Whatever People Say I Am, That's What I'm Not

Майлз жил не в самой лучшей части Хай Грин. Ходить здесь в такой ранний час было решением опрометчивым, но мы понадеялись, что в шесть утра все бандиты еще, или уже, спали. – Слушай, а как звали ту девушку, которая тебя ударила? – спросил Кейн. – Честно? – я виновато улыбнулся. – Не помню! – Ага, значит ты герой-любовник? – Ну, я бы назвал себя ювелиром-коллекционером. Для меня девушки, как бриллианты. Люблю красивые бриллианты. – Я противник таких отношений, – возразил Майлз. – А что такого? – наигранно возмутился я. – Мы молоды и красивы, так почему бы не пользоваться этим, тем более, девушки не против. – Ха, я видел, как та дамочка была не против! – рассмеялся мой новоиспеченный друг. – Не суди меня строго! А у тебя как с девушками, Майлз? Кажется, Кейна смутил мой вопрос, он как-то изменился в лице, но потом быстро опомнился: – Когда-нибудь ты узнаешь всю правду… смотри, кто-то еще не спит! – Майлз указал на противоположную сторону дороги, по которой шла женщина лет тридцати в обтягивающем латексном платье красного цвета. – Ты когда-нибудь задумывался, что случилось с такими девушками, раз они слоняются по улицам? – спросил я. – Сложная судьба, издевательства, но они все еще живы. Они работают днем, как честные люди, но все меняется, когда заходит солнце. – Да ты романтик! – Майлз заворожено смотрел на меня, мы остановились. – Романтикой тут и не пахнет! Она – проститутка. – Во всем есть романтика! – заключил Майлз. – Наверное, – тихо сказал я, улыбнувшись. Несколько секунд мы с нежностью смотрели друг на друга. Шесть утра, мы стоим на пустой улице в трущобах и вокруг ни души. Может, Кейн прав, романтика действительно есть во всем. Остальной путь мы шли молча, думая о своем. Не знаю, о чем думал Майлз, а я думал о нем. Невероятный парень! Умный, добрый, с открытой улыбкой. Но что-то в нем было не так. И это «что-то» притягивало меня, как магнит. Я жаждал узнать его тайну, это стало моей целью. – Ну, вот мы и пришли, – Майлз нарушил тишину. – Ага, вот значит, где живет загадочный Майлз Кейн, – я стал рассматривать обшарпанный пятиэтажный дом. – Ты думаешь, я загадочный, Алекс? – он сощурил левый глаз. – Думаю. Майлз подошел ближе. Мое сердце бешено колотилось, я смотрел на Кейна в упор, смотрел в его карие щенячьи глаза, пытаясь там найти ответы на все вопросы. – Может, сейчас ты узнаешь обо мне немного больше, – произнес Майлз и поцеловал меня. Этот поцелуй не был похож ни на один из тех тысяч поцелуев, что я получал и отдавал. Еще ни с одной девушкой мое сердце не пыталось покинуть тело и убежать аж на самый край вселенной. Губы Майлза не были требовательны, он предполагал, что я оттолкну его, назову пидором и, возможно, даже втащу, но этого не произошло. Даже, к моему удивлению, не произошло. Но и углублять поцелуй я не стал. Он был целомудренным, как в американском фильме пятидесятых годов, где даже женатые люди спят в разных кроватях. Это и поцелуем-то назвать сложно. Мы нежно соприкасались губами, холодными от английской осени. Наконец, Майлз отстранился и, не сказав ни слова, направился к своему дому. Если он уйдет сейчас, а я ничего не скажу, больше мы не встретимся. Хотел ли я этого? Сам не знаю. Наверное, не хотел, раз уж из моего онемевшего горла вырвалось: «Сходим в паб завтра?». Кейн обернулся и кивнул. По дороге домой я думал, что этот город стал совсем другим по сравнению с тем, каким он был прошлой ночью. Прошлой ночью я был человеком, который никогда не целовался с парнем. Человеком, не знавшим Майлза Кейна.