Whatever People Say I Am, That's What I'm Not

Я проснулся. Проснулся, но мне страшно открыть глаза. Во-первых, солнце светит слишком ярко, а я слишком много выпил вчера. Во-вторых, я не уверен, что нахожусь дома, и понятия не имею, где могу оказаться. В-третьих, я не знаю, с кем могу проснуться этим утром. О боже! Чувствую шевеление рядом с рукой. Значит, точно кого-то подцепил. Надеюсь, я пользовался презервативом, а то окажется, что подцепил не только «кого-то», но еще и «что-то». Придется открыть глаза: должен же я знать, красивая она или нет. Зажмуриваюсь и все же распахиваю глаза. Хм… у нее неплохая фигура. Точно не помню, как эта детка оказалась в моей постели. Помню лишь, что вчерашний концерт прошел не очень гладко, и я накидался с горя. Возможно, я снял ее в баре или в клубе, или на вечеринке. Да… выпили много. После клуба поехать к Мэтту с четырьмя литрами коньяка непонятного происхождения явно было ошибкой. Я огляделся: дома. Удивляюсь, что добрался в таком состоянии. Девушка потянулась и повернула ко мне голову, открыв лишь один глаз: – Привет, – прошептала она. Я улыбнулся, пытаясь вспомнить ее имя, – я – Ариэль, – боже! Люблю девушек, которые утром напоминают свое имя. – Я помню, – строю из себя джентльмена. Повисла неловкая пауза, во время которой была возможность придумать отмазку, чтобы быстрее вызвать ей такси: – Знаешь… – Тебе нужно на работу, – перебила меня Ариэль. Эта девушка идеальна! Если бы я не был таким бабником, непременно бы женился! – Я сама вызову такси. Я тихо сидел и смотрел, как Ариэль одевается. Казалось, что вчера она была совсем другой, хотя многое и затерялось в моей памяти. Я был влюблен во всех девушек, но не любил ни одну. Мне они казались одинаковыми, поэтому было плевать, с кем спать. После того, как Ариэль ушла, я еще несколько часов пролежал в постели. Заработка молодого музыканта, играющего в клубах свои танцевальные песенки хоть и не с лихвой, но хватало, чтобы снимать квартиру, есть, покупать шмотки и при этом больше нигде не работать. Я был доволен своей жизнью: каждый день новая девчонка, вечеринки, концерты и приближающийся успех. Вот сегодня, к примеру, у «Arctic monkeys» (так называется наш супер- кулл - бэнд) выходной, и мы с парнями решили устроить грандиозную вечеринку у Джейми, позвать знакомых со всего Хай Грин и ужраться. Как уже было сказано, через несколько часов я встал и начал собираться. Принял душ, взъерошил волосы, почистил зубы и из всей немногочисленной одежды выбрал прикид. У самого порога я призадумался, что же мне надеть: классические Reeboks или потертые Converse. Решил надеть Converse, потому что они больше подходили к моему сегодняшнему образу этакого взбунтовавшегося ученика католической школы. Дом Джейми был через дорогу от моего, поэтому идти, как вы понимаете, было недалеко. На пороге я снова взъерошил волосы и постучал три раза. За дверью звучало наше демо «I Bet You Look Good on the Dancefloor», что заставило улыбнуться. Я обожал свою группу и был полностью уверен в ее коммерческом успехе, так что ж мне не улыбаться! Джейми долго не открывал, и я постучал еще раз, потом еще. Потом разозлился и решил влезть в открытое окно. – Бля, чувак, ты че творишь? – Мэтт чуть не подавился пивом, когда увидел меня с листьями с куста в башке, лезущего в окно. – Вы не слышите нихера, вот и пришлось проявить инициативу, – сердито произнес я, оттряхивая свой испорченный прикид. – Ох, простите, король! – Джейми появился из кухни и тут же принялся убирать с моих волос листья. – Самые настоящие мартышки! – Мэтт ухмыльнулся. Закончив приводить себя в порядок, я оглядел комнату. Народу пока было немного: девушка Джейми – Кэролайн, девушка Мэтта – Кристалл и еще какой-то парень. Не уверен, что видел его раньше. Он был неплохо одет и имел точь-в-точь такую прическу, как у меня. Я немного разозлился, потому что очень трепетно относился к своей индивидуальности, но потом вспомнил, что так ходит пол Хай Грин. Откуда не возьмись, появился Ник, наш басист: – Алекс, познакомься, это мой друг, мистер Майлз Кейн. – Очень приятно, – парень встал с кресла и протянул мне руку с красивыми длинными пальцами. На его запястье болтался золотой браслет. «Как-то пидорестично», – подумалось мне. – Взаимно, – я пожал руку Майлзу. Его кожа была нежной, пальцы – теплыми. Пока народу было мало, было скучно, но через полчаса небольшой дом Джейми был забит до отказа. Я уже не мог найти ни хозяина, ни Мэтта, ни Ника, а все остальные были хрен пойми кто. Ах, да! Был же еще этот Майлз. Ну, про него я забыл. Просто «плавая» по дому, я выпил несколько кружек пива. Ситуация с незнанием гостей быстро исправилась, и еще через полчаса я знал всех и каждого, вот только не помнил имен. В очередной раз «проплывая» мимо входной двери, я услышал стук и решил, что нужно открыть. На пороге стояли две девчонки, одна пониже, другая повыше. Та, что повыше, почему-то ошалело глядела на меня. Не успел я опомниться, как почувствовал жгучую боль на щеке, меня отштормило влево. Пока я держался за подбородок, дылда вопила что-то типа: «Ты так мне и не перезвонил» и «Пошли отсюда, Кэрри, подальше от этого козла». Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Я, до сих пор не понимая, что происходит, обернулся к гостям. Все они стояли и смотрели на меня, музыка играла, но никто не танцевал. Кто-то из них шептался. Мне было плевать на это все. Держась за горящую щеку, я отправился на кухню, чтобы приложить что-нибудь холодное. Эта телка такая сильная! Чуть челюсть мне не вывихнула! Когда я рылся в холодильнике в поисках льда, за моей сгорбленной спиной послышался голос: – Бешеная любовница? Я обернулся от неожиданности, держа в руке кусок мяса. Голос принадлежал Майлзу. Он стоял, прислонившись к косяку, и курил. Его длинные изящные пальцы очень красиво смотрелись с сигаретой. – Да… – наконец оторвав взгляд от рук парня, ответил я. – Женщины! Они так ждут, что им перезвонят, вместо того, чтобы радоваться прекрасной ночи, проведенной с тобой. Майлз улыбнулся и подошел ближе. Я засунул кусок мяса обратно в морозилку, достал оттуда лед и, положив его на полотенце, приложил к щеке. – Угости страдальца сигареткой, – попросил я. Майлз не ответил, лишь протянул сигарету. Прикурить сам я не мог, поэтому он разжег огонь и поднес его к сигарете. Он тоже курил Camel. Несколько минут мы стояли молча, а потом Кейн повернулся ко мне: – Дай посмотреть, – он отодвинул компресс, от чего я зашипел. – Ой, прости! – Майлз сощурился и улыбнулся. Мне показалось это милым, хотя чего это он улыбается, когда мне больно! – Ну, скажу тебе, друг, синяк будет знатный, – Майлз снова приложил компресс к моей распухшей щеке. Он не убрал руку с моей, а я был слишком пьян, чтобы сопротивляться и лишь с опаской поглядел на парня. – Снова прости… – Кейн убрал руку и смущенно уставился на узор напольной плитки. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я спросил: – Какую музыку ты любишь? – Музыку? – Майлз заметно оживился. – Я очень люблю «The Beatles», знаешь, я ведь родился в Ливерпуле, – он гордо улыбнулся. – Круто! – я не лукавил. – Мне они тоже нравятся! – Да… какому английскому музыканту не нравятся Битлы? – Кейн рассмеялся. – А ты тоже музыкант? – поинтересовался я. – Ага, играл в Ливерпуле в группе «The Little Flames». Был гитаристом, но мы распались… пришлось уехать, – Кейн стал каким-то мрачным, загадочным и перевел тему, – всегда мечтал быть вокалистом, как ты… я как-то был на вашем выступлении. – Правда? – теперь оживился я. – Очень задорно! Кажется, у «Arctic monkeys» есть потенциал. Дикая энергия бьет со сцены. Вы очень сексуальны, – Майлз снова улыбнулся, но как-то по-особенному. – Оу, спасибо! Надеюсь, лейблу мы тоже понравимся. – Не сомневаюсь. Так мы и простояли на кухне несколько часов. Болтали, смеялись, курили, и казалось, что мы давние друзья. Оба музыкальные маньяки, оба любим хорошо одеваться и оба единственные дети в семье. Можно подумать – братья. Так легко и весело мне было только с парнями из группы. Но мы росли вместе. Однако как бы откровенно и непринужденно Майлз не говорил со мной, в нем чувствовалась нотка загадочности. Ближе к шести утра Кейн заявил, что завтра, то есть уже сегодня, ему рано вставать на репетицию с новой группой и что пора уходить, а я не хотел с ним расставаться, и в голову пришла лишь одна фраза: «Я провожу тебя домой».