксессуары, вещи первой необходимости. Миссис Мелларк была счастлива видеть, что у её сына теперь своя семья, семейное гнездышко. Она поздравила нас с новосельем. Мать Пита пока не может привыкнуть, что мы съехали. Мне будет жаль разочаровывать Кимберли, когда я буду уходить от мужа. Моя же мама была рада просто увидеть меня здоровой и счастливой, особенно после последней поездки. Все разбились по группам: Саманта с Прим сидят на диване, разговаривая о чём-то своём; Дилейн говорит с Роной; девочки со студии сидят на соседним диване от меня, обсуждая изменения на работе. А я слушаю рассказ Энни о ее путешествии по Европе. — Я так рада за вас. Это правда волшебно. Финник молодец, — радуюсь я за подругу. — Да. И это не все, — многозначительно произносит рыжая. — Энни? — Только обещай, что не будешь сердиться, хорошо? — я лишь подозрительно кивнула. — Мы с Одейром поженились. — Что?! — все обернулись на мой возглас. — Извините, все в порядке. Как, где? — В Англии. Спонтанно. Мы были в Дуврском замке. Вышли из замка, и Финник повел меня к какой-то постройке. Он вывел меня на поляну рядом с ней. Китнисс, там открывался такой вид: голубая вода пролива, сам замок, зеленые деревья. Так красиво! Неожиданно Финник заговорил. Сказал, что я принцесса, королева и заслуживаю такой замок. Он опустился на одно колено. Конечно, я поняла, что происходит. Но все внутри меня так затрепетало, я думала, умру от этого чувства, — я понимала, что Энни рассказала не всю речь Финника и это ее право оставить сокровенные слова только между ними. — И ты ответила «да»? — риторический вопрос, конечно девушка согласилась. Они действительно отличная пара, и очень сильно любят друг друга. — Вам с Питом нужно съездить как-нибудь туда, — сердце больно защемило от слов подруги. — Не думаю, что получится, — Энни нахмурилась, и я поспешила объясниться. — Ну, я скоро рожу. А там маленький ребенок. Я не смогу никуда уехать от него или нее, — гладя живот, произношу я. — Да? Или ты просто уже не будешь с Питом, чтобы съездить хоть куда-нибудь вместе, — я попросила Энни отойти со мной. Подруга без вопросов помогла мне встать и проследовала за мной на кухню. Мы сели на стулья, и девушка взяла меня за руки: — Кит, ты моя лучшая подруга, я люблю тебя и желаю только добра. Если расставание с Мелларком будет лучшим решением для тебя, то так тому и быть. Но действительно ли это будет лучше? Я не говорю сейчас про ребенка, ему нужна счастливая мать, чтобы быть здоровым и счастливым тоже. Я говорю про тебя. Ты уже окончательно приняла решение? Слова Энни раскрывают всю суть дилеммы. Я думаю, что ей ответить, но не успеваю — девушка продолжает: — Я думала, у вас все наладилось. Когда мы разговаривали с тобой последний раз, твой голос был счастливым. Я знаю, ты его любишь. И может, ты не поверишь мне, спроси у Одейра, Пит любит тебя… сильно. Я знаю, что он натворил. Это нелегко исправить, практически невозможно. Но вспомни нашу с Финником историю. Там тоже было все не безоблачно. Признаю, у нас все прошло более гладко, но ваша семья тоже заслуживает шанса. Тем более вас теперь связывает ребенок. Это огромная ответственность. Ты не подумай, я не прошу тебя думать только о благе малыша. Точнее, я настаиваю, чтобы ты в первую очередь думала, как будет лучше для тебя. — Энни, боже, я хочу, чтобы было все по-другому. Ты права, я была счастлива. Была… И я не знаю, кто виноват больше в том, что сейчас происходит. Я люблю его, это не изменить, как бы я сейчас не хотела. Ты сказала, что вещи, которые сделал мне Пит, сложно исправить. Но проблема не в том, чтобы их исправить. Сложнее забыть их. Когда шло что-то не так, в любой бытовой ссоре я припоминала ему, что он делал раньше. — Китнисс… — Я знаю, Энни, я дура. И я большая дура, потому что действительно верила, что Пит любит меня. — Во-первых, никакая ты не дура. Это нормально, что тебе сложно отпустить прошлое. Во-вторых, Пит тебя действительно любит, не понимаю, почему ты не веришь в это. — Я не могла говорить об этом по телефону. Все изменилось две недели назад. Мне приснился кошмар. Наутро Пит видел, что что-то произошло. Я ему рассказала. Он извинился за прежнего себя. Сказал, что он не хочет потерять всё, что у нас есть сейчас. Но я не могу так просто отпустить, понимаешь? — Энни кивнула. — Весь день я отстранялась от него. Конечно, он не мог этого не заметить. Мы еще раз поговорили, он просил забыть о том, что было «тогда». Я огрызнулась, сказала, что просто не могу забыть. Пит ответил тем, что, возможно, я и не хочу забывать. Он сделал последнюю попытку помочь мне… нам. Сказал, что это не он меня сломал, а я его, и ушел. — Китнисс, так как я твоя подруга, буду честна. Ты не думала, что Пит прав? Его слова могли бы сработать, но почему-то не сработали. Если ты не простила его из-за того, что он ушел… Он должен был уйти, вы не могли находиться в одном помещение после сказанного. Вам обоим было нужно время. — Не сработали? О, они сработали. Он прав и не прав одновременно. Я не хочу забывать, чтобы не вернуться в начало нашего пути. Каждый раз, когда было всё хорошо, это «всё» рушилось. Поэтому не хочу забывать, поэтому не могу забыть. Но другая часть меня верила, что в этот раз всё будет по-другому. И когда бы он вернулся, я бы сказала ему об этом… — Так в чем проблема? Он не вернулся? — Наоборот. Но не один, — спокойно произнесла. Я видела, как глаза подруги расширились. — Не… не может быть. Я-я-я не понимаю. — Я тоже, — мягко улыбнулась я, — это была его помощница. В ту ночь я выплакал все слезы, заставляла себя возненавидеть его, но не смогла. — Вы говорили об этом? — Сначала я хотела сделать вид, будто ничего не было. Но Пит начал первый. Я его перебила и сказала, что не хочу ничего знать. Конечно, он отрицал, говорил, что я не правильно поняла. Энни, я лично видела, как он целовал её, как прижимал к стене! Ты бы поверила после этого Финнику, что он так сильно тебя любит? Если нет верности… нет любви, — грустно усмехнулась я. Подруга без слов обняла меня. Я думала, что выплакала все слезы, как сказала, но это не так. Одинокие слезинки стали капать из глаз. Мы просидели так минуту. — Все образумится. Просто, прошу, не принимай поспешных решений. Да, думай сначала о себе. Но все же не забывай, что твои решения касаются и вашего ребенка. — Ты не понимаешь. Я все время только об этом и думаю. Думаю, что ни одно из решений не будет верным для ребенка. В одном из них я буду страдать, и не дай Бог, малыш увидит это. Во втором, у него не будет целой семьи. Энн, ты не представляешь, как это тяжело. Это одновременно и радость, и тяжелая ноша, давящая ответственность, страх за маленькую жизнь, — взглянув в глаза девушки, произнесла я. — Я понимаю, Китнисс. Поэтому так и говорю. — Не поняла? У тебя же нет… Ты?! — я не до конца поняла, что происходит. — Нет, я не родила в тайне от тебя. — смеясь, ответила Энни. — Но, да, я беременна. — О, Господи. Поздравляю! Финник, знает? — Да. После того как он мне сделал предложение. Через пару дней я узнала, что мы будем родителями. Он был так счастлив, поэтому мы так спонтанно поженились в Англии, — счастливо прощебетала Энн. — Я тут со своими проблемами, я не хочу портить тебе сейчас… — Нет, ты что. Все прекрасно, и я рада, что ты поделилась со мной. Знаешь, это странно, вроде мы такие молодые, а женитьба будто делает нас взрослыми. — Теперь вы не сами по себе, каждый ответственен за другого. — Да, и я рада. На самом деле, никогда не ощущала себя лучше. — Тебя не мучает токсикоз? — Уже нет. Я на четвертом месяце, — я удивилась. Живота не было видно за свободной кофтой. — Ну, тебе повезло. Надейся, чтобы тебя не раздуло. Сейчас мне сложно делать что-то без посторонней помощи, — мы посмеялись, поговорили о беременности и вернулись ко всем в гостиную. К концу дня, мое настроение снова поднялось. Пит и его компания вернулись. Я обняла Финника и поздравила его со свадьбой и надвигающимся отцовстве. Мистер и Миссис Одейр тоже решили не узнавать пол ребенка до рождения. Мы с мужем проводили всех и остались один на один. После разговора с Энни моя защита дала трещину. И сейчас я пыталась как можно скорее заделать её. — Как провели время? Как ты себя чувствуешь? — спросил Мелларк. — Хорошо, и устала, — Пит приблизился ко мне и прикоснулся к животу. Я была готова к сильному толчку. Малыш практически никогда не игнорировал прикосновения своих родителей. Мое сердце сжалось. Мне хотелось, чтобы Пит обнял меня, прикасался, целовал… Глупая Китнисс. — Ну, что ты мучаешь маму? Мы тебя любим и хотим скорее встретиться с тобой, — муж посмотрел мне в глаза. В них читалась нежность. Я застыла. Боже, я так сильно люблю его и так ненавижу за то, что он заставляет меня проходить через это. Когда мы ложились спать, на телефон пришло сообщение от Энни: «Китнисс, не принимай поспешных решений. И не отталкивай лишний раз Пита. Не спрашивай меня, почему я так говорю. Просто поверь, хорошо?» Я не стала отвечать, это был риторический вопрос. Мне было интересно, с чего она так написала, но я доверяю Энн. Я хочу поверить ей.

***

Сегодня ответственный день для Пита. Запуск его первой коллекции. Цинна сшил красивое красное платье с воланами и серо-зеленой вышивкой на них. Мои длинные волосы теперь доходят до плеч объемными, крупными волнами в стиле ретро. Макияж оттеняет яркость платья. На губах бордовая помада, глаза стали выразительнее, благодаря бронзовым и светлым теням и ресницам, которые стали еще длиннее и пушистее. Декольте украшает темно-серебренное ожерелье с черным жемчугом из выпускаемой коллекции Saphirin. Как жена одного из руководителей, я обязана надеть его. — Цинна, спасибо большое. Ты, как всегда, на высоте! — Не за что, Огненная Китнисс. — Огненная беременная Китнисс, — поправила я друга. — Ты хорошо прятала свою маленькую тайну. Я лишь попытался тебе помочь в этом. Но ты понимаешь, что такой выбор наряда не оставит места для сомнений, как бы платье не скрывало живот? — Возможно. Но даже если бы я не прятала свою беременность, в этом платье я хотя бы не выгляжу как бегемот. Мы улыбнулись и вышли из комнаты. Внизу меня уже ждал муж. Я видела, как расширились его глаза. Наверное, от того, насколько огромной я выгляжу. Вопреки этому предположению Пит говорит: — Китнисс, прекрасно выглядишь. — Спасибо Цинне, — фыркаю я на комплимент. — Нет, это ты, дорогая. Я лишь подчеркнул это, — дизайнер пожелал нам хорошего вечера и попрощался с нами. Через минуту как Цинна покинул дом, зашли родители Пита. Кимберли надела простой черный комбинезон свободного покроя с открытыми руками, спиной и декольте. Несмотря на свой возраст Миссис Мелларк может позволить себе такие наряды. На её правом запястье красовался изящный жемчужный браслет. Жемчужины были соединены между собой золотыми цепочками. А на пальце было массивное жемчужное кольцо с бриллиантами. Я не знаю тематику коллекции, но, смотря на наши украшения, могу предположить, что она посвящена морскому, драгоценному камню. — Вы сегодня в черном, — удивлено прокомментировала я выбор матери Пита. — Сегодня ты хозяйка вечера, — сжав мою руку, парировала женщина. — Китнисс, как ты себя чувствуешь? Мы все удивлены, что ты в своем положении рискнула пойти, так еще и на каблуках. Тебе рожать не сегодня, так завтра. — Я в порядке, спасибо, — на самом деле это далеко не так. Каждый день я живу в стрессе, прокручивая увиденное ночью несколько недель назад. Каждый день мне невыносимо осознавать, что Пит любит лишь ребенка и все его слова про любовь ко мне, какая я есть, — ложь. Каждый день я стремлюсь сделать ему больно, но своими поступками больнее делаю только себе. — И не волнуйтесь, врач говорит, ребенок должен появиться через неделю. — О, поверь, дети непредсказуемы, особенно в желании появиться на свет. Отец с сыном закончили разговор, и мы вместе вышли к машине, готовые ехать.

***

Презентация проводится в огромном, красивом, по-королевски украшенном зале. Сводные потолки, колоны, позолота, круглые столики и официанты, снующие между гостями, создают впечатление, что я попала в какой-то фильм. В центре расположен небольшой подиум. Мелларк решил устроить показ своей коллекции. Позже модели будут ходить среди гостей и демонстрировать драгоценности, как мне объяснила Кимберли. Так же по периметру, в определенных местах есть витрины, там расположены особые лимитированные изделия. Их немного, всего три подвески-ожерелья. И во всех главным элементом является птица. Меня привлекла одна из них. Сойка. Позолоченная птица с распахнутыми крыльями серебренного металлического и голубого цвета, с вставкой из золота и серо-голубого камня на груди. Точно такой же камень, только больше, в золотой оправе, разделяет туловище птицы. Сойка висит на длинной золотой цепочке, в которую вставлены несколько черных жемчужин, переливающихся радужными цветами, но в особенности виден голубой. Я уверена, что Пит лично разработал эти подвеску. Слишком символичны цвета и то, что главным в этой композиции является птица. Мне пришлось отойти от витрины, так как Пит обратил на себя внимание публике, объявляя начало показа: — Спасибо всем, кто пришел сегодня разделить со мной важное событие. Сегодня компания Saphirin представит новую коллекцию «Pearl Love». Для меня это особенная презентация по двум причинам. Во-первых, идея коллекции принадлежала мне, и я лично принимал непосредственное участие в ее создании и разработке. А во-вторых, моя жена стала моим вдохновением для этой коллекции, и она посвящается тебе, Китнисс. Все обернулись на меня. Я понимала, что нужно улыбнуться, и сделала это. И дабы увеличить эффект умиления и восторга публики послала воздушный поцелуй мужу. Я заметила, как Пит озарился в ответной улыбке. Когда Мелларк ушёл со сцены, появилась первая модель. Я не могла дышать. Чистая… Жемчужная любовь*. Посвящена мне? Это опять сон? Мое сердце бешено и приятно колотится в груди. Я так хочу поблагодарить мужа, обнять его. Но понимаю, что больше не могу слепо идти за своими чувствами. Если он меня любит, то всё встает на свои места: его страдания после нашей последний ссоры и факт, что он посвятил мне свою первую коллекцию… Однако эту цепочку разбивает его измена. Она никак не вписывается в понимание любви. Пусть меня и одолевали эти мысли, они не помешали мне насладиться показом. Коллекция не была вычурной и чересчур роскошной, что делало бы украшения приемлемыми только для женщин постарше. Наоборот украшения Пита были просты, но элегантны в этой простоте. Здесь представлено много жемчужных слейв-браслетов, однако их могут носить как молодые девушки, так женщины среднего возраста и старше. И массивные кольца, которые, казалось, наденет только взрослая женщина, однако такие кольца этой коллекции подойдут и девушке. Для меня жемчуг всегда ассоциировался с леди в годах, а-ля английская королева. Но Пит разбил это представление. Вопреки моим ожиданиям коллекция выглядела молодёжной, но доступной для всех возрастов. Чувствовалась борьба и противоречие между предрассудком о камне для богатых и взрослых и тем как легко и универсально он выглядел на теле моделей одного со мной возраста. В замысле коллекции я не могла не почувствовать иронии. «Борьба и противоречие». Эти два слова могут в полной мере описать наши с Питом отношения. По окончании показа, я видела, многие были под впечатлением. Я была горда и рада за мужа, несмотря на свои противоречивые чувства по отношению к нему. — Поздравляю, Пит. Это великолепная коллекция, сынок, — миссис Мелларк обняла и поцеловала парня. — Я горжусь тобой. Знаю, компания в надежных руках, — отец Пита пожал руку сына и притянул в крепкие объятия. Родители поспешили удалиться, когда муж приблизился ко мне. На его губах играла улыбка, я знаю, как он нервничал перед презентацией. — Это был невероятный показ. Ты молодец, я рада, что у тебя все получилось, — как бы я ни хотела, я не приблизилась к Питу. — Этот успех благодаря тебе, — муж первый сделал шаг и обнял меня. «Я люблю тебя» — Ладно, тебя, наверное, ждут. Все хотят поговорить с тобой, — нехотя отстраняясь, произношу я. — Кит, не хочу прозвучать грубо, но ты моя жена. Люди не поймут, почему мы порознь, — я напряглась от его слов. Надеюсь, он произносит их искренне, но все же нахожу отмазку не идти с ним: — Я понимаю. Но я не очень хороша в разговорах. Я лучше присоединюсь к твоим родителям, — на самом деле это недалеко от правды. — Мы будем в порядке, обещаю, — зная, как Пит волнуется о моем состояние в последнюю неделю, успокаиваю его. Пит не без труда отпустил меня. Его тут же окружила куча людей из сферы его бизнеса, партнеры, журналисты и остальные. Я, стараясь не привлекать к себе внимания, что было сложно сделать, учитывая мои размеры и ярко-красное платье, пробралась к родителям Пита. Я пыталась внимательно слушать, о чем говорила Кимберли, так как все мое внимание было направлено на мужа. Я внимательно следила за каждым его шагом. — Китнисс, Китнисс, Кит? — я моргая, посмотрела на женщину. — Всё в порядке? Ты смотришь в одну точку, не отрываясь, — я снова посмотрела на место, где только что был Пит. — Я… — тянула я с ответом, ища мужа взглядом. Почему-то для меня это было важно. — Что-то с ребенком? Боже, Китнисс, не молчи! — воскликнула Кимберли. В другой момент я бы попросила быть ее потише, но сейчас, мне все равно узнает кто-то, что я скоро стану мамой или нет. Сейчас мне важно найти светлую макушку мужа… Точнее, было важно — я нашла его. Не одного. — Нет, — выдохнула я, не веря, что это опять происходит. — Нет. Он ведь только что посвятил мне коллекцию, он же говорил, что я не так все поняла… Тогда почему его рука сжимает её плечо? Почему Камилла так радостно улыбается? Какого черта, она теперь сама кладет свою руку на его?! Я не вижу лица блондина, но мне это и не надо. Я знаю, что он улыбается ей… той улыбкой, которую я люблю. Той улыбкой с ямочками. Той улыбкой, что искрится в его бесконечно голубых, красивых глазах. От разрывающей сердце и душу картины меня оторвала свекровь: — «Нет» — значит не в порядке, или «нет» — все хорошо? — миссис и мистер Мелларк пристально смотрят на меня. — Второе, — выдавила я из себя, чувствуя, что сейчас расплачусь. Мне хочется кричать о том, как мне больно. Кричать о том, как я ненавижу сейчас Мелларка. Но я не делаю этого. Я не потеряю еще и гордость. Не потеряю себя. Ведь в этой стойкости и гордости вся я. Хотя зачем они, если ничего хорошего из этого не выходит. И все же я молчу. Я просто хочу уйти. Неважно куда. Я. Просто. Хочу. Уйти. — Извините, я… Я должна идти, — сглатываю, перед тем как соврать. — Не хотела вас беспокоить, но я написала раньше отцу, чтобы он меня забрал. Он уже приехал, — демонстративно взглянула на часы. — Пит знает? — Нет. Он сейчас и так занят, — отвечаю я отцу мужа. — Ему это не понравится, — начинает мужчина. — Вы знаете, как долго и упорно он готовился к этому событию. Пусть он наслаждается. Я устала, и папа согласился забрать меня. Мне, правда, надо идти. — Я тебя провожу, — строго произносит Мистер Мелларк, но я делаю попытку отказаться. Иначе все провалится. — Пожалуйста, не надо. Тут всего лишь надо спуститься по лестнице. Потом это и Ваш праздник. Прошу Вас, я сама доберусь, — я выдавливаю улыбку, и отец Пита, бурча, соглашается. Я быстро прощаюсь с родителями и пытаюсь найти Пита с его секретаршей-любовницей. Конечно, я их не нахожу. И сердце разбивается в тысячный раз. Я быстро разворачиваюсь и лавирую между столиками и людьми. Слезы застилают и жгут глаз, голова начинает беспощадно пульсировать, а ноги предательски подкашиваться. Остановившись на секунду, выдыхаю. Мне осталось сделать всего лишь несколько больших шагов, и я выйду из этого душного зала. Я делаю шаг, и в меня врезается официантка. Её пустой поднос вывалился из рук, а ее локоть больно задевает мой живот. — Господи, извините! — пищит девушка. — Я вас не заметила, Господи. Я не специально… Девушка продолжает извиняться, но я ее не слышу. Без слов делаю еще два шага. Звон в голове усиливается, но теперь к головной боле прибавляются тянущие боли в области живота. Малыш… Я прикладываю руку к животу и чувствую толчок. Это меня успокаивает. Делаю еще шаг, каблук чуть скользит по мраморному полу… я подворачиваю ногу и падаю. Все случилось мгновенно, я не успела никак среагировать. К счастью, я упала на бок, но живот все равно задело — боли внизу живота усилились и стали резкими. Я почувствовала, что-то мокрое на бедрах. — Боже, — выдыхаю я. Это кровь с водой… Нет. Только не сейчас… У меня отошли воды… У меня кровотечение. Зрение рассредоточивается. Последние, что я увидела — Пит. Он подлетел ко мне и стал поддерживать голову. В его глазах страх. Его губы двигаются, но я не слышу его. И я не знаю, рада или не рада этому. Не хочу слышать очередную ложь о том, как он меня любит. Глаза закрываются сами. А потом темнота… POV Пит После того как Китнисс оставила меня, я чувствую её взгляд, следящий за мной. Да я и сам слежу за ней. Мне так спокойней. Я знаю, что она в безопасности с родителями, но когда она под моим контролем… мне так легче и спокойней. Заканчивая разговаривать с партнером компании, замечаю рядом улыбающуюся брюнетку. Камилла. Обменявшись любезностями с моим оппонентом, направляюсь к бывшей сотруднице. О, я вовсе не рад видеть ее здесь. — Что ты здесь делаешь? — шиплю на девушка. — Я не думал, что ты настолько глупая, чтобы приходить сюда. — Во-первых, я была сюда приглашена, и никто не убрал меня из списка гостей. Во-вторых, Пит, мне больно, — все также улыбаясь, произносит девушка. Она отводит взгляд, смотря куда-то. Ее глаза загораются, и в следующий момент она кладет свою руку поверх моей. — Что ты творишь? Все хватит! Пошли отсюда. — Пит, твоей жене, кажется, не понравилось то, как ты держал меня. Знаешь, мне также кажется, твоя дорогая Китнисс расстроится, если увидит, что ты куда-то пропал… со мной, — весь этот спектакль был для Китнисс. Господи, она специально это подстроила. Теперь у меня нет времени разбираться с Камиллой. Быстро набрав номер охранной службы, прошу выпроводить брюнетку. — Я с тобой еще не закончил, — бросив девушке слова, я направился к столику мамы и папы, где осталась Кит. — Где она? — резко спросил я. — Пит? Что случилось? — взволновано спросила мама. — Не сейчас. Где Китнисс? — Она написала своему отцу, прося забрать ее. Она устала. Дэвид приехал, и Китнисс пошла к выходу, — спокойно ответил отец. — И вы ее отпустили? Одну?! — Я пытался, но твоя жена упрямая. Сказала, чтобы я оставался, она сама справится. — Папа, она же… — я не успел договорить, за моей спиной раздались какие-то странные возгласы. Не думая, я развернулся и побежал туда, где уже собиралась толпа. — Вызовите скорую… У нее кровь… Это же….А где ее муж… Пробираясь сквозь толпу, я уже понимал, о ком все говорят. Вырвавшись сквозь плотную кучу тел, я упал на колени рядом с женой. Я поднял ее голову. Ее взгляд был пустым. — Китнисс. Китнисс, не закрывай глаза, прошу. Кит, пожалуйста, — но, кажется, она не слышит меня. Она закрывает глаза, и я чувствую, как ее тело моментально расслабляется. — Китнисс, Кит, не засыпай. Я тебя люблю, открой, пожалуйста, глаза! — умоляю я. — Пит, — мягкий голос матери пытается обратить на себя внимание. Она трясет меня за плечо, но я не обращаю внимание. — Пит, Пит. Пит! — требовательно снова и снова зовет меня мама. Я оборачиваюсь. — У нее отошли воды. Она рожает. Скорую помощь уже вызвали. Я обращаю внимание на ноги жены. Но все, что я вижу, — кровь. Нет! Я не могу потерять её. Не могу потерять их. — Я не могу потерять вас, — сорвавшимся голосом, шепчу я.