Осколками.

      Warrant – Sweet Cherry Pie.       Аня Романова смущенно сдула неожиданно мешающую светло-русую прядку с лица и неловко сжалась в комок: обняла себя за плечи и зажмурилась, мечтая о том, чтобы превратиться в обыкновенную молекулу.       Что же снова послужило причиной для такого явного стыда?       Виолетта.       Девушка не понравилась Ане еще в тот момент, когда хищно посматривала на ее шкаф в воскресный вечер, но не могла же Романова предположить – вот даже мыслишки не пробежало, – что подруга возьмет да положит ту красную вульгарную кофточку в ее, казалось бы, и без того забитую сумку!       А теперь перейдем к вопросам.       Виолетта обещала силком затащить Аню на дискотеку, на которой должна была отплясывать вся параллель, включая педагогов? Она это сделала. Причем не обошлось без драки: ругаясь сквозь плотно сжатые зубы, она натянула на Романову «ту самую красную вульгарную кофточку» на пару с черными босоножками и короткой юбкой. И, подгоняя пинками, привела ее к одинокому столовскому корпусу, где на заднем дворе и проводился «Вечер Танцев!», как гласил бумажный и даже помятый в каких-то местах плакат.       Заводная молодежная музыка гремела, наверное, на весь лес. Толпа подростков, оставив минимум одежды на своих уже порядком вспотевших телах, энергично подпрыгивала в такт и, размахивая руками в разные стороны, громко пела в голос с солистом. Чутка фальшиво, правда, но ничего… Вдоль кромки деревьев поставили длиннющий стол, где можно было найти напитки и легкую закуску. Соорудили также и сцену – небольшую, но довольно-таки приличную, – и расставили по всей площади огромные черные колонки.       Аня опустила в землю глаза и постаралась посильнее одернуть юбку. Плетнева, стоящая рядом, послала ей один убийственный взгляд и хлопнула по шаловливой руке, мол: и так нормально, стой, не жалуйся. А почему жаловаться не следовало? Это нужно было спросить у того большинства парней, которые внимательно разглядывали Романову и общались между собой, тихонько интересуясь, «че за девчонка там в красном?» Романову от такого внимания начало укачивать в прямом смысле: в животе все переворачивалось, дыхание перехватывало, а тело бросало в крупную дрожь, - все это было как-то ужасно неловко.       Сама Виолетта во всю сверкала улыбкой и была чертовски довольна собой: оставалось только дождаться Градова со Смеховым, которые точно не должны были пропустить такое событие; их положения в школе этого не позволяли - парни, как уже говорилось, были чуть ли не «принцами» среди старшеклассников, выделялись, скорее, из-за своей внешности и явно присутствующей харизмы.       Неожиданно Виолетта невесело и презрительно хмыкнула и закатила глаза:       - Анька, советую быстренько прикрыть свой чувствительный нос, ведьма приближается. Скорее всего, от нее пахнет хуже…       Девушка закашлялась и продолжила, когда обворожительная Инга остановилась около них, наполняя один стакан лимонадом:       -… чем от городской помойки.       Виноградова, которая, наверное, слышала фразу целиком, скосила на нее взгляд и, приподняв свой нос, веско заметила:       - Ты что, на Хэллоуине? Кошмар.       - О чем это ты? – недовольно осведомилась Виолетта и оглядела свой наряд: на ногах красовались обыкновенные кеды с ядовито-зелеными шнурками, волосы как и обычно были заплетены в две косички, а красивое тело с привлекательными округлостями подчеркивали яркие шорты и белоснежная футболка, открывающая проколотый пупок и слегка пугающая своим рисунком: по-видимому, светящимися скелетами с протянутыми вперед костлявыми конечностями.       - О твоем костюмчике, пугало, - цокнула языком Инга и с ядовитой улыбочкой повернулась лицом к начинающей злиться Плетневой, упирая руки в крутые бедра.       - О, а тебе, признаться, безумно повезло, не то что мне! Ведь, - Виолетта снизила голос до привычного тона – недовольного и дерзкого, – тебе даже переодеваться не пришлось, зо-олото.       Аня тихонько рассмеялась в ладошку и сделала вид, что закашлялась, мгновенно отворачиваясь к тарелке с закусками. Стакан Виноградовой секундой позже был с грохотом поставлен на стол, а сама она, пыхтя и разбрасываясь ругательствами, удалилась, показав Виолетте средний палец с очаровательным маникюром.       Плетнева же буркнула под нос, засовывая в рот кусок колбасы:       - Нашлась тут, главная язва на дворе! Тоже мне, тьфу!       Романова улыбнулась ей и тепло коснулась плеча, как бы говоря, что все в полном порядке, и она рядом. Виолетта, в свою очередь, надулась надолго – это было видно по ее слегка подрагивающей нижней губе и прищуренному левому глазу. Но ничего… Аня уже это проходила. Постоит она так еще минут пять, потом найдет кого-нибудь и будет выносить этому «кому-нибудь» мозги, пока не надоест.       Аня взмолилась: «Хоть бы это была не я. Хоть бы не я, хоть бы не…»       Как по мановению волшебной «Гарри-Поттеровской» палочки, перед ними нарисовался… о нет! Градов собственной персоной со Смеховым под ручку. В прямом смысле.       - Отцепись уже, кретин! – прошипел Марк, чересчур резко вырывая свою руку из крепкой хватки друга.       «Наверное, тоже силком тащили…» - подумала Аня не без улыбки и проследила за нахохлившимся парнем, который успел осушить уже второй стакан с лимонадом.       Виолетта рассмеялась и ткнула Сашу в лоб:       - Что, тоже не хотел идти? Молодец, я, вон, с Анькой три часа возилась.       Градов лукаво улыбнулся и прищурился, точно она его чмокнула. Раза три. Причем в губы. И, чтобы отвлечься от сугубо влюбленных и розовых мыслей, с интересом изучил сначала одну одноклассницу, а потом и вторую. А потом присвистнул, хлопнув в ладоши:       - Девчонки, какие вы красавицы! Я-то думал, чего все оборачиваются...       Романова мгновенно смутилась и вновь спрятала взгляд в туфлях, а вот Плетнева даже без ничтожной капли стеснения заметила:       - Знаем.       - Даже не поблагодарила, Ви-илка, - усмехнулся Саша и легко покачал головой, чтобы секундой спустя со смехом увернуться от крепкого подзатыльника Виолетты. Впрочем, та не растерялась: наступила на его ногу и ущипнула за щеку, смерив его до безобразия грозным взглядом и, к своему глубокому сожалению, несдержанно и торжествующе выкрикнув: «Получай!»       Между разнообразным и ярким «квартетом» повисла мирная тишина. Сказать было нечего, потому как они не особо общались и лишь изредка перебрасывались «комплиментами», а некоторые из них - не сложно догадаться, какие именно персоны, - вовсе отмалчивались, съедаемые собственным смущением или незаинтересованностью. Плетнева вздохнула и перевела взгляд сначала на подругу, а потом и на молчаливого и в данный момент что-то жующего Смехова. Н-да, ноль общих интересов. Один смотрит постоянно куда-то и незнамо о чем думает, а вторая коллекционирует непонятые и убогие шедевры какого-то стукнутого. Нужно как-то… сблизить их. Сделать так, чтобы та пропасть, разрывающая двух, в принципе, интересных людей, уменьшилась. Вот только… как?       Взгляд Виолетты зацепился за спешащую к ним Виноградову, уже натянувшую на губы ослепительную, по ее скромнейшему мнению, улыбку и выделяющуюся в толпе своей модельной походкой с блестящим развивающимся платьем в придачу. Решение пришло мгновенно, и Плетнева усмехнулась, обратившись к Градову:       - Пошли танцевать, Леопольд! – она не обратила ни малейшего внимания на то, что его брови стремительно поползли вверх, а на щеках, пусть и совершенно незаметно, появился легкий пунцовый оттенок; девушка уже повернула голову к Марку: - Давай, ледяной сноб, а ты пригласи мою подругу.       - Нет, - спокойным тоном ответил он и скрестил руки на груди; в его глазах плясали обыкновенные безразличные нотки.       - Я долго ждать не собираюсь, лучше не зли меня, - недовольно засопела Виолетта и, схватив ошарашенную таким вот поворотом Аню за руку, толкнула ее прямо в мощное и в один миг напрягшееся тело Смехова.       - С чего это?       Романова запоздало заметила, что у нее перехватило дыхание: он был слишком близко и, похоже, отодвигать ее в сторону пока не желал. Кожей она почувствовала его крепкую и подтянутую фигуру. Идеальную фигуру, от которой сходили сума все представительницы прекрасного пола в их школе. И фигуру, к которой она находилась непозволительно близко. Сердце пропустило удар; Марк положил свои ладони на хрупкие плечи Ани, наверняка приготовившись ее отстранить, но Плетнева вновь подала властный голос, утаскивая Сашу за собой в танцующую толпу:       - Или мне позвать Ингу?..       Смехов, растеряв всякие, а среди них и приготовленные, слова, попытался выкрикнуть ей что-либо вслед, но перед ним с Аней неожиданно выросла Виноградова: она метнула в него взгляд, полный самодовольства и заигрывающего откровения, и соблазнительно поддалась вперед.       - Здравствуй, Ма-арк!       Романова сдержанно промолчала и с тоской подумала, что так себя вести она никогда не сможет; что уж было говорить про приукрашивание собственного голоса томными интонациями!       Смехов поджал губы и кивнул, но Романову от себя так и не отодвинул.       - Может, пригласишь меня потанцевать? Бросай эту страшилу!       Как только противная одноклассница затихла, Романова почувствовала, что холодные длинные пальцы Марка переплелись с ее, дрожащими и чуть ли не пускающие нервные искры, и замерла, потеряв дар речи. Она подняла начинающие удивленно моргать глаза на парня и забыла, как дышать. Марк же сцепил зубы и тихо буркнул, совершенно проигнорировав Ингу и заглянув, казалось бы, прямо в душу Ани:       - Идем.       Девушке пришлось мгновенно оживиться и засеменить следом, потому как он удивительно уверенно направился к танцполу. Она, пораженная и безмерно удивленная, нашла в себе силы и на секунду оглянулась: Виноградова прожигала ее спину убийственным взглядом, а крылья ее чуть вздернутого носа широко, весьма опасно раздувались.       - Она убьет меня... - пробормотала Аня под нос.       Парень сделал вид, что не услышал. Лишь уголок его губ неожиданно дернулся вверх - жаль только, что на какую-то ничтожную долю секунды.       Марк, наконец, замер и развернулся к Ане лицом; они стояли буквально с краю толпы, около сцены, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать. Впрочем, он неловко обвил руками ее талию и резким движением прижал хрупкую фигурку к себе. Романова даже охнула от неожиданности, но соизволила промолчать: всего лишь положила свои ладони на его широкие плечи и подняла голову.       Взгляды молодых людей встретились.       Глупое девичье сердце замерло на тяжкое мгновение, рухнуло в пятки и забилось с удвоенной силой; Ане даже показалось, что Марк услышал его громкий волнующий стук. Однако он, похоже, совсем погрузился в свои мысли, да и музыка играла настолько громко, что некоторые ребята не слышали даже громких выкриков собеседников.       - Так и будем стоять? – скучающе поинтересовался парень, отчего она вздрогнула и залилась краской смущения.       Неужели все это время безумно пялилась на него, точно несмышленая фанатка?.. О, Дьявол!       - Нет, - слетело с ее губ безмерно неряшливое, подрагивающее, неуверенное, и она преодолела то самое желание спрятаться от пугающего своей холодностью Марка за волосами.       К слову, вся эта картина казалась в меру, кхм… дурной и даже в какой-то степени идиотской. Почему же?       По поляне гуляла развязная и активная музыка, заставляющая народ двигать в бешеный такт всеми возможными конечностями. А эта парочка будто бы к медленному танцу приготовилась! Ясное дело, на них немного странновато поглядывали близстоящие ребята и только пальцами у висков не крутили.       Аня взяла себя в руки и решилась: уловив точный настрой песни, она начала медленно покачивать бедрами и пританцовывать. Марк удивился и слегка отстранился: не дай Бог, случился бы неприятный конфуз – девушка, плотно прижатая к телу, да еще и красиво двигающаяся, – конечно, совершенно неплохо для обыкновенного молодого парня. Но вот, кхм, плохо это для ее уверенности, и так показывающей нос в редчайших случаях.       Смехов, чтобы не казаться полнейшим идиотом, принялся топтаться на месте, пытаясь подражать движениям партнерши, на удивление двигающейся ну просто изумительно. Он сделал легкий, плавный выпад вперед, а Аня с улыбкой отклонилась, сообразив что-то, подобное волнообразному движению спины, после чего повторила его действия. Уголки губ Марка встрепенулись; он даже поддержал девушку за талию, отчего она растеряла последнее смущение, и начал мотать головой в такт заводной музыке. Романова рассмеялась, заметив, как увлекся парень, и продолжила волнообразные движения корпусом, только уже в стороны. Смехов пытался зеркально за ней повторять, правда, получалось у него не так грациозно, а в некоторых местах и коряво... Однако в один момент он даже забылся и, заключив руки Ани в свои ладони, начал играючи, резковато сгибать ноги, постепенно приседая к земле. Аня звонко смеялась, старалась выровнять синхронный ритм их движений и, уже сидя на корточках, посмотрела в его глаза, которые впервые в жизни находились на уровне с ее. Чтобы тут же утонуть в их сапфировой глубине. Черт. Что это там промелькнуло? Симпатия?.. Они резко, буквально подпрыгнув, встали на ноги, растеряв улыбки, попытались вновь начать танцевать так же, как и раньше, и...       Романова тихо взвизгнула – скорее не от боли, а неожиданности – и во все глаза уставилась на Марка. Тот замер на месте, точно статуя. В его безразличном взгляде проскользнуло… сожаление?       Дело в том, что он нечаянно наступил ей на ногу.       - Ты что… не умеешь танцевать? – вдруг рассмеялась Аня, но, завидев хмурый и слегка непонимающий разлет бровей, тихо пояснила: - Просто ты двигаешься… как… мм, ну…       - Бревно, - неожиданно раздался ехидный голосок где-то за ее спиной, и она мельком увидела эффектную рыжеволосую девушку, которую обнимал за плечи какой-то странный долговязый парень. Незнакомка подарила обоим обворожительную улыбку и, подмигнув Ане и в миг напрягшемуся Марку, удалилась со своим молодым человеком в сторону столов с едой.       Романова залилась стыдливой краской вновь, но все же выдавила:       - Ну, в общем-то, да…       Смехов, тихо буркнув что-то под нос, передернул плечами и невозмутимым железным тоном произнес:       - Я не посещал раньше эти идиотские танцульки, а если и бывал на них, то молча отсиживался на диванах. А тут эта Виноградова…       - Хочешь, я помогу тебе? – неожиданно для себя выпалила Аня и уцепилась руками за юбку, потому как непослушные конечности мгновенно потянулись к губам, чтобы прикрыть - желательно, навсегда. Марк не понял. – Ну… – она немного замялась, – отец постарался, чтобы в свое время я получила много навыков.       - Оу, – его бровь дернулась вверх, но все же, немного подумав, он спокойно сказал: – Хочу.       Sum 41 – Look at me.       Романова постаралась, чтобы ее дернувшееся тело не сильно привлекло внимание его всегда цепко-пронизывающего взгляда, и закусила нижнюю губу до крови, дабы отрезвить больные любовью мысли.       Как раз в этот момент из колонок выползла медленная, романтичная композиция. Некоторые ребята, конечно, издали недовольные и расстроенные стоны: все же такие зажигательные танцы, заставляющие стекать пот крупными ручьями, не хотелось прекращать до утра, особенно с такой музыкой, к тому же, в такой глуши. Многие стали разбредаться по лавочкам или в поисках партнеров, а, как ни странно, Аня с Марком так и остались стоять на том же месте.       Ладони Ани неловко легли на плечи Марка, а его руки обвили узкую талию девушки. Она немного приблизилась к нему, чтобы между ними не было того огромного расстояния, и сделала осторожный шаг в левую сторону. Смехов медленно повторил за ней. А затем вправо.       - Вот так, у тебя получается! - радостно воскликнула Аня и стушевалась под его легким, ничего не выражающим взглядом. - Теперь попробуй… - она смущенно откашлялась и на секунду подняла глаза, - теперь сам попробуй вести меня.       Вот так задачка! Марк от усердия даже нахмурился: он все время боялся отдавить ноги на вид совершенно беспомощной и хрупкой однокласснице, к тому же, старался следить за собственным телом – оно не привыкло совершать медленных, где-то плавных движений. Но вести девушку оказалось очень легко. Она мягко поддавалась ему, ступая как-раз в ту сторону, куда только дергался его корпус, следовала за ним или же слегка отстранялась, как-то необъяснимо чувствуя такие моменты. Парень неожиданно для себя схватил ладонь Ани и, потянув руку вверх, заставил ее – девушку – покружиться.       Романова улыбнулась.       - Неплохо, – тихо сказала она, спрятав глаза в его темной футболке.       - Да я шикарен, – так же ответил он – приглушенным тоном – и вздернул правую бровь вверх. Аня не смогла сдержаться и рассмеялась, слегка качнув головой в сторону, отчего он, усердно – причем мысленно – приказывая себе не улыбаться, невозмутимо поинтересовался: – А что? Это не так?       Она отрицательно передернула плечами, не решаясь открывать рот.       По танцевальной площадке гулял свободный многоголосый шепот подростков. Где-то в лесной чаще пели сверчки. Небо накрыла темная, загадочно-синяя пленка; появилась светлая и всегда спокойная луна. Та самая пленка была посыпана, точно какой-то пыльцой, мерцающими звездами, окруженными сказочными «падающими соратниками» – метеорами.       Романова не ответила, потому что не хотела портить то волшебство, возникшее между ними.       - Ты… - он обжег теплым дыханием ее ухо, хотел шепнуть так, чтобы никто не услышал, но…       - Анька!       С губ Романовой сорвался даже разочарованный вздох, но она все же повернулась, чувствуя, как пропадают крепкие и надежные объятия. Это был улыбающийся Мор, усердно пробирающийся свозь толпу народу и машущий ей рукой. Ох, ну почему же так мало времени?..       - Я сейчас! – еле слышно выкрикнула Аня ему в ответ и спешно обернулась к Марку, чтобы попрощаться. Только вот…       Смехова не было. Он будто бы испарился, исчез с порывом теплого ветра.       - Фух! – около нее оказался Рома и вытер невидимый пот со лба, жалуясь. – Я искал тебя весь вечер! Даже сходить к палаткам успел! Потанцуем?       Романова печально улыбнулась и кивнула, не особо вслушиваясь в его спешную болтовню.       Все было просто чудесно.

***

      Black Sabbath – Voodoo.       На следующий день ребят разбудили их же будильники: крайне возмущенная Кларисса Вениаминовна громко и наотрез отказалась ходить по палаткам кругами, пытаясь разбудить хотя бы единственного, как она выразилась, «ленивого ребенка». Однако объявиться всем составом им нужно было около корпуса, в котором находились столовая, нормальные туалеты и, как ни странно, компьютеры – для них выделили целый зал, назвав его игровой комнатой, – ровно в восемь двадцать пять утра. «И никаких «ну КлариссВениаминна» мне!» - строго добавила тогда классная руководительница и, довольно улыбнувшись на посыпавшиеся отовсюду стоны, скрылась в своей палатке.       Аня Романова еще полчаса назад открыла глаза, как обычно проснувшись без будильника, успела сходить умыться и даже придать волосам нормальную форму, а потому теперь она сидела в позе лотоса и внимательно наблюдала за Виолеттой. Та брыкалась во сне и меняла свое положение каждые пять секунд – то перевернется на спину, то на живот, то выкинет куда-нибудь в сторону руку или, что, вообще-то, в сто раз хуже, ногу. Аня с содроганием подумала, что на том месте, где буквально минуту назад приземлился внушительный кулак подруги, совсем недавно находилась ее голова.       - Вставай, Виолетта, - мягко пропела Романова и легонько потрясла девушку за плечо.       Плетнева простонала что-то в ответ – что-то чересчур непонятное, но явно нецензурное, – и залезла под одеяло с головой. Аня вздохнула и принялась тормошить ее, потому как часы показывали ровно половину восьмого.       - Виолетта!       - Романова, отвали от меня! – прошипела та; ее ножка на секунду высунулась из своеобразного укрытия, ткнула Аню куда-то в бок – несильно, конечно же, – отчего она буквально свалилась в свой спальник, и забралась обратно.       Романова закусила губу и пригладила растрепавшиеся от такой вот борьбы волосы. Она все прекрасно понимала: Виолетта всегда ложилась спать поздно, читая, к сожалению, не очень уж привлекающие саму Аню комиксы. Плетневу невозможно было буквально за уши оттащить от какого-то там «гедзе». Или «сездзе»? Романова призадумалась, но все же через секунд пять отбросила всякие попытки вспомнить заковыристое восточное название. Потому как, как бы то ни было, время уже поджимало, а не накрашенной Виолетта на людях почти не появлялась.       Аня глубоко выдохнула и приняла чертовски уверенный и решительный вид. Метнулась к рюкзаку этакой «спящей красавицы», подле которого любовно сложенные в пакет, аккуратненькой стопочкой, находились разноцветные томики седзе-манги, вытащила один из них (наугад, конечно же) и, откашлявшись, схватилась за его края.       - Виолетта, у меня в руках… э… - Аня скосила глаза на название и облизнула губы, - «Президент студсовета – горничная». Прошу тебя, - заметив, как мгновенно дернулась голова подруги, повысила голос Романова, - вставай и иди умываться.       Девушки прибыли к главному корпусу как раз к назначенному времени. Виолетта была не в духе: она бросала на толпу общающихся подростков гневные взгляды, ворчала что-то под нос и старательно игнорировала Аню, делая предельно обиженный вид всякий раз, когда та пыталась начать разговор. Ах да, еще она прижимала к себе тот самый томик манги и, изредка бросая на Романову напыщенно-возмущенные взгляды, говорила ему, а точнее какому-то мультяшному, по мнению Ани, светловолосому лупоглазому парню: «Все хорошо, хорошо, мой милый-любимый Усуи».       Конечно же, Романова, привыкшая к таким вот закидонам подруги, еле-еле сдерживала смех, зная, что та просто-напросто страдает ерундой, и это «представление» скоро закончится. Но все же было забавно иногда наблюдать за играючи-злой Плетневой, а то ведь она обычно вставала на дыбы, оскорбляя парней, или защищала Аню.       - Девчо-онки!       На плечо Романовой опустилась тяжелая (к слову, мужская) рука, а секунду спустя к ее спине примкнуло и само тело. Тоже, между прочим, мужское. Аня вздрогнула и тут же почувствовала, как щеки обожгло беспощадным огнем.       - А ну убрал свои руки, нахал! – Виолетта мгновенно оказалась рядом со свеженьким Ромой и зарядила ему ладонью в лоб.       Аня рассмеялась. Кто бы мог сомневаться в ее быстрой реакции. Кстати, парень сразу же надулся: выпятил вперед нижнюю губу и окинул «обидчицу» оскорбленным взглядом. Та лишь высокомерно приподняла подбородок и сложила руки на груди:       - Будешь знать, как размахивать своими клешнями. Чуда-ак.       - Почему это я чуда-ак? – спросил он, гневно сводя брови на переносице; однако во взгляде его промелькнули озорные огоньки – он даже слово «чуда-ак» протянул, точно сама Виолетта.       Плетнева же сделалась в меру скептичной и лишь слегка прищурила правый зеленый-зеленый глаз:       - Ты что, к тому же еще и дурак? Видел хоть свой прикид, а?       На это Мор отвечать не стал, лишь широко улыбнулся и едва-заметно подмигнул. И правда. Аня мгновенно оглядела друга детства с ног до головы. Сегодня на нем был темно-синий джинсовый комбинезон, заканчивающийся где-то в районе икр и буквально усыпанный кучкой мультяшных акул, под ним однотонная желтая майка, тот необыкновенный рюкзак, который девушка видела еще вчера, и высокие кроссовки. И да, ей не показалось. Романова сглотнула: обувь была разноцветной.       - Круто, да? – воодушевленно завопил Рома и, схватив Аню за руки, чуть ли не покружил от восторга. – Один желтый, а второй красный. Да я гений!       - Ты идиот, а не гений, - покачала головой Виолетта и цокнула языком. – Не верится, что такие вообще остались в нашем мире…       Романова послала ей один строгий и недовольный взгляд; не стоило обижать Рому, пусть у него и имелся весьма… странный вкус. Она посмотрела в его глаза и улыбнулась:       - А мне нравится.       Парень сначала удивился, застыл – как лицом, так и телом, – а потом совершенно спокойным, но быстрым движением заключил Аню в крепкие объятья. Романова охнула и замерла, чувствуя, как в нос ударяет ужасно приятный запах его одеколона и как учащается ритм собственного сердца.       - Я тебя обожаю, Анька, - чуть ли не слезно проговорил Рома, но тут же гневно зыркнул на Виолетту, которая закатила глаза, сказав: «Да врет она всё».       Он отстранился от Романовой уже через минуту, послав ей хитрый взгляд и широкую быструю улыбку, и сообщил, что ему нужно скорее найти свою тетю, потому как к ним он подошел всего лишь поздороваться. И мгновенно утонул в толпе. Аня смущенно надула щеки и уставилась себе под ноги. Было чертовски… непонятно, да. Незнакомо, как-то совершенно... странно. Она не привыкла к таким неожиданным контактам с противоположным полом, пусть это и был всего лишь Марк.       «Ой!»       Аня залилась краской и забыла, как дышать, глотая последний ком кислорода. Перепутала!.. Захотелось провалиться сквозь землю или вообще исчезнуть быстро и по-тихому. Как такое вообще было возможно?! Назвать Рому Марком! Ладно еще в мыслях… Стоп! А если она однажды запнется и действительно ошибется? Аня в ужасе прикрыла рот руками. Боже, упаси!       - Привет, - прямо перед девушками вырос улыбающийся Градов, а за его спиной и молчаливый, как всегда отстраненный Марк.       Романова пошатнулась на собственный ногах и округлила глаза.       - Анька, ты будто приведение увидела! – тихо шепнула Плетнева, ткнув ее под ребра. – А ну быстро улыбнись и сделай ужасно милый вид.       - Приве-ет, - кисло протянула Романова и тут же смутилась, спрятав пылающее лицо за волосами.       Виолетта закатила глаза и что-то пробормотала под нос.       «Н-да, ноль привлекательности», - недовольно подумала она и скосила глаза на Градова.       Саша стоял спокойно и сверлил ее лукавым взглядом. Наверняка ожидал получить и от нее порцию приветствия или какого-либо вопроса, например: «Как дела?» или «Давно проснулся?» Как и ожидалось, Виолетта среагировала ровно наоборот; она даже сама не заметила, как с ее губ слетело раздраженное:       - Че уставился, олух?       Градов рассмеялся и, сложив руки на груди, покачал головой:       - Грубиянка.       Впрочем, взгляда он так и не отвел. Романову бросило в дрожь; в сердце проскользнуло уважение и доля симпатии, потому как этот парень просто не мог не понравиться. Особенно, он был очень дружелюбным и, вероятно, готов был терпеть несносный характер Виолетты.       - Что?! Это я-то грубиянка? Можно подумать, я тут!..       - Не ори.       Все трое вздрогнули как по команде. Градов, конечно, только от неожиданности, а вот девушки еще и от легкого холодка страха, пробежавшегося по пояснице и задевшего позвоночник. Это был убийственно спокойный Марк. Аня почувствовала, как в горле застрял непривычно тяжелый ком и уставилась себе под ноги, Саша насмешливо повел плечами, а вот Виолетта…       Наверное, если бы взглядом можно было убить, Смехов был бы уже мертв. Потому что девушка разъярилась не на шутку; она тут же оказалась перед парнем и, угрожающе прищурившись, ткнула его пальцем в грудь:       - Ты кому приказы отдаешь, ледышка?       - Я посоветовал, - ничуть не смутившись, ответил он и, перехватив указательный палец Плетневой, быстренько отбросил его в сторону. А потом, кстати, еще и добавил, предельно незаинтересованно и пофигистично: - Достала.       Виолетта буквально задохнулась от возмущения, и наверняка чудо было причиной – из ее ушей еще не повалил гневный пар.       - Ах ты!.. - прорычала она и попыталась наброситься на чересчур самоуверенного одноклассника.       К сожалению, ее тело «зависло» в воздухе, а потому она и подавилась всеми сказочными эпитетами. Это Градов аккуратно подхватил ее на руки и спас друга от очень уж устрашающей казни, которую Виолетта, несомненно, могла бы устроить.       Романова, все время наблюдающая за этой сценой, пораженно затихла и во все глаза уставилась сначала на обалдевшую подругу, прижатую к крепкой груди Саши, а потом и на как всегда невозмутимого Марка. На его лице, к слову, не дрогнула ни одна мышца или что-либо тому подобное, точно на него минуту назад и не бросалась разъяренная девушка в попытке убийства. Он лишь скрестил руки на груди и, заметив удивленный интерес Романовой, ответил ей мрачнейшим взглядом.       Виолетта первая пришла в себя: задрыгала ногами и вспомнила всевозможные ругательства, конечно, в пределах цензуры. Добилась она, кстати, многого – через минуту она уже стояла на ногах и гневно пыхтела, но в этом ей, скорее, помог собственный кулак, поразивший макушку Градова довольно-таки грозным ударом.       - Козел, – недовольно засопела она и презрительно фыркнула прежде в сторону Саши, который, в свою очередь, ехидненько улыбался, а после и в сторону Смехова.       - Исчезни, - не остался в долгу последний и кинул на нее один-единственный взгляд – свой фирменный, до безобразия безразличный, холодный и жесткий.       Романова подавилась воздухом и бессильно опустила плечи. В этой ситуации она ничего не могла сделать, потому как, во-первых, не хватало смелости, во-вторых, словарного запаса и, в-третьих – причина, выливающаяся из предыдущих двух, – она никак не могла сказать что-либо Марку. Даже если очень этого хотела.       - Ну что вы какие вредные! – попытался спасти ситуацию Градов, наконец, подав голос. – Лучше посмотрите на Аню – молчит, улыбается, ни с кем не ссорится! – и красноречиво так округлил глаза.       Романова сначала вздрогнула, а потом до ее в миг растерявшей все мысли головы дошло, что вообще-то, нужно было помочь парню. Она попыталась улыбнуться, правда, немного скисла под как всегда скептичными глазами Марка.       - К тому же, сегодня мы будем смотреть фильм! Знаете, как здорово будет? – воодушевленно продолжал Саша, играя бровями и посматривая в сторону Ани.       Она лишь выдавила тихое:       - Д-да, точно!..       И, конечно же, взмолилась о пощаде, потому как пытка под тремя крайне цепкими взглядами была для нее хуже всего. Даже той воды, предоставленной Ингой и заботливо вылитой ей же на голову Ани.