Осколками.

      Во вторник ребят подняли чертовски рано – для обыкновенных, современных подростков проснуться в семь утра было, по меньшей мере, дикостью. Виолетта лишь приподняла голову с подушки, когда в палатку заглянула довольно-таки отдохнувшая Кларисса Вениаминовна с громким и бодрым вскриком: «Детишки мои, подъем!», и со стоном свалилась обратно, зарываясь в тучу одеял носом, стоило преподавательнице скрыться из виду. Аня же чувствовала себя чересчур прекрасно: ночевать на свежем воздухе, оказывается, было очень даже неплохо. А потому она тут же вскочила и, спешно натянув на себя толстовку – по утрам уже было прохладно, – вылезла из палатки. Солнце окатило ее своими приветливыми лучами, и она сладко потянулась, разминая затекшие за ночь конечности.       – Аня! – окликнул ее Мор и мгновенно оказался рядом, заключая девушку в крепкие объятья. Он был «свежим» и безумно вкусно пах – чем-то цитрусовым, Аня не смогла ощутить этот запах до конца, – к тому же, уже вовсю сверкал своей великолепной улыбкой. – Ты выглядишь… мило.       Романова густо покраснела, потому как парень принялся хохотать на всю поляну, и попыталась спрятать свое все еще сонное лицо за волосами. Правда, те абсолютно не спасали ситуацию: они были чуть завиты на концах и всклочены. Она с тоской закусила губу и нерешительно затопталась на месте; нужно было скорее привести себя в порядок. Только вот как? В лесу? Это вообще не является чем-то из рода фантастики?       Рома весело прищурился и, будто бы прочитав ее мысли, указал в сторону той дорожки, по которой мальчишки вчера тащили стволы деревьев:       – Там же озеро, помнишь? Кларисса нам всё рассказывала, – заметив, что на лице Ани промелькнула тень, удивленная, слегка пораженная, он любезно пояснил: – По твоему потерянному, бегающему по палаткам взгляду можно сделать только два вывода: либо ты кого-то ищешь, что маловероятно, либо ты что-то ищешь. Давай, – он подтолкнул ее вперед, едва задерживая собственные ладони на ее хрупкой спине, – иди умывайся. А то скоро проснутся всякие там дамочки и начнут толкаться, бегать по всей территории, чтобы накраситься или умыться.       Романова испуганно вздрогнула, когда за спиной послышался какой-то треск. Она уже минут пять шла по той самой тропе, не сворачивая. В рот постоянно лезли всякие колючие ветки, усыпанные сочной листвой, и приходилось нагибаться, хотя она была довольно-таки невысокого роста. Пусть это и была природа, ранняя, только проснувшаяся, по лесу одной идти было безмерно жутко.       Вот и сейчас она буквально подпрыгнула в воздух и резко обернулась, замерев на месте. Ее глаза мгновенно прикрылись от облегчения, но тут же широко распахнулись, а брови, как ни старалась она их удержать, взлетели на лоб. От удивления.       – Привет, – сорвалось робкое с ее губ, и она ойкнула и прикрыла их ладонями.       Марк, взъерошенный после сна и до безобразия красивый, только окинул ее безразличным взглядом и кивнул, проходя мимо, вперед, оставляя за собой приятный жестковатый аромат. Аня снова смотрела на его широкую, стремительно удаляющуюся спину, смотрела и понимала, что сейчас, возможно, краснеют щеки и крупно дрожит тело. И ничего не могла с собой поделать.       – Ты идешь?       Сердце знатно перевернулось, резко ударившись о ребра. Аня моргнула и удивленно поймала его фирменный «мне-пофиг» взгляд. Марк, оказывается, остановился в трех метрах от нее. И, похоже, окликнул он ее не в первый раз – его глаза почти что незаметно, но раздраженно закатились.       – А? Что? – пролепетала Романова, забывая как дышать. Марк разговаривал с ней!       – Ты же боялась идти одна. Пошли.       Аня на деревянных ногах подползла к терпеливо ждущему однокласснику, и они вместе двинулись к озеру. Над ними повисла неловкая тишина, как какой-то еле ощутимый туман, прерываемая только скрипом разной древесины или растительности под ногами. У Романовой бешено заколотилось сердце, отчего появилась дрожь в висках, и она помотала головой, боясь даже думать: слышит ли Он его стук или нет?.. Марк спокойно, своей манерной лениво-львиной походкой шел чуть впереди нее, мечтая достать плеер и лечь обратно спать, а не тащиться умываться к озеру со своей всегда тихой одноклассницей.       – Ты… рано встаешь? – несмело поинтересовалась Аня и сглотнула, когда он бросил на нее секундный равнодушный взгляд. Виолетта говорила, что нужно хоть как-то проявлять инициативу. Но, похоже, она немного ошибалась.       – Да. И я не намерен с тобой разговаривать, – коротко ответил он, безразлично передернув плечами.       Романова вздрогнула и заткнулась. Все и так понятно, зачем же добавлять в такой чудесный низковатый голос зло-незаинтересованные нотки? И щуриться, демонстрируя коварный разлет бровей?       – Хо… хорошо, – произнесла она, заикаясь, и посмотрела под ноги.       Правда, Смехов ускорился через пару мгновений, заставив ее засеменить следом. Все же холодок отплясывал лезгинку по спине только от «прекрасного» пения птичек, а парень, пусть и отвратительно резкий, как-то тушил мечущийся в груди страх.       Спустя несколько минут – пять, а может и больше, – они остановились у озера. По едва колышущейся водной глади отплясывали разноцветные блики преимущественно теплых оттенков, а где-то вдалеке, совсем у линии горизонта, вода отражала красно-оранжевое солнце. Небо было розовато-аквамариновым (Аня даже заметила блеклый диск одинокой луны), облака, точно сладкая вата, были посыпаны рыжей, а где-то и зеленовато-синей пыльцой. На поляне, растянувшейся прямо перед песочным берегом, росли дикие цветы – ромашки и даже маргаритки. Их еле заметно трогал ветер, будто бы обходя стороной ближние деревья.       Лес оживал.       С губ Ани сорвался пораженный вздох, и она во все глаза уставилась на это, как она подумала, чудо.       – Волшебно… – тихо, под нос ляпнула она, не в силах сделать лишнего вдоха.       – Что ты сказала? – спросил Марк, слегка повернув голову в ее сторону; в его глазах плясал скептицизм, а губы как обычно были сильно поджаты.       Девушка покраснела и, помотав головой, повторила, кажется, тише в сотню раз:       – Волшебно.       И мгновенно спряталась за своими волосами, обнимая себя за плечи и несмело подходя к озеру. На губах Марка на секунду загорелась тень улыбки, но тут же померкла, исчезла и испарилась. Он развернулся на пятках спиной к Романовой и чересчур спокойно произнес:       - Спасибо за таблетку.       Замершая над водой с вытянутой, чуть подрагивающей рукой Аня ойкнула от неожиданности и чуть не свалилась в эту самую воду. Благо, ноги, будто бы приросшие к земле, послужили надежной опорой. Щек коснулся привычный, но сегодня почему-то слишком горячий румянец, отчего Романова принялась с усердием умываться.       Было очень неловко, но почему – она не знала. Наверное, неловкость эта все же граничила, иногда даже сливалась с чем-то приятным, чем-то… сладким. Он поблагодарил ее за оказанную помощь, хоть и не обязан был – Марк никогда так не делал. Он всегда кивал или вовсе отмалчивался. Романова на секунду задержалась взглядом на собственном отражении: неужели и ее хватили мысли о своем внешнем виде, как любую другую влюбленную девушку?..       Она с легким сожалением прикусила губу и почувствовала, как в сердце вонзается укол разочарования. Оказалось, что Марк не просто так, из благородных намерений, вызвался ее проводить. Так он поблагодарил ее за таблетку и уже не беспокоящий живот. Ох, дьявол, как же печально, грустно… больно?       Романова помотала головой и вытерла руки о собственные потрепанного вида джинсы, разворачиваясь к Смехову. Он до сих пор стоял к ней спиной, разглядывая местность и любуясь красотой утренней природы. Она уже было открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут же его прикрыла: послышался звонкий девичий смех, и на поляну из-за кустов выбежали толкающиеся симпатичные девушки. Аня не знала их, они были из параллельного класса, но, видимо, они были прекрасно осведомлены о том, кем был ее сопровождающий. Ее саму девушки, к слову, не заметили: они принялись кокетливо поглядывать в сторону Смехова и смеяться громче. «Притворнее», – так про себя добавила Аня.       Она со вздохом обняла себя за плечи и пошла в сторону Марка.       – Закончила? – чересчур холодно спросил он и мельком посмотрел на нее из-под полу-опущенных длинных ресниц.       Романова кивнула и тихо ответила:       – Да, спасибо, что подождал.       Они без лишних разговоров направились обратно к своеобразному лагерю класса, правда, в их сторону тут же начали доноситься всплески воды, какое-то томное хихиканье и веселые восклицания: «Эй, Марк, пошли к нам!» или «Марк, нам скучно, присоединяйся!» К их общему сожалению и ужасному облегчению Ани, парень их попросту проигнорировал, не оглянувшись и даже не замерев ни на секунду.       – Какие они вызывающие…       Аня и сама не заметила, как это слетело с ее губ. Пришлось мгновенно скрываться за волосами, краснеть и прикрывать непослушный рот руками – так было неловко. Ведь ему плевать на то, что она думает о таких, как бы сказала Виолетта, девицах.       Кстати, брови Марка эффектно взлетели на лоб, а сам он – неожиданно как для себя самого, так и для Романовой, – непонимающе переспросил:       – Что?..       И почему она только подумала, что стать краснее ну просто невозможно, нереально? Даже глаза закатились от безысходности, а во рту пересохло. Но пришлось ответить – неохотно, конечно, робко, но все же:       – Мм… извини, я ляпнула первое, что пришло на ум. Просто, – она неожиданно оживилась и даже приобрела какую-то уверенность, потому как краем глаза заметила, что Смехов повернул голову в ее сторону и внимательно – а возможно, и чертовски наиграно – прислушался, – для меня это немного странно… Выкрикивать что-то в спину парню, совсем не стесняясь. Пусть он и нравится! – тут она замялась. – Можно быть немного… выше этого. Потому что они выглядят очень доступно и… некрасиво.       Аня неловко скосила взгляд и восторженно выдохнула, искренне надеясь, что восторженность была не слишком заметной. Марк серьезно сжимал губы, изредка дергая бровями. Слушал?.. О Боже, действительно! И, похоже, теперь обдумывал ее слова. Интересно, что же он скажет в ответ? То, что согласен с ней и полностью поддерживает ее точку зрения? Или разовьет дискуссию о том, что такие девушки донельзя соблазнительны и прекрасны?       – Понятно, – сухо отозвался Марк через несколько минут.       Она расстроено поежилась. И, конечно же, загнала ту глупую надежду на настоящий разговор с этим парнем, теплящуюся где-то в груди, куда-то в печень. Или ниже, как угодно. Главное – прогнала прочь, чтобы не мельтешила все время и не лезла в мысли. К тому же, чего стоило ожидать? Что один из самых молчаливых парней в мире (да-да, именно) начнет с ней разговаривать на такую, кхм, опасную тему? И вообще, на любую тему – даже о погоде? Да ни за что!       «Я же Аня Романова», – она спрятала руки в карманах и бестолково уставилась себе под ноги.       «А ну-ка быстро гордо выпрямись! - недовольно воскликнула Виолетта – да, та самая, воображаемая, – и злостно сжала ладони в кулаки, как бы давая понять, что кое-кто сейчас получит. И Аня беспрекословно подчинилась, правда, ничего гордого не вышло… Между тем «внутренняя» подруга продолжила: – Он ничего такого не сказал, так что не смей вешать нос! Давай, размазня, соберись и прекрати уже сопли на кулак наматывать. Сделай что-нибудь, раз тебе нравится эта отвратительная глыба».       Романова ойкнула, вдруг вспомнив, что, вообще-то, могла бы и пригласить его куда-нибудь (язык-то присутствовал). Правда, Марк даже Виноградовой отказал, а она, между прочим, считалась писаной красавицей по меркам их школы.       – Марк, – наконец выдавила Аня и почти что бесстрашно встретила его обыкновенный незаинтересованный взгляд.       Только что это? Глаза, безобразные глаза, почему же они снова уткнулись в его нос, словно в единственную на свете тряпку при температуре градусов эдак в 105? Пардон, в -105. Из легких вышибло весь кислород, а ноги подкосились – черт, не стоило этого говорить! Только вот делать было нечего, пришлось договаривать, а потому она зажмурилась и, уцепившись за край толстовки, выпалила:       – Сегодня мы с Виолеттой хотели посмотреть фильм, Саша напросился с нами, и… я подумала, что, может…       – Нет, – невозмутимо отрезал Смехов, даже не моргнув при этом, и кивнул куда-то вперед: – Мы пришли.       Романова и слова больше вставить не успела: он уже скрылся в своей палатке. Черт. По спине пробежали мурашки неловкости, легко оцарапав кожу. В горле застрял тяжелый ком.       Внутренняя Виолетта затихла и, невинно-невинно похлопав глазками, предложила:       «Ну, а теперь вешать нос можно».

***

      Когда Аня залезла в палатку, часы пробили ровно половину восьмого. Виолетта тут же отодрала глаза от собственного отражения в небольшом зеркальце и прикрыла рот, который совершенно случайно распахнулся от безмерного старания: девушка рисовала черной подводкой стрелки.       - Ты не будешь умываться? – удивленно спросила Аня, плюхнувшись на спальный мешок, рядом с подругой. Растрепанной, понуро опущенной головы Плетнева не заметить ну просто не могла.       - Для особо одаренных: я умылась обыкновенной питьевой водой над каким-то кустиком… - она подозрительно прищурилась и отложила подводку. – Что-то случилось?       Романова помолчала, помолчала, однако сдержаться все же не смогла: выложила все, что произошло этим утром, за минуту. Даже дышать еле-еле успевала! Ведь было жутко обидно; что же с ней было не так? Она искренне не понимала, почему же Марк так резко вел себя с ней.       - Вот же черствый хмы… - Плетнева запнулась, потому как Аня одарила ее недовольным и строгим взглядом. Лишь приподняла подбородок и фыркнула: - Ну он у нас еще попляшет!       - Ты что задумала? – рассмеялась Романова, падая спиной на мягкую подушку.       Виолетта только усмехнулась и сверкнула глазами из-под косой чернильной челки:       - Будем активно атаковать! К тому же, Анька, тебе не стоит так болезненно воспринимать невнимание этого идио… кхм, Смехова, потому что он ведет себя так со всеми. Но… сегодняшняя прогулка до озера – это уже что-то!       - Он всего лишь поблагодарил меня за таблетку, - удрученно ответила Аня и расстроенно прикрыла глаза.       - Не раскисать! – воинственно уперев руки в бока, приказала Плетнева своим обыкновенным командующим тоном. И свела брови на переносице, продолжив толкать речь, точно Романова была несмышленым и глупым ребенком: - Сама посуди: разве бы он проводил эту прилипалу-Ингу до озера, если бы она всунула ему одну вшивую таблеточку несколькими днями ранее? Конечно же, нет! К тому же, я однажды видела, как он смотрел на тебя с улыбкой…       Аня застонала, будто бы от боли, и поморщилась, чувствуя начинающие сладко дрожать конечности:       - Ты же сама знаешь, что это неправда. Не стоит меня обнадеживать, Виолетта.       Плетнева скупо хмыкнула, сложила руки на груди, однако осталась при своем мнении: видела, и все тут. Только вот нужно было что-то придумать, чтобы как-то помочь влюбленной подруге. Марк ведь был тем еще ослом – упрямым и до безобразия тупым. По тому же личному и скромному мнению Виолетты.       - О! – она буквально почувствовала, как над головой загорелась несуществующая лампочка. – Придумала!       Аня непонимающе уставилась на Виолетту из полу-опущенный длинных ресниц. А та ей - жаль, что коротко, - объяснила:       - Сегодня мы не смотрим фильм с Леопольдом. Сегодня мы идем на дискотеку.       У Романовой полезли на лоб глаза, а рот приоткрылся от ну просто безразмерного удивления. Виолетта, которая на дух не переносила всякие подобные сборища «ужасно пахнущих, прыщавых подростков», предложила пойти на дискотеку? Что? Это был не сон, случаем?       - Давай только без этого! Сегодня ты будешь танцевать с…       В палатку неожиданно просунулась темноволосая голова, в которую тут же полетела несчастная подводка; Виолетта вскрикнула от неожиданности и схватилась за сердце, а Аня испуганно вздрогнула, чудом не завизжав.       Когда та самая голова ойкнула и повернулась, показав улыбающееся лицо виновника такого вот беспорядка, Плетнева разъяренно выкрикнула:       - Градов, твою мать! Какого черта?!       Саша рассмеялся и легко, мнимо хитро прищурился:       - Доброе утро, девочки.       - Я тебе покажу сейчас девочку, бестолковый хмырюга! Кто так вламывается?       - Да? Очень интересно будет посмотреть на то, как ты превратишься в очаровательного сумоиста…       Ответом ему послужил громкий рык, а после на него, уже хохочущего, набросилась злая Виолетта: она прыгнула на него с разбегу, отчего он упал на мягкую траву, вывалившись из палатки, и принялась колотить его по дурной, как она, кстати, приговаривала, «башке». Саша же не стеснялся: каждый ее удар был в музыкальном сопровождении; он громко ойкал и смеялся. Плетнева же вымещала на нем всю свою злость, что-то приговаривая. Что-то очень… некультурное, вот.       Когда Градову это все надоело, он с легкостью подмял девушку под себя, быстро перевернувшись. И, сверкнув глазами, лукаво улыбнулся:       - Так мне больше нравится.       Виолетта задохнулась от возмущения, и в следующее мгновение парень охнул и схватился за пострадавшую от острой коленки девушки конечность, буквально повалившись на землю. Плетнева же спокойно отряхнула руки и поднялась на ноги, ядовито протянув:       - А мне вот так больше нравится, - и недовольно буркнула под нос: - Чертов извращенец.       Аня не смогла сдержать жалостливого взгляда, когда Виолетта гордо скрылась в их палатке, и присела на корточки рядом с парнем, который уже очухался и чему-то глупо улыбался.       - Ты в порядке?       Он рассмеялся и перекатился на живот, вытянувшись во всю длину и размяв конечности. А после повернул голову в ее сторону и ответил:       - Да.       - Ты за чем-то конкретным приходил, или просто решил пожелать нам доброго утра? – искренне поинтересовалась Романова. Почему-то обыкновенное смущение куда-то пропало, и она совершенно не стеснялась – ну ладно, чуть-чуть, – задавать Градову какие-то вопросы.       Саша буквально подскочил на месте, заставив Аню от неожиданности сесть на землю. На пятую точку. Он хлопнул себя по лбу и выразительно выругался, протянув:       - Точно!       И громко расхохотался, когда обратил внимание на Романову, пристроившуюся на земле и до сих пор сверлящую его пораженным взглядом.       - Извини, - он со смехом протянул ей руку, за которую она несмело ухватилась, и подтянул к себе; Аня даже глазом моргнуть не успела, как оказалась на твердо стоящих ногах.       - Спасибо, - тихо поблагодарила она и отступила. На пару шагов. Что же там говорилось про давно забытое смущение?.. Девушка мгновенно выкинула подобные мысли из головы и из-за волнующей неловкости спряталась за завесой своих волос. Нужно было подальше держаться от парней, потому как в их обществе она всегда становилась прототипом дерева.       Градов, заметив ее смущение, приподнял руки в примирительном жесте и добавил:       - Еще раз извини, я нечаянно. Кстати, чего я хотел-то: Кларисска всех собирает, для нас какую-то экскурсию будут проводить, а после покормят. Так что давайте, девчонки, шевелитесь.       Отсалютовав Ане, он развернулся и пошел в сторону того самого «деревянного квадрата», который они все дружно вчера обозвали «Пунктом Сбора 11«В», а если короче, то «ПСОВ»ым или тем же «Пёсиком».       Романова вздохнула. День будет трудным.

***

      К обеду ребята уже ныли от скуки: их целое утро водили по лесу, показывали всякие беседки, луга, цветочки и ягодки. Они всем классом шли чуть в отдалении от верещащей и восхищенно оглядывающейся по сторонам Милы Аркадьевны – худой молодой женщины, которая была «экскурсоводом» и знала этот лес как свои пять пальцев. Правда, когда ее только познакомили с 11 «В», она показалась очень тихой и неразговорчивой, однако спустя буквально пять минут она немного… забылась.       – Она достала уже… - тихо буркнул Градов, который шел позади Виолетты с Аней, вместе с Марком.       – Скоро она заткнется? – мрачно поддакнул ему Мор и убрал до этого лежащую на плече Романовой руку в карман.       Все ребята разделяли их мнение: туалет показала, где поесть можно – тоже? Свободна! Некоторые из тех, кто замыкал толпу, даже не скрывали недовольных стонов. Солнце уже беспощадно жалило своими лучами и открытые участки тела, и глаза, ветер, который мог хоть как-то улучшить ситуацию, куда-то пропал, а ведь нашлись даже те, кто был в толстовках!       К слову, Кларисса Вениаминовна постоянно зевала, прикрывая рот ладошкой, а когда Мила Аркадьевна поворачивалась в ее сторону, она дарила ей кислые улыбки. Это единственное, что хотя бы как-то смешило ребят.       Виолетта сложила руки на груди и неожиданно замерла. Марк чуть не врезался в ее спину, благо он сумел вовремя остановиться; с его губ сорвалось гневное ругательство.       – Какие мы добрые, – ехидно рассмеялась Плетнева.       Она показательно замолчала, потому как решила подождать, когда их компания, которая, кстати, остановилась вместе с ней, будет замыкать цепочку из лениво тащащихся по каменистой дороге ребят. Марк, конечно, хотел было обойти ее, чтобы присоединиться к знатно отдалившейся толпе, но Саша ухватил его за руку, округлив глаза.       Смехов подтянул к ясному небу безмерно раздраженный взгляд, но все же послушно прирос к земле: Саша очень смущался всего, что касалось Виолетты, а потому Марк старался всегда поддерживать друга.       – Может, свалим? – поиграв бровями и чуть понизив голос, наконец, предложила девушка.       На нее тут же пораженно уставилась Романова, однако лица Ромы и Градова мгновенно посветлели от радостных улыбок. Марк лишь тихо фыркнул и отвернул от них голову в сторону какого-то дерева, принявшись детально рассматривать его кору. Что за глупости? Легче было бы идти за этой щебечущей мадам, чем потом получать нагоняй от явно прознающей что-нибудь Клариссы Вениаминовны.       – Но куда? – спросил Саша. Аня заметила, как он совсем чуть-чуть приблизился к Виолетте. На ничтожный сантиметр. И спрятала улыбку в уголках губ.       Рома озадаченно потер подбородок и нетерпеливо подергал ногой.       – Я знаю одно место…       Парни переглянулись между собой – даже Смехов кинул на них один-единственный взгляд – и хором произнесли:       – Столовка!       Аня тихо рассмеялась, а Виолетта скептически хмыкнула, мол: м-да, кто бы из них мог подумать иначе!       Уже минут через десять пятеро ребят сидели в просторном помещении с кучей круглых столов и огромным буфетом, стоящим около центральной стены; там было много света и свежего, прохладного воздуха. Градов и Мор развалились на своих стульях, Марк сосредоточенно уставился в на редкость чистую поверхность стола, по обыкновению сложив руки на груди, Аня, сидевшая напротив, скромно оглядывалась по сторонам, а Виолетта, вообще-то некультурно положив локти на стол, скучающе жевала губу и крутила черный кончик одной из косичек.       – Что будем заказывать? – как бы между делом поинтересовалась она.       – Я хочу жрать, – мгновенно и просто ответил Саша, а Мор одобрительно хмыкнул.       – Понятно… – она перевела взгляд на Аню и Марка.       – Я не знаю… – тихо пролепетала Романова, попытавшись укрыться за своими волосами. За что тут же получила довольно-таки ощутимый щепок от подруги. Марк же промолчал: видимо, он был того же мнения.       Виолетта мысленно радостно хлопнула в ладоши: первая атака началась! Благо, все пока шло чисто, по ее гениальному плану; Аня наверняка даже ни о чем не догадывалась, что уж говорить о Марке!..       Плетнева заявила, наиграно устало поведя плечами и откинувшись на железные прутья спинки стула:       – Тогда идите и выбирайте нам всем обед, я не хочу вставать, да и мальчишки тоже.       – Почему это? Я могу пой… – начал было Градов, но, казалось бы, изящная ножка той же Виолетты быстро отдавила ему пальцы правой ноги, отчего он запнулся и даже ойкнул от боли, подпрыгнув на месте – уже от неожиданности.       Ребята покосились на него с нескрываемым удивлением, ведь не знали, что секундой назад произошло под столом, а Виолетта послала ему один убийственно-уничтожающий взгляд.       В итоге, Аня со вздохом поднялась со стула и, схватив все деньги, выгруженные голодными парнями на стол еще минут пятнадцать назад из собственных карманов, неспешно направилась к буфету. На полочках стояли разнообразные блюда – от той же курицы до обыкновенного компота из сухофруктов, а за прилавком находилась приветливого вида пожилая женщина с носом грушевидной формы.       Романова задумчиво уставилась на излюбленный легкий овощной салат.       – Только не салат, – неожиданно прозвучал спокойный голос над ее ухом.       Аня испуганно вздрогнула, отпрянув в сторону от присоединившегося к ней Марка, и подняла на него свои расширившиеся глаза. Они были совсем близко друг к другу, он буквально примкнул к ней со спины; правда, теперь они стояли плечом к плечу, но Аню этот факт все равно смущал. До безобразных судорог непослушного сердца. Смехов только скосил на нее один глаз - полный безразличия и даже в какой-то мере высокомерия - и кивнул в сторону буфета, мол: не на меня смотреть нужно, а обед выбирать. Романова вспыхнула и мгновенно подчинилась, чуть ссутулив и без того кажущиеся хрупкими плечи. А Марк...       Марк еле заметно качнул головой и улыбнулся краешком губ.       «Забавно...»