Осколками.

      Green Day - Holiday.       Общий гул, создававшийся восторженными будущими выпускниками, прервало пыхтение большого экскурсионного автобуса, который лениво подъехал прямо ко двору школы. Из него, будто бы нехотя остановившегося, мгновенно выскочила бодренькая Кларисса Вениаминовна и громко воскликнула, растянув губы в улыбке:       - Где мои детишки? 11 «В»!       Одноклассники Ани, да и сама девушка, громко рассмеялись и начали выкрикивать что-то, подобное: «Мы здесь!» или «Детишки тут!», а заодно и приветливо махать руками. Девушки и парни из параллельных классов лишь поддержали общий смех, правда, парочку завистливых комментариев все же отпустили.       - Быстренько затаскиваем свои сонные тушки в автобус! Давайте-давайте, пошевеливайтесь!       Виолетта схватила Романову за руку и уверенно потащила к классной руководительнице, которая уже достала откуда-то блокнотик и альбомный лист, чтобы, наверное, отметить присутствующих. Аня абсолютно не сопротивлялась – подруга всегда делала все для своего удобства. А потому она и беспрекословно плюхнулась на место в одном из последних рядов, прежде, конечно, пропустив восторженную Виолетту к окну. Правда, та тут же выразила желание поменяться местами, зная, что Аня – натура творческая, пейзаж любила намного больше пыльного коридорчика.       А на другом конце, около входа, только-только запрыгнувший внутрь Саша Градов замер на месте, оглядев при этом полупустой салон. Он смущенно отвел глаза от темного знакомого затылка Плетневой и необдуманно заскользил к ближайшей паре сидений, вот только… Марк, следующий за другом буквально по пятам, придержал его за шкирку – или за капюшон, как вам удобнее, – и уверенно кивнул в сторону двух разговаривающих подруг.       - Бегом, – добавил более железным, свойственным только ему тоном и попытался улыбнуться.       Градов разочарованно покачал головой и буркнул:       - А вдруг она… ну, подумает, что слишком часто видит – как она, кстати, и скажет – «мою гнусную и клоунскую рожу»?       Смехов раздраженно закатил глаза и легко подтолкнул его вперед, насмешливо, но так, чтобы никто не услышал, протянув:       - Иди уже, клоун…       Саша несмело и скованно опустился на сидение, расположенное около Плетневой. И ответил на ее слегка возмущенный взгляд очаровательной и широкой улыбкой, мол: это все Марк.       Кстати, о последнем: он, как обычно высвечивающий своей мордой-кирпичом (ворчание той же Виолетты) и совершенно не обращающий ни на кого внимания, занял место у окна и мгновенно стих – казалось, что он даже не дышал. Просто спокойно заткнул уши черными наушниками и уставился на все еще ожидающих своей очереди одноклассников.       Аня спрятала улыбку за завесой своих светло-русых волос и не смогла не поежиться от сладкой дрожжи, пробежавшейся по всему телу. Он сел совсем около, в том же ряду! Правда, ее совершенно не волновало то, что он даже не взглянул в ее сторону; подумаешь, так было даже лучше! Она была меньше смущена.       Когда автобус тихо хрюкнул и двинулся в путь, Кларисса Вениаминовна встала между креслами в двух передних рядах и привлекла внимание, несколько раз помахав руками и даже хлопнув в ладоши:       - 11 «В», подняли все прелестные глазки разнообразной расцветки на меня! – дождавшись, пока последние разговоры стихнут, она продолжила, довольно кивнув головой: – Молодцы. А теперь навострили ушки. Готовы? Ага, слушаем. Сейчас мы едем в охраняемую лесную зону – по мне, так это обыкновенный лес, ну тот, что на окраине города, помните? – и как раз там и остановимся. Территория безгранична, так как, к несчастью, денег кое-кто пожалел: там есть турбаза, но, как вы все поняли, мои умные детки, нам она не светит. Придется довольствоваться обыкновенным: палатками, которые нам любезно предоставили, спальными мешками и, конечно же, соседствовать с комарами и друг с другом!       Послышалась недовольная возня – это Плетнева сообразила, что, вообще-то, можно было бы и подать свой чудный голосок. К слову, ее тут же остановила Кларисса Вениаминовна, вновь взмахнув рукой:       - Без комментариев! Готовы слушать дальше? – она с улыбкой приняла скудные и вялые положительные ответы учеников. – Отлично. Все четыре одиннадцатых класса разместятся на одной территории, но, нам повезло, каждому предоставили собственную поляну. Согласитесь, плюс все же есть – не придется спать с каким-нибудь потным незнакомым мальчишкой в одной палатке и - какой ужас! - делиться с ним своими чипсами-мипсами-колами-шмолами! – тут автобус наполнил громкий и дружный смех; даже Аня спрятала улыбку в уголках губ. Женщина хитро прищурилась и тоже позволила себе легкий намек на смешок. – Всего мы проведем там пять дней – в субботу, отобедав, мы живенько упакуем свои вещички и отправимся домой, к цивилизации! Сегодня мы устроимся, распределим все обязанности, а завтра уже начнутся всякие конкурсы и те самые ужасы, которые придумали безумные, по вашему скромному мнению, педагоги. На этом все. Отдыхайте, дети мои.       Она со спокойной душой, с чувством выполненного долга, опустилась на свое сидение и начала легко переговариваться с одной отличницей, которая по своему желанию заняла место около учителя. По автобусу несмело поползли разговоры; это ребята принялись обсуждать и пытаться предугадать, как же пройдут эти пять дней, и чем же они закончатся.       Плетнева восторженно улыбнулась и несильно потрясла вздрогнувшую Аню за плечо:       - Мы будем жить в одной палатке!       - С нами, – тут же ехидно-ехидно добавил Саша откуда-то сбоку, заставив одну девушку покрыться смущенным румянцем, а вторую недовольно сцепить зубы и закатить к потолку глаза.       - Градов, милый мой, я даже спиной чувствую, как капают твои похотливые слюни на бедный-пребедный пол. Успокойся, а лучше попей холодненькой водички и додумайся до одной простой и очень уж очевидной истины – милых и невинных девушек никогда не поселят в одну палатку с животными.       Она так и не повернулась в его сторону. И, к сожалению, не заметила, как дрогнули уголки его губ, растянув те в широкой улыбке, как в глазах загорелась нежная и игривая… любовь? Романова моргнула, быстро отвела взгляд и сделала вид, что ничего – абсолютно ничего – не видела.       А потому тихо ответила:       - Здорово…       Плетнева рассмеялась и откинула корпус на спинку кресла, а за ним и голову, произнеся:       - Ну что ты как обычно, ей-Богу, Анька! Не мямли. Лучше посмотри на Ингу и порадуйся, что родилась такой умной и красивой девушкой.       - Виолетта!       - А что? Я правду говорю, – невинно откликнулась она и усмехнулась, прикрывая глаза. Чтобы тут же, спустя ничтожную секунду, их распахнуть, хлопнуть в ладоши, привлекая внимание близ-сидящих персон, и обратиться к Градову: - Слушай, Леопольд, у тебя же фотоаппарат есть?       Он неуверенно кивнул, заинтересованно приподняв брови. А девушка продолжила, максимально приблизившись к нему со своего кресла:       - Сфотографируй нас с Анькой, – и сообразила просящую-просящую физиономию, - ну пожа-алуйста.       Романова, удивленная ее просьбой, все же покачала головой и чуть ли не расхохоталась: она никогда не могла отказать подруге, особенно, когда та так мило – даже чересчур – надувала губы и «размораживала» вечно недовольный взгляд. Вот и Саша растаял: он лишь смело улыбнулся и мгновенно скрылся в собственном рюкзаке – такой вот он был огромный. Судя по еле слышной, но довольно-таки пышной ругани, еще и целиком заполненный.       Виолетта обхватила слегка напуганную подругу за плечи и с готовностью улыбнулась в камеру. Градов так и замер с занесенным над округлой кнопкой указательным пальцем, но, вероятно, все же не в ожидании поймать удачный момент. Проникновенно глядя прямо в объектив, ему дарила свою полу-усмешку-полу-улыбку Плетнева. И чувство это… кружило голову, туманило разум и…       Его резко пихнули коленкой в собственную ногу – это Марк приоткрыл один глаз, явно давая понять, что кое-кто немного задержался. Саша, незаметно дернувшись, незамедлительно нажал на кнопку. И еще раз. И еще.       Романову ослепила волна вспышек, и она прикрыла глаза, возвратившись в нормальное положение. Не стоило мешать Виолетте и буквально светящемуся от счастья – теперь она это видела – Саше, которые принялись рассматривать получившиеся фотографии. Да и как она не догадалась сразу – попытаться оставить их наедине? Вон, Смехов, как только зашел в автобус, уселся на место у окна и полу-развернулся к другу спиной.       Кстати. Она слегка повернула голову в сторону Марка; он следил за мелькающими деревьями, слушая музыку и чуть постукивая по коленке несколькими пальцами: вероятно, отбивал так ритм. Щеки медленно налились огнем и покраснели, и Аня поспешила отвернуться. А также скрыться за копной своих мягких волос и уткнуться в прохладное стекло, хоть как-то отрезвляющее влюбленные мысли.       - Эту удали! – возмутилась Плетнева и легко ударила захохотавшего парня под бок. – Градов, черт тебя дери! Быстро!       Но Саша лишь показал язык и рассмеялся, когда разъяренная Виолетта чуть ли не прыгнула на него, пытаясь отнять фотоаппарат. Марк едва заметно улыбнулся – одним уголком губ, – заставив Аню буквально приковать к его лицу взгляд; где та складка у бровей? А холод, пробирающий до костей, неужели тоже испарился?       «Какой же он… интересный».

***

      Когда старшеклассники со своим классным руководителем вышли из автобуса и пересчитали количество человек – вдруг кого забыли? – перед ними буквально нарисовался какой-то странный паренек. Будто бы из ниоткуда.       - Это еще что за фрукт? – удивленно поморщилась Виолетта и ткнула в него пальцем.       - Без рук, это частная собственность, – обворожительно рассмеялся он, заставив ее приподнять брови и вытянуть лицо. А заодно и засунуть руки в карманы джинсов. Ну, а другую половину класса – женскую, конечно же, – проглотить слюни и зачарованно поймать его открытую улыбку.       Романова с нескрываемым интересом окинула его взглядом, предельно внимательным, и затихла, потому как весь воздух вышибло из легких. Он кого-то ей очень сильно напоминал, и от чувства этого, странного, колкого, в животе все переворачивалось…       Это был необыкновенный парень лет девятнадцати на вид, с копной рыжих завивающихся волос, довольно-таки загорелой кожей – легкая смуглость – и веселыми светло-карими глазами. Он был высоким и стройным, в его ухе – левом, вроде бы, – болталась сережка, похожая на рыбку. Да и вообще, он, казалось, весь состоял из рыбок: бусины на ручном браслете были в виде красненьких злобных пираний, на обтягивающей крепкий торс футболке, прямо на груди, пристроилась мультяшная рыба с выпученными глазами, а по ремню, придерживающему свободные джинсы, «рассыпались» безмозглые серенькие мальки. По футболке его струились белые провода наушников, из-под штанин торчали старенькие потрепанные кеды, а руки, накаченные, красивые, сжимали навороченный телефон.       Аня вздрогнула, когда встретилась взглядом с этим странным парнем, и поспешила прикрыться волосами. Все же неправильно с ее стороны было так внимательно разглядывать незнакомца! Ну, так, по крайней мере, она подумала.       Тем временем, Кларисса Вениаминовна широко-широко улыбнулась и, взъерошив волосы тут же возмутившегося паренька, объявила:       - Это Ромка, детки мои.       - Роман Александрович, - недовольно засопел он, заставив большую половину класса рассмеяться. Он сделался похожим на нахохлившегося воробья, к тому же, замечание его было неуместным: он был едва ли не на два года старше ребят.       Женщина хитро прищурилась и приобняла его одной рукой:       - Да хватит разводить тут спектакль, клоун! Представься нормально моим ребяткам.       Он мгновенно поменялся: его глаза приняли чересчур наглый вид, а губы растянулись в открытой улыбке и проявили ряд ровных белоснежных зубов. Он шутливо поклонился, полу-присел в реверансе и, цепко осмотрев толпу, произнес:       - Меня зовут Роман, но все привыкли называть меня Ромой или Мором. Как вам угодно. Я племянник этой чудесной женщины, которую, к счастью, обошли года… - тут он запнулся и ойкнул, потому как получил от «той чудесной женщины» не хилый такой подзатыльник.       - Прекрати паясничать, оболтус!       Романова тихо рассмеялась и покачала головой, мнимо закашлявшись: все взгляды обратились на нее, и их, к сожалению, переполняло удивление. Рома сверкнул своей улыбкой и вновь обратил внимание одноклассников Ани на себя, как бы помогая ей или оказывая обыкновенную услугу: но, к сожалению, этим он сделал только хуже.       Он внимательно, чересчур увлеченно осмотрел ее с ног до головы и тут же подпрыгнул ближе, радостно завопив:       - Анька!       Девушка выпучила глаза, когда оказалась прижатой к сильному и, вообще-то, мужскому телу, и замерла, чувствуя пламенное и восторженное объятие. А уж когда Рома чмокнул ее в щечку, она подавилась воздухом и беспомощно уставилась в пространство перед собой, потупив взгляд.       «Что происходит?!»       Виолетта, до этого следившая за этой сценой с открытым ртом, – как и все собравшиеся, кстати, – сбросила оковы парализующего шока и мгновенно оказалась рядом с подругой.       - Эй ты, рыбный, прекрати размазывать свои слюни по ее чистой и ровной коже и убери от нее свои омерзительные и наверняка потные руки.       Мор – так Аня уже называла его про себя – лишь широко-широко улыбнулся и, озорно сверкнув глазами, причем так и не выпустив Романову из своих объятий, подмигнул:       - Да не беспокойся ты, тебе тоже достанется порция ласки и тепла. Просто мы с ней старые друзья…       - Ты идиот? – вскинула брови Плетнева и возмутилась: - Какая еще «порция ласки и тепла»? Какие друзья? Она тебя впервые в жизни видит, что уж говорить про меня!       Парень удивленно покосился на почти не дышащую и испуганную Аню и, схватив ее за плечи, слегка встряхнул. Конечно, он тут же получил тычок под ребра от той же Виолетты, но не обратил на это никакого внимания: заглянул в серые широко распахнутые глаза и серьезно спросил:       - Не помнишь меня, Ромовая Аннет?       По ее лицу, слегка покрасневшему от смущения, вызванного неожиданной близостью парня, пробежала тень узнавания, рот немного приоткрылся, и она, шокируя остальных, с тихим восторженным визгом повисла на шее Мора, а потом и вовсе забралась на него с ногами, словно обезьянка. Он, мгновенно сообразив и, наверное, чисто следуя рефлексам, надежно подхватил ее под бедра и громко хрипловато рассмеялся, заметив прежний блеск в ее глазах.       Кларисса Вениаминовна все же решила подать голос – просто наблюдать за этим ей уже надоело:       - Ну, думаю, нам пора отправляться; идти предстоит полчаса, но на месте еще и обустраиваться нужно. За мной.       Мор так и пошел за своей родной тетей – неся на себе не только внушительного размера рюкзак, но еще и что-то тихо лепечущую Аню. Виолетта поспешила за ними, боясь оставить подругу одну с этим незнакомцем, причем, как она заметила про себя, довольно повернутом на рыбках, и оставила Марка и Градова, словно громом пораженных, позади.       - Ничего себе, Анька… Не ожида-ал, не ожида-ал, - протянул последний, словно повторяя свою реплику, произнесенную в тот день, когда тихая и мирная девушка облила Ингу чаем.       Кстати, о Виноградовой: она сразу же начала прихорашиваться, как только завидела на горизонте новую особь мужского пола, еще не тронутую ее стрелами амура. Но, какая жалость, с ее губ спала мнимо обворожительная и слишком слащавая улыбка, когда очаровательный парень, пусть и странный, обратил свое внимание на эту… «серую мышь».       Когда Аня, стыдливо спрятавшись за волосами, опомнилась и слезла с Мора, Виолетта подозрительно прищурилась и спросила, смакуя каждое слово:       - Так значит, Анют, ты знаешь этого сумасшедшего?       - Но-но! – наиграно возмутился парень, вызывающе подмигнув. – Я нормальный! Просто эта неделя посвящена рыбкам. Милым, очаровательным и безумно вкусным существам.       - О, правда? – скептически откликнулась Плетнева и смерила его своим невозмутимым взглядом, ускорив свой шаг. – А какая же тема тогда была на прошлой?       - Рыбная, - обезоруживающе улыбнулся он и спокойно пожал плечами. – Аня может объяснить, правда?       Романова кивнула:       - Ромка всегда очень любил рыб – это его любимая еда, любимый вид животных, а иногда даже музыка! – заметив, как поморщилась, вероятно, от легкого недопонимания подруга, она пояснила: - У него в комнате раньше стоял большой-большой – ну просто огромный – аквариум, и когда Рома злился, он обычно ложился на кровать и закрывал глаза, слушая всякое противное бульканье и скольжение водорослей.       - Ой, а помнишь моих улиток? – поинтересовался вдруг Мор, придержав девушку под локоть – под ногами мешалась листва, создавая совершенно не нужное скольжение, отчего Романова чуть было не навернулась.       Оба засмеялись, правда, девушка по привычке прикрыла рот ладонью, в которой мгновенно утонули звуки. Плетнева тоже позволила себе расхохотаться, когда эта странная парочка рассказала ей о том, что однажды, когда Аня пришла в гости к Роме, он, тогда еще мальчишка, решил похвастаться своим новеньким аквариумом, а заодно и рыбками: засучил, значит, рукава, открыл крышку и буквально нырнул в воду, попытавшись поймать испугавшихся и начавших уплывать мальков. Романова завизжала и тоже опустила руки в аквариум, но только чтобы схватить друга за пояс и вытащить из этой «огромной и опасной стеклянной банки». Правда, она тут же ощутила, как пальцы наткнулись на что-то скользкое, и пронзительно закричала – уже от ужаса. Это, конечно же, были улитки, пристроившиеся на стеклянных стенках аквариума и внимательно следящие за развернувшимся представлением.       - Это было… ужасно, – выдохнула Аня и спрятала улыбку в уголках губ.       Что действительно было ужасным? Когда этот никогда не унывающий рыжий паренек – на тот момент еще двенадцатилетний мальчишка – переехал в другой город с родителями, вдруг исчезнув из ее жизни. Он оставил ей лишь одно напоминание об их крепкой дружбе; девушка посмотрела на свое запястье, на котором болталась обыкновенная черная веревочка с деревянным кулоном в виде рыбки, и сжала собственную ладонь. Да уж, столько воды утекло с тех пор…       - Так ты будешь обживать поляну вместе с нами? – спросила Виолетта неожиданно, вытаскивая Романову из не очень приятных мыслей.       Мор кивнул, привычно для себя спрятав руки в карманы джинсов, и ответил, растягивая гласные звуки:       - Да, тете нужно будет уехать на неделе на несколько дней, а я буду кем-то, типа вожатого.       Идущие позади них ребята, которые, вероятно, все это время прислушивались к разговору троицы, начали громко и радостно переговариваться и сообщать эту отличную, по их мнению, новость остальным одноклассникам. Через минуту, может, даже через две, довольные возгласы 11-го «В» услышал весь лес, за что Рома получил новую затрещину от Клариссы Вениаминовны и осуждающий вздох:       - Я же тебе говорила, чтобы ты не болтал об этом до моего отъезда!       Он виновато улыбнулся и, взъерошив свои рыжие кудрявые волосы, посмотрел на Аню. Улыбка его превратилась в грустную, а ладони, все еще скрытые джинсовой тканью, сжались в кулаки.       «Прости меня», - промелькнула быстрая, юркая мысль в его голове, мгновенно взорвавшись и превратившись в какой-то разноцветный салют. Это были откинуты сожаление и уныние.       Он твердо решил, что вернулся.