Фамбл

      Если команда становится популярной, то у нее постепенно появляются настоящие болельщики. Настоящие болельщики — это не те, кто ненавидит другие клубы и команды, ввязываясь в драки на стадионе; не те, кто начинает болеть за команду, когда она оказывается на вершине турнирной таблицы, и это не те, кто отворачивается во время проигрышной серии.       Автобус уже полчаса стоял возле их стадиона, а взмыленный менеджер орал в трубку, ругаясь с кем-то. Все было почти как обычно. Игроки в фирменных толстовках и с сумками за спиной ждали погрузки, менеджер улаживал одному ему ведомые дела, тренер нервно расхаживал по площадке, не обращая ни на кого внимания. Главный врач держался в стороне ото всех, мечтая наконец-то двинуться в путь.       “Devil bats” предстояла игра на выезде. Игры на чужом поле всегда проходили под большим давлением, потому что на трибунах слишком много цветов другой команды. Когда против тебя настроено больше половины стадиона, то это действительно давит. Конечно, хороший игрок обязан абстрагироваться от таких вещей, но все мы люди. Тем более, их ждала особенная игра.       Сегодняшняя игра была очень важной и во многом знаковой. В прошлом сезоне Мыши проиграли той команде с разгромным счетом, позволив доминировать и в нападении, и в защите. После этого игроки не сразу оправились. Практически во всех последующих играх они показывали худший результат, чем могли бы. Тренер метал гром и молнии, но ничего не мог поделать. К концу сезона игроки справились с унижением, но о тройке лучших уже нельзя было мечтать.       Вот именно поэтому сегодня все были тише, чем обычно. На лицах читалась молчаливая решительность. Они должны были взять реванш и отомстить, чтобы смыть позор поражения и обелить себя в собственных глазах.       Мимо стадиона проехал автобус с фанатами, которые громко приветствовали свою команду. Это были те ребята, которые всегда преданно ходили на игры, вне зависимости от того, как далеко приходилось забираться. Чаще всего они были единственным пятном на трибуне с цветами Мышей. Их не заботило, что их количество ничтожно мало по сравнению с другими болельщиками, они доставали флаги, надевали шарфы и запасались громкоговорителями.       Уильям усиленно махал руками, потому что водителем был не кто иной, как любимый дядюшка. В окнах он видел множество знакомых лиц, с которыми раньше вместе сидел в этом самом автобусе. Казалось, что его ребята приветствовали радушнее, чем игроков. Краем глаза доктор Рид даже успел заметить мужчину, с которым познакомился в баре. Без всякой задней мысли он улыбнулся и ему тоже, махнув рукой.       Сзади послышался голос тренера, призывающего всех «загрузить свои задницы в автобус».       Выезжали они в ночь. Завтра был выходной день, ехать им предстояло часов шесть. Они должны были заселиться в гостиницу, отдохнуть и во второй половине дня идти на игру.       Зайдя в автобус, Уильям сразу же пошел в самый конец, где его точно никто не потревожил бы. Его напрягало даже то, что где-то в этом салоне находился Этан. Пусть тот и сидел где-то впереди, они все равно находились в замкнутом пространстве. Слишком близко друг к другу.       За окном было уже почти темно. Уильям сел ближе к окну и, прислонившись лбом к стеклу, равнодушно смотрел перед собой. Он, в отличие от остальных, не взял с собой ничего, что могло скрасить поездку — все равно бы не смог сосредоточиться ни на книге, ни на фильме.       Автобус спокойно ехал вперед. Все разговоры, шумевшие в начале пути, постепенно умолкли. Кто-то спал, кто-то слушал музыку или сидел, уткнувшись в телефон. Через пару часов в автобусе можно было слышать только сопение футболистов. Уильяму тоже хотелось уснуть.       Доктор Рид вздрогнул, когда рядом с ним сел Этан. Несмотря на свои габариты, Мэлоун умудрился незаметно для него пройти через весь автобус, а теперь устроился рядом с ним.       — Уилл, — прошептал Этан, — ты подумал?       Рид надеялся, что этот разговор произойдет еще не скоро. В конце концов, обещание подумать он дал только для того, чтобы выгадать себе немного времени, отсрочив неизбежный конец. На этот раз точно окончательный.       — Я думаю, — также шепотом ответил Уильям. — Это слишком важное решение, а тут еще эта игра… Сейчас не до нас!       Этан нахмурился, недовольно хмыкнув. Та игра была позором их команды. У Мэлоуна была забавная особенность: все победы он считал едва ли не личной заслугой, а все поражения — достоянием команды. Но это вовсе не означало, что он не переживал. Возможно, в этом и была причина, из-за которой он пришел надоедать Уильяму, — ему надо отвлечься.       — С игрой все будет в порядке, — решительно заявил фулбек. Настолько решительно, что ему захотелось поверить.       — Тебе надо выспаться, — настаивал Рид. — Мы поговорим позже. Я хочу, чтобы ты думал только об игре. Я поцелую тебя на удачу, — губы Уильяма тронула улыбка. — Ты не посмеешь проиграть после такого.       За окном было уже темно, а они ехали по трассе, где было не так уж и много фонарей, поэтому сейчас Рид не мог видеть лицо Мэлоуна, но знал, что тот самодовольно ухмыльнулся. Уильям почувствовал, как чужая рука шарит у него по коленям.       — Что ты делаешь?! — от злости его шепот был больше похож на шипение. Он попытался оттолкнуть руку Этана.       — Ничего, — его голос прозвучал так по-настоящему удивленно, что Уильям разозлился еще больше.       — Мы с тобой не вместе, чтобы… — схватку со спортсменом нападения он, конечно же, проиграл, и теперь рука Мэлоуна лапала его в области паха. — Мы в автобусе, — Уильям попытался привести более весомый для Этана аргумент.       — Да-а, я знаю, — с придыханием протянул Этан.       — Мать твою, — выругался Рид, когда Этан расстегнул молнию на его брюках.       Они сидели на последнем месте в автобусе, в котором было полно пассажиров. К счастью, игроки спали, а в салоне было темно, поэтому никто не видел, чем они занимались.       Этан всегда лишал Уильяма воли, но не настолько. Эксгибиционизм не входил в число интересов доктора, зато в это число, к сожалению, входил Мэлоун. А это хуже всех его заскоков и пороков вместе взятых.       Уильям не мог точно сказать, когда его сопротивление сошло на нет. Наверное, когда Этан коснулся его не через штаны. Сейчас доктор Рид сидел, прижав ладони ко рту и надеясь сдержать свой голос. После случая на медосмотре у него не было никакой близости, поэтому сейчас он очень остро реагировал на почти подростковую ласку.       То, что их могли застукать за таким интимным делом, придавало всему этому привкус непристойности, опасности, запрета. В темноте Уильям буквально кожей чувствовал, что рядом сидели люди, которые могли в любой момент проснуться и прислушаться к его тяжелому дыханию. Или еще хуже, мог включиться свет, и все бы увидели, чем он тут занимался. Они бы увидели, как он бесстыдно расставил ноги и позволяет Этану ласкать его. Увидели бы, как пальцы Мэлоуна скользили по его члену, умело задевая все самые чувствительные места. Увидели, как их звездный игрок облизал собственные пальцы, чтобы смочить их, а потом эта слюна смешалась со смазкой Рида.       Представляя, как все это выглядело со стороны, Уильям дрожал от возбуждения еще сильнее. Ему хотелось откинуться на спину и толкнуться вперед в руку Этана, но сзади было сиденье, поэтому он сильнее запрокидывал голову назад и, насколько мог, выгибался вперед.       Рид почувствовал, как Этан прижался к нему. И теперь собственный жар усилился из-за жара мускулистого тела футболиста. Мужчина дышал намного спокойнее, но его горячее дыхание обдавало шею и добавляло еще одну каплю в чашу личного безумия Уильяма под именем Этан Мэлоун. Было так жарко, что казалось, будто воздух вокруг раскалился и не проходил в легкие.       Рука Этана продолжала двигаться от основания до головки и назад. Он то сбавлял, то наращивал темп, чувствуя по дрожи Уильяма, как тот на это реагировал. Когда его рука двигалась медленно, то Уилл словно замирал, прислушиваясь к ощущениям своего тела; когда же рука двигалась быстро, то доктор вздрагивал и сильнее зажимал рот, не давая ни единому стону или резкому вздоху выдать их.       Уильям не мог сказать, как долго продолжалось это извращенное действо. В его голове словно сгустился белый туман, в котором потерялись все мысли и чувство времени. Под конец его даже не волновало, что их мог кто-то увидеть.       Когда Этан в очередной раз провел пальцем по его головке, то Уильям не сдержался и кончил. Он почувствовал, как ладонь бывшего любовника заткнула ему рот. Хоть кто-то из них не потерял голову. Уильям кончил, к счастью, не испачкав свою одежду, а только руку, которая доставила ему море удовольствия.       Под взглядом Мэлоуна Рид приходил в себя. Они ехали по относительно освещенной части трассы, поэтому могли видеть друг друга. Удивительно, но Этан не смотрел на него с победной или самодовольной ухмылочкой. Он выглядел непривычно серьезным. Уильям даже немного растерялся.       — Не уходи от меня, — тише, чем прежде, прошептал Мэлоун. И отвернулся, чтобы вытереть ладонь о завалявшиеся в толстовке салфетки, на самом деле избегая зрительного контакта.       То, что произошло, доказало только то, что они все еще хотели друг друга. Но в этом никто и не сомневался. Сложно не хотеть Этана Мэлоуна.       — Этан, я обещал подумать, и я так и сделаю. Пожалуйста, не торопи меня, — Уильям прислонился к бывшему любовнику и положил голову тому на плечо. Сейчас ему хотелось близости, и плевать, насколько недвусмысленно это выглядело. Мэлоун ничего не сказал, но тоже пододвинулся к Риду, уткнувшись щекой ему в макушку.       Уильям совсем не рассчитывал, что сможет уснуть сегодня в дороге.

***

      Первая половина игры осталась за “Devil bats”, и на перерыв они ушли с минимальным преимуществом. Пока тренер рассказывал игрокам стратегию на оставшиеся две четверти, Уильям и другие врачи разминали футболистам мышцы — у тех было всего пятнадцать минут на отдых, а потом их вновь ожидала усиленная борьба. К Мэлоуну доктор подходить не стал, оставив того на своих помощников.       Для Уильяма перерыв пролетел очень быстро. Он только успел заклеить пару царапин, как команде уже надо было возвращаться на поле. Мыши вновь облачились в защиту и решительно вышли на поле. Они собирались победить.       Судья дунул в свисток, и время на часах вновь пошло.       Ближе к концу третьей четверти один из игроков “Devil bats” допустил крупную ошибку. Защитник противников смог выбить мяч из рук нападающего. Этот фамбл был совсем некстати, потому что Мыши позволили себе отстать на три очка, а теперь еще и не смогли занести мяч в очковую зону. Стоук ругался на них, но от его ругани никому легче не становилось.       Времени в этой четверти осталось на одну атаку, и “Devil bats” перешли в нападение. Последний шанс отыграть очки и оставить четверть за собой.       Две линии игроков встали друг напротив друга, меряясь грозными взглядами. Показать свою решительность и готовность опрокинуть соперника на лопатки было не менее важно. Центровой решительно встал напротив своего оппонента. Когда прозвучал сигнал к началу атаки, он передал мяч квотербеку, бросив его между ног. Мозг команды поймал снэп, а после этого Мыши допустили фатальную ошибку.       Хартнелл собирался сделать длинный пас, который сразу бы существенно приблизил их к шестиочковому увеличению счета. Когда квотербек делал пас, он полностью перекладывал свою защиту на стоящих впереди гигантов, но они не справились. Соперники сделали могучий рывок и пробили брешь в обороне. Хватило всего лишь одного игрока, который смог пробежать сквозь брешь и свалить капитана команды. Мощный левый защитник сбил с ног Хартнелла и прервал атаку “Devil bats”.       Доктор Рид наблюдал за игрой со своей скамейки и прекрасно видел, как упал Хартнелл. Судья еще не успел остановить часы, когда он уже несся на поле. Никакой шум трибун не мог заглушить для него вопль боли травмированного игрока.       Квотербека успели окружить члены команды, которые с беспокойством смотрели на него. Уильям опустился рядом с ним на колени и стал осматривать, хотя он и без осмотра знал, что все дело в руке. Судя по перекошенному от боли лицу и слегка подрагивающей правой руке, для Хартнелла сегодняшняя игра окончилась. Уильям помог ему подняться и повел в раздевалку. На вопрошающий взгляд тренера он ответил отрицательным кивком.       Пока они шли в раздевалку, их провожали трибуны. Болельщики Мышей волновались и подбадривали Хартнелла, а болельщики противников… Уильям прекрасно знал, что они чувствовали. В такие моменты он, как фанат, радовался, потому что теперь противник ослаблен, а значит, у его любимцев больше шансов победить; а как врач, нет, как человек, ему было жаль несчастного спортсмена, которого в любом случае ждут боль и восстановление, а в худшем — конец карьеры.       В раздевалке Рид оказывал квотербеку первую помощь. По сути, он мог только дать футболисту обезболивающее. Его рука и до этого была не в лучшей форме, но раньше ее нужно было просто оставить в покое и дать восстановиться. А теперь для Хартнелла карьера окончена.       — Мне жаль, — очень тихо прошептал Уильям, заканчивая с повязкой.       — Давно пора, док. — Хартнелл выглядел спокойным и почти умиротворенным. Он устал ждать момента, когда травма даст о себе знать, и теперь чувствовал себя свободным от изматывающего ожидания.       Закончив с оказанием помощи, Уильям и Хартнелл вернулись на скамейку. У Мышей была еще одна четверть, чтобы отыграться за прошлогоднее унижение.       Четвертая четверть была фантастической. Такая игра была достойна НФЛ. “Devil bats” словно озверели, они были несокрушимы. Даже болельщики хозяев с восхищением смотрели на потрясающие атаки, идеальные пасы и перехваты.       Уильям со смешанными чувствами наблюдал за тем, как Мэлоун решительно обыгрывает соперников. Его звезда была слишком яркой для этого стадиона, не тот масштаб. Ему должны рукоплескать миллионы. Он ужасный бойфренд, отличный любовник и просто великолепный спортсмен. Рид никогда об этом не задумывался, пока не услышал финальный свисток и не увидел, как вся команда чествует их фулбека. Тот был в своей стихии — наслаждался вниманием и восхищением. Что ж, остается только порадоваться за него.       Рид уже собирался идти в раздевалку, когда встретился взглядом с Этаном. Тот помахал ему рукой, лучезарно улыбаясь. Его взгляд так и кричал «Посмотри, посмотри на меня! Ну разве я не хорош? Не отказывайся от меня». Уильям махнул в ответ и вымученно улыбнулся.       У него только что действительно возникла мысль, чтобы вернуться? Рид скорее сбежал от взгляда Этана. Сейчас ему точно не до объяснений и очередных обещаний, нужно немного укрепить свою решительность. Напомнить забывчивому себе, что они все это уже проходили, сценарий совсем не изменился, да и актеры все те же — герой-любовник-ловелас и влюбленный хороший парень. Скучно. История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса. Их история сделала больше витков, но застряла на стадии фарса.       Всеми правдами и неправдами Уильяму удалось оттянуть разговор с Мэлоуном. Он был занят почти постоянно, придумывая себе все новые и новые дела. На обратном пути он сел вместе с Хартнеллом, якобы боясь, что тому может понадобиться помощь. На самом деле он боялся повторения прошлой автобусной… встречи. От одного воспоминания его бросало в жар.       Если в прошлый раз все были погружены в себя, то на обратном пути игроки галдели, громко смеялись и веселились. Они все это заслужили. В этом сезоне Мыши точно доберутся до тройки лидеров, а если повезет — то даже сыграют в финале. Все были полны радужных надежд. Еще не прошло и половины сезона, а все уже грезили об игре в финале. Почему бы и нет, надежда должна быть всегда.       По приезде домой устроили небольшую пирушку, потому что всем, даже Стоуксу, хотелось отметить победу. Уильям же очень быстро улизнул домой.       Когда он садился в машину, то увидел, как следом вышел Этан, но не стал останавливаться, а, наоборот, скорее вырулил на дорогу и рванул прочь. Очередной побег на его счету. Да что уж, одним больше, одним меньше. Он уже почти профессионал в избегании решения проблемы. Похоже, что ему проще принять Этана таким, какой он есть, чем оставить; проще согласиться на измены, чем один раз взять себя в руки и решительно сказать «Нет».