Чёрный ястреб

Дни протекали быстро, и я всеми силами пытался угождать хозяину, чтобы он прекратил думать о своей затее. Я был рад, мы много времени проводили вместе, он почти всё время находился со мной. Все встречи теперь проходили у него в гостиной, я всегда был на них. Мне нравилось сидеть около его ног, чуть склонив голову ему на колени. А хозяин перебирал мои волосы на голове. В первые дни он пытался сажать меня рядом, но потом бросил эту затею. И я чувствовал, что ему тоже хорошо. При важных переговорах, он несознательно запускал мне руки в волосы и сразу как-то успокаивался, собираясь. А я был только рад. Многое я, конечно, не понимал, но запоминал. Прошёл почти месяц после того, как я очнулся. И я был рад, поскольку больше хозяин не говорил про возвращение памяти. Теперь почти всегда мы касались друг друга. И это было прекрасно. Вечерами мы сидели у камина, держась за руки, а хозяин тихо читал стихи. А я просто любил огонь и ту теплоту, что давали его руки. Спали мы в его комнате, обнявшись. Я понял, что люблю его. Он прекрасный человек, а самое главное, что он искренне заботится обо мне. Я это чувствовал. В его поведении не было фальши. Иногда я мог различать его эмоции, наверное, это из-за ошейника. Наша жизнь текла размеренно и спокойно: я помогал ему во всём, и он всегда мне улыбался и говорил спасибо. Однажды ночью я проснулся от очередного кошмара, но его рядом не было. Выйдя из комнаты, я услышал разговор. - Советник, вы точно решили провести ритуал? - Да, расскажите мне подробности. - Я не думаю, что они вам понравятся, господин, - продолжение его речи я не слышал: они слишком отдалились от меня. - Что?! Вы с ума сошли?! Я ни за что не пойду на такое, я не зверь. - Ну, тогда и начинать нечего, это основное действие, только это и сможет вернуть его. - Но как это поможет вернуть память? - Нужен сильный отрицательный всплеск эмоций, а лучше сильная ненависть. Или вы хотите его опять выпороть? - Нет, только не это, этого я сделать точно больше не смогу. - Ну, тогда другого способа нет. - Ты понимаешь, что после всего этого он меня не просто возненавидит, а убьет, несмотря на ограничения? - Вы же сказали, что хотите вернуть память любой ценой. - Я не могу такое с ним сотворить. Понимаете, он дорог мне, но после этого я его потеряю. - Ну тогда всего хорошего, я пошёл, - я услышал, как хлопнула дверь, и лёг обратно на кровать, на душе было так хорошо. Он сказал, что я ему дорог. И он, наконец, понял, что нам и так хорошо, раз отказался от плана. Кровать прогнулась, и я почувствовал, как он обнял меня. Я лежал и думал, что счастлив. Вдруг он повернул меня к себе и поцеловал. Было так хорошо, его мягкие губы нежно целовали мои. И в этом поцелуе было столько нежности, что я таял, ведь это был мой первый поцелуй, это почему-то я знал точно. Обняв его за шею, я отдавался ему всей душой, показывая, как я его люблю. Хозяин притянул меня к себе и так крепко обнял, а потом поцеловал в лоб и выбежал из комнаты. Почему-то я почувствовал отчаяние в его эмоциях. Его не было минут пять. Потом он пришёл с бутылкой вина, и сказал, что хочет посидеть у камина. Я был не против, мне очень нравились наши вечера около него. В этот раз там стояла кушетка, а не кресла. Хозяин лёг и притянул меня к себе. Я лежал на его груди и был счастлив. Налив вина и протянув мне бокал, он стукнул их друг о друга так, что по комнате прошёл небольшой звон. - За свободу! Я выпил вино, оно было очень вкусным. Я и не подозревал, что оно может быть настолько великолепным. А хозяин как-то странно на меня смотрел и, взяв у меня пустой бокал и поставив на пол, снова меня поцеловал. Я таял от его рук, они уже давно гуляли у меня по спине. Поцелуй всё затягивал меня в какой-то омут, мне казалось, что я куда-то лечу. Руки хозяина обжигали спину, а поцелуй становился всё отчаяннее. Почувствовав последнее чувство снова, а потом тоску и обречённость, я хотел открыть глаза и посмотреть на него, но ничего не получалось. Я падал в темноту, снова появлялись холод и боль. Было холодно, а перед взором была темнота и адская боль. Всё тело скручивало от боли, и я закричал. Она, боль, была адская, как будто с меня снимают кожу живьём. Каждая клеточка моего тела горела болью. "Я умираю", - это была последняя моя мысль, потому что такую боль человеческое тело вытерпеть не может. И в тот момент, когда я уже не мог терпеть всё это, я вспомнил себя. И ярость, и ненависть, что пришли на место обречённости, помогли мне вынести боль. В тот миг, когда я понял, что хочу жить и мстить, боль прошла. Мои мысли были кристально чистыми, и я начал обдумывать всё, что происходило со мной. Мало того, что он меня чуть не запорол до смерти, так и потом безвольной куклой сделал. Ярость была оглушающей - столько ненависти я не чувствовал ещё никогда. Вдруг я услышал его голос и решил отомстить ему за всё, что он со мной сделал. Но мне было страшно. Что если я опять стану бездушной куклой? Он, конечно, не воспользовался своим преимуществом, но и того что было, я больше не хочу. Сидеть как собака у его ног, выпрашивая ласку. Всё внутри переворачивается, стоит вспомнить всё, что происходило. Вся картинка вдруг сложилась. Он отравил вино, всё-таки решив провести ритуал, поэтому я всё вспомнил. Но это означает, что моё тело сейчас умирает. Но что-то здесь не сходилось, я помню их разговор и реакцию Натаниэля, там был ужас, от того, что он должен был сделать. И уж конечно это не отравленное вино. Оно вернуло мне память, и убивает моё тело. Ненависть – это слово всё поставило на места... Он должен был сделать что-то, за что я его возненавижу всей душой и захочу отомстить, вернувшись в своё тело. О, господи, неужели... нет, только не это. Всё что угодно я переживу, но не это. Нет… нет… Пожалуйста, если в тебе есть хоть ещё немного благородства, не надо... Пусть я лучше умру, чем переживу это. Не хочу… В душе не оставалось ничего, только одна надежда, что он этого не сделает. Лучше смерть. Моим мечтам не суждено было сбыться, кто-то в насмешку показал мне картину того, что происходит с моим телом. Я лежал голый на животе, подо мной лежала подушка, поднимая мой зад, как у течной кошки. А этот ублюдок разрабатывал мой анус пальцами. Я не видел его лица. Но ощущений вполне хватило, чтобы понять, что эта тварь решила довести дело до конца. Как же я тебя ненавижу. Ублюдок, ты лишил меня всего: жизни, воли и чести. И теперь решил ещё и изнасиловать. Какая же ты тварь, ради чего ты это делаешь, а? Ещё не наигрался, хочешь растоптать меня окончательно? Ну что ж, ты добился своего, я тебя ненавижу! Всеми фибрами души ненавижу. Я тебя убью. Пусть это и будет последним, что я сделаю, но убью. Не выдержав, я со всей душой потянулся к своему телу, чтобы не дать ему сотворить со мной такое. И так была сильна моя ненависть и жажда убить его, что я открыл глаза. Только когда я очнулся, я почувствовал, что опять распят, только в этот раз на кровати, и что-то инородное было у меня внутри. Сначала я не мог понять, что со мной, где я, но, когда до меня дошло, я начал вырываться. Но узлы только сильнее сжимались на моих руках. А этот урод продолжал делать своё мерзкое дело. Господи, я не вынесу этого, это выше моих сил. И я начал опять вырываться, но та скотина только легла на меня сверху. - Он пришёл в себя. Может, не надо продолжать? - Нет, советник, дело надо довести до конца, иначе он опять станет бездушной куклой. Господи, в комнате ещё кто-то есть. Мне стало страшно, что есть свидетель моего позора. Я ещё сильнее начал вырываться. Нет! Я этого не позволю, ни за что! Помогите, хоть кто-нибудь! Я не мог этого допустить. Я посмотрел на советника и попытался вложить в этот взгляд всё, что я чувствую. И мне удалось показать действительно всё: и ненависть, и обещание отомстить. - Тихо, мой хороший, расслабься, иначе тебе будет больно. Так надо, поверь мне, пожалуйста... Сделай хоть что-то, я не могу выносить его ненависть. - Что вы хотите от меня, господин советник? - Мне ведь не обязательно теперь его насиловать, он же пришёл в себя. Пусть он хотя бы получает удовольствие от всего этого. Если этого не избежать. - Нет, к сожалению, надо закончить. - Ну, тогда сделай то, что заставит его хотеть этого. - Я могу только разжечь искру, остальное за вами. - Так делай. Не хочу в свой единственный раз видеть ненависть в его глазах. - Вы понимаете, про какое заклятие я говорю, советник, и осознаёте последствия таких действий? - Да-да. "Да" тысячу раз, только пусть я не буду видеть там ненависть, большего мне не надо, всё равно, что будет потом, я приказываю тебе сделать это. - Вы сами этого захотели, советник, не говорите, что я вас не предупреждал. А я слушал их диалог и ненавидел обоих ещё сильнее за всё, что они делают. Как они могли поступить так со мной? И ещё говорят, что так будет лучше. Да лучше бы я остался куклой, он бы с радостью принял всё это. Но не я. Не могу. Не хочу. Не буду. Убейте меня, сволочи, только не надо со мной так поступать. Из глаза вытекла одинокая слезинка. Говорить я не мог - во рту был кляп. Господи, пожалуйста, не допусти этого, я не вынесу такого позора. Видно, что-то отразилось у меня на лице. - Уйдите, верховный, мы теперь сами. Ему и так трудно, а тут ещё свидетели. Неужели он так хорошо читает всё по моему лицу? Даже стало как-то страшно от этого. Он действительно чудовище в облике человека. Только такой, как он, может прикрываться благими поступками, совершая зло. Что-то кольнуло в груди, но всё, больше я ничего не почувствовал.