One, Two, Three, Repeat

2012. Хьюстон. Лагерь Читакуа. И везде — Это начинается. — Прямо как сказал Чак. — Дин, я- — Забудь об этом, Кас. Всё станет очень плохо очень быстро. Мы должны найти эту гребаную пушку. — Ну, мы можем начать искать безопасное место для лагеря, — вклинивается Бобби. Они провели недели в поиске других охотников, спасая людей от Кротов, разоряющих города, ища убежище. Когда они, наконец, нашли лагерь Читакуа, с ними были более ста пятидесяти человек, и Дин единогласно был назначен главным. Он очень быстро понял, что эти люди нуждаются в основе, фундаменте, так что он закалил себя и стал им. Он принимает решения, когда другие не могут, без колебаний стреляет в Кротов, не позволяя ни одной эмоции достичь его лица. Он — безжалостная машина, каким хотел видеть его отец. От него не ускользнуло, что Кас поступает ровно наоборот. Кас впервые пугается до чертиков после достижения США новости, что половина населения Европы заражена вирусом. Он впервые теряет сознание от алкоголя, когда последняя часть благодати покидает его тело. Он впервые вдыхает кокаин, когда они теряют на рейде двадцать человек. Со временем, Кас становится беспечным там, где Дин сосредоточен, отрешенным, где Дин бесстрастен, чувствует совершенный упадок, где Дин полностью серьезен. Черты его лица становятся более мягкими и изогнутыми от улыбок, в то время как Дина — более жесткими и прямыми от горя. Они не говорят об этом. Каждый знает, что делает другой. Они видят сквозь маски так же, как делали всегда. Они — две стороны одной медали. Имея дело с концом света, они, как могут, теряют себя. В декабре Бобби решает вернуться домой. Он говорит, что чувствует себя бесполезным в лагере и что мог бы сделать гораздо больше, будь у него рядом книги. Когда Дин заявляет, что это самоубийство, Бобби одаривает его взглядом, не терпящим возражений. Когда он уходит, Дин дожидается недели без контакта и оплакивает его смерть. Он впервые идет в хижину Каса. — Бобби умер, — объявляет он, проходя через висящие бусы, служившие в домике дверью. — Да, наверное, — без колебаний говорит Кас. — Я думаю, он хотел умереть. Счастливый сукин сын, — бормочет, натягивая одежду и выгоняя парня из своей постели. — Ты трезвый? — Вообще-то, нет. Однако, хотел бы я быть таким же пьяным, как ты, — отвечает Кас, забирая бутылку у Дина и делая большой глоток. — За Бобби. — Если бы ты только мог перенести меня в дом Бобби, чтобы я мог увидеть. Чтобы мог... знать точно. — Если бы. Тебе, наверно, лучше остаться со мной сегодня вечером. Ты же не хочешь, чтобы кто-то в лагере увидел тебя таким. Дин запоздало оглядывается на дверь, как будто он только что понял, что в комнате было три человека пять минут назад. — Не волнуйся, Джамал классный. Он не станет хуже к тебе относиться. Дин немного расслабляется. — А что они подумают, когда я выйду из твоей хижины завтра утром? — Дин, всем плевать, кто ко мне входит и выходит. — Кас... что мы делаем? — шепчет Дин, опуская глаза в пол. Кас подходит ближе и наклоняет голову вниз, пытаясь поймать взгляд Дина. Когда это не удается, он поднимает его подбородок указательным пальцем. — Ты спасаешь мир, Дин. Бобби может сдаться, но ты не должен. Он подходит к столу и садится, набивая косяк травкой. — Я верю в тебя, Дин Винчестер. Чего бы мне это ни стоило, — заявляет он, усмехаясь и затягиваясь. Дин допивает бутылку и падает на кровать. Он смотрит в потолок, в течение нескольких минут слушая, как Кас накуривается. Он учится наслаждаться запахом марихуаны. Чувствует, как прогибается матрас, но не сдвигается с места. — Хочешь расслабиться? — спрашивает Кас, все еще держа косяк, который он, должно быть, снова забил в какой-то момент. — Нет, травка со мной странные вещи творит. Как думаешь, куда отправился Бобби? — Честно? Понятия не имею. Я сейчас представляю себе небеса как огромную адскую бездну. Возможно, они не позволяют душам войти, что означает, что люди, которые умирают, оказываются в ловушке между Адом и Раем. Как призраки, вероятно. Дин надолго замолкает, по-прежнему глядя в потолок. — Как думаешь, что случилось с Сэмми? Вместо ответа Кас пересекает комнату и возвращается обратно с наполовину пустой бутылкой джина. Они некоторое время молча пьют, и когда бутылка заканчивается, Кас ложится рядом с Дином и тоже смотрит в потолок. — Твой брат был хорошим человеком. Я с гордостью называл его другом. — Он был бы так разочарован в нас, если бы сейчас увидел. Кас смеется. — Видимо, ты и я безнадежны без Сэма. Представь себе это. Он удивляется, когда замечает усмешку Дина. — Я прямо вижу, как он заходит в лагерь, видит, чем мы стали, и бьет нас обоих кулаком в лицо. — Нет, Дин, это то, что ты бы сделал. Сэм посмотрел бы на нас тем самым взглядом, в котором в идеальных пропорциях смешивается разочарование и любовь, с намеком на жалость и гнев. Потом усадил бы нас и спросил, что происходит, а потом говорил бы с нами посредством логики и чувств. И мы бы действительно поверили ему под конец. Кас поворачивается немного, чтобы увидеть выражение лица Дина, которое секундой ранее так точно описал на его брате. — Я так сильно по нему скучаю, Кас. Почему я... почему... Я даже не помню, почему мы разделились вначале. Я не помню даже, что был зол на него или разочарован. Только то, что я принял неправильное решение, и должен был позвонить ему и я- — Дин, — прерывает Кас, кладя руку на бедро мужчины, чтобы успокоить. — Прости, я... Дин перекатывается на бок и смотрит на Каса. Пауза. — Ты помнишь, когда мы встретились, и ты, и Бобби стреляли в меня дюжину раз? Легкая улыбка возвращается на лицо Дина. — Да, и я тогда всадил в тебя нож, и у тебя было такое выражение лица, как будто ты никогда не видел ничего более жалкого, чем я. — Я пытался понять, почему ты на меня нападаешь. Я все еще чувствовал себя огромным тогда, как в моей истинной форме. Помню, думал: "Неужели он не видит мою силу? Неужели он не видит, что меня не убить человеческими изобретениями?" — Я был... так напуган, Кас. И чувствовал это, чувствовал, что ты другой. Что ты — самое могущественное сверхъестественное существо, с которым я на тот момент сталкивался. — Тогда я еще не совсем привык к своему весселю. Было чувство, будто я мог вырваться из бедного Джимми Новака в любой момент. — Это странно, быть там с человеком? — Нет, совсем нет. Единственное странностью была необходимость сдерживать мою благодать, но я привык через несколько месяцев. Дин слышит печаль в голосе Каса при упоминании благодати, поэтому решает сменить тему. Они делают это всю ночь: обмениваются историями, вспоминают лучшие моменты прошлого. Дин рассказывает Касу старые истории об охоте, в то время как Кас рассказывает Дину старые истории об ангелах. Кас, в конце концов, тоже переворачивается на бок, и они лежат лицом к лицу будто это нормально. Когда Дин начинает трезветь, он уходит, бросая Касу, чтобы тот попытался немного поспать. Тот не напоминает, что не может заснуть без чужого тела рядом. Ни один из них не спит. Никто не видит, как Дин возвращается в свой домик как раз перед рассветом. Там никого нет и когда Дин плачет над очевидной смертью Бобби. Когда все собираются для обсуждения дальнейших планов за завтраком, на лице Дина снова твердость, на Касе — бессмысленная улыбка. Повторить.