Чёрный ястреб

      Я почувствовал, как он закинул мои ноги себе на плечи и, взяв одну в руку, начал её целовать. Невесомые прикосновения, но от них во мне разжигалось пламя. Он начал с пальцев, выцеловывая каждый миллиметр и довольно причмокивая. По всему телу прошла дрожь, но и на этом он не остановился. Взяв вторую ногу, он провёл такие же манипуляции и с ней. Натаниэль поднимался всё выше, подбираясь к спине, в то время как его язык "рисовал" причудливые узоры на моей коже, завораживая и подчиняя. Было невыносимо жарко, всё тело горело от таких ласк. Я еле дышал, лёгкие чуть ли не разрывались, принимая воздух. Всё тело горело, словно в огне, но пожара, как такового, не наблюдалось. Как он это делает, я не мог понять, хотя даже и не пытался.       Единственное, что сейчас имело для меня значение - его губы. Такие мягкие и нежные. Именно они сейчас творили со мной нечто неописуемое. Я не понимал, где я: в раю или в аду. Я горел от его ласок; его руки поглаживали мою спину, а тихий шепот заводил меня ещё больше. Когда он добрался до внутренней части бедра, я словно окаменел. Ко мне вернулась прежняя ярость, от осознания того, что со мной делают. Я не хотел, чтобы меня изнасиловали. Но моя ярость пропала в тот же миг, как только Натаниэль начал медленно вылизывать мои яички, расслабляюще вращая языком по круговой, тем самым с каждым движением заводя меня всё сильнее и сильнее, заставляя стонать. Господи, я выгибался как дешёвая распутница, а от нахлынувших ощущений таял словно воск в его руках. Как и зачем он это делает? Это же неправильно! Но все мои мысли улетучивались, стоило его языку продолжить. Я сходил с ума, дрожа от удовольствия, это было прекрасно! Такого я ещё никогда не чувствовал. Он словно опытный музыкант, который настраивает свой инструмент. И его инструментом сейчас был я. Я думал, что лучше быть уже не может и, совершенно себя не контролируя, стал издавать настолько пошлые стоны, что в пору было краснеть, но когда он начал проникать внутрь пальцами, я просто заорал от удовольствия. Это было выше моего терпения. Это было крышесносно. А ещё я хотел прикасаться к нему, мне это было необходимо. Руки горели от напряжения. Я жаждал вцепиться в него и заглянуть в глаза, но не мог. И это ещё больше заводило, когда лежишь беспомощный. Кажется, что все ощущения усиливаются. Я стонал и просил ещё, мне было мало. Я хотел поцеловать его. Все чувства удвоились, и я чувствовал каждое его движение. Было довольно страшно испытывать нежность к тому, кто насилует тебя. Но я осознавал это, и это пугало меня больше всего. Натаниэль был так нежен, я просто сходил с ума. Было бы легче, если бы он насиловал меня грубо, жестоко, до крови. Я бы смог это пережить. Но не то, как моё тело само хотело его. Я умирал и воскресал в его руках, а его язык приносил ни с чем несравнимое наслаждение... Когда я уже начал сам пытаться насаживаться на пальцы, он одним быстрым движением убрал их, и его немалая эрекция оказалась во мне. Было больно. Чертовски больно. Часть возбуждения пропала, и я начал всё осознавать. Но не успел я прийти в себя, он легко двинулся во мне и задел что-то внутри, от чего я выгнулся, и боль уступила удовольствию. Я хотел боли, и он дал её мне, пускай и мимолётно. Он двигался медленно, давая мне свыкнуться с ощущениями. Каждой своей клеточкой я чувствовал его присутствие в себе, и это мне только нравилось. Огонь, что прожигал меня, казалось, уже тёк по венам, принося неописуемое удовольствие. Я осознал, что счастлив. Мне хорошо и уютно в его руках. И я понимаю, что снова превращаюсь в куклу. Но осознание того, что это всё-таки настоящий я, приходит моментально. Я больше не мог выносить одиночество, мне нужен был он. - Развяжи! - сквозь стон прокричал я. И он послушал меня и, одним движением руки дернув за кончик веревки, освободил меня. Я резко перевернулся на спину и посмотрел в его глаза. Там была нежность и страсть, не намёка на что-то злобное. Не помня своих угроз, я потянулся к нему. И он с улыбкой наклонился ко мне, и наши языки сплелись воедино. Я не заметил, как он снова вошёл в меня и начал двигаться. Мы смотрели друг другу в глаза, не смея оторваться. Я запустил руку ему в волосы, оттягивая назад, и ему это нравилось, доказательство тому то, что он улыбнулся. Не знаю, что видел он, но я видел перед собой не насильника, а мужчину, который хочет этого всем сердцем. Вдруг он наклонился ко мне и, обернув свои руки вокруг моей талии, тем самым взяв под лопатки, поднял меня на руки. Я был меньше его ростом и худее, это сыграло ему только на руку. Зацепившись за его талию ногами и за шею руками, я смотрел ему в глаза. А он, держа меня под коленями, продолжал двигаться. Этот момент был удивительным, когда ты доверяешься ему во всем и знаешь, что он не уронит, не причинит боль. У обоих были бешеные глаза. Я потянулся к нему и поцеловал. Этот поцелуй чем-то напоминал бой: в нём была страсть, отчаяние, ненависть, боль и что-то ещё, что-то неописуемое. Он был прекрасен и полон чувств. Мы боролись друг с другом, с чувствами, что были в пределах этой комнаты, и со всем миром. Мы растворялись в поцелуе, в друг друге, спаиваясь воедино. В этот момент мы были всем и ничем одновременно. Мы были единой целой душой на двоих, будучи счастливыми. В этот момент меня накрыла волна оргазма такой силы, что я вскрикнул от переполнявших меня чувств. Я вцепился в Натаниэля так сильно, как только мог, а также сжимая его внутри. Он же, в свою очередь, наклонился и вцепился зубами мне в плечо. Мы кончили одновременно, и я почувствовал, как его семя распространялось внутри меня.