Кровью за упокой

На следующий день Гриммджо посетил Арену ненадолго. Лишь забрал таблетки, уведомив Айзена, что неделю не будет выступать на шоу и сократит свои тренировки до нескольких часов в день (к тому же, они будут состоять только из физических нагрузок, сугубо домашнего характера). Теперь относительная рутина голубоволосого состояла из ухода за больным, принятия таблетки при малейшем проявлении раздражимости, и жима от пола в количестве сто раз каждые три часа и двадцатиминутной пробежки каждые четыре часа. В таком темпе прошло два дня. Рыжик наконец немного оклемался. – Сегодня суп с тофу. – Констатировал Гриммджо, войдя в комнату Куросаки. Тот же сидел в постели и перечитывал свои лекции по психологии. – Составление психологического портрета мёртвецов? – в вопросительном тоне прочитал Джагерджак, успевший поставить на прикроватную тумбочку поднос с едой, заголовок темы. – Ага. Говорят, это помогает при исторических раскопках… – Х*йня. – Гриммджо взял в руки плошку с супом и сел на край кровати. – Да уж, – хмыкнул Рыжик, – что ни делай – мертвые из могилы не поднимутся… спасибо. Ичиго принял из рук Джагерджака посуду и медленно начал поглощать её содержимое. Гримм-кун же всё это время, молча, наблюдал за процессом, будто верный пёс, ожидая, когда ему отдадут команду «вольно». Доев суп, Ичиго передал плошку обратно Гриммджо, но взять поднос и просто уйти не дал, схватив парня за руку. – Ты чего? – повёл бровью голубоволосый. – Ну-у, оставь… – протянул Ичиго, всё ещё продолжая держать за руку собеседника. Гриммджо поставил остатки обеда обратно на тумбочку и через секунду, потеряв равновесие, рухнул на постель, так как Куросаки (изо всех накопившихся сил) притянул его к себе. В итоге Джагерджак оказался лежащим на спине на Рыжике, который аккуратно запустил свободную руку в его и без того взъерошенные волосы. – Доволен? – пробурчал Джагерджак. – Угу, – прошептал Ичиго, зарывшийся носом в шевелюру парня, и жадно вдыхающий запах пыли, песка и пота, под которым различался, едва уловимый, запах шампуня для волос. Не знаю, сколько времени эти двое пролежали вот так. Но почти задремавший Гриммджо почувствовал, как его нежно поцеловали в висок, потом так же нежно прикоснулись подушечками к скуле. Они медленно, чуть щекоча кожу, прогладили выступающую косточку, коснулись ложбинки у носа, спустились ниже к губам. Гриммджо закусил один из пальцев и услышал, как Ичиго цыкнул. – А потому что нех*й… – Гримм-кун задрал голову, выпуская палец изо рта. Встретившись взглядом с Куросаки, голубоволосый немного помедлил, затем прихватил подростка за загривок и притянул к себе для поцелуя. Куросаки сначала немного опешил, не веря, что Гриммджо наконец его подпустил к себе, но в следующие же секунды полностью отдался прекрасному моменту. Джагерджаку, однако, быстро надоело просто целоваться, к тому же, у него затекла шея. Перевернувшись, он, ещё одним поцелуем, фактически медленно и верно впечатал голову Куросаки в пуховую подушку, не позволяя избегать своих глаз. Да, Джагерджак знал, что его пронзительный взгляд (ага, особенно сфокусированный на чём-то одном), мягко говоря, смущает, но, тем не менее, ему нравилось смотреть, как Куросаки очень старается в такие моменты не краснеть и не отворачиваться. Запустив руки под одеяло, Гриммджо нашарил подол свитера, в котором сидел Рыжик и, соответственно, стянул его, отправив восвояси на пол. Кстати, волосы на голове у Куросаки теперь походили на неправильно уложенный шухер. Руки Гримм-куна, да и температура окружающей среды явственно отличались от той, к которой привыкло тело Куросаки, поэтому по телу последнего пробежали мурашки. Голубоволосый подарил Ичиго краткий поцелуй, затем припал к его груди, рисуя замысловатые дорожки и периодически покатывая соски языком. Уловив паузу партнёра, Ичиго воспользовался моментом, чтобы стянуть с Гриммджо футболку, которая составила приятную компанию свитеру на полу. Заботливо избавив нижнюю часть тела Ичиго от одеяла, Гримм-кун скатал его в рулон, заботливо положив в изголовье постели, как дополнительную страховку голове Рыжего, в которой уже летали бабочки. В голове же Джагерджака порядком гудело и звенело, притом не совсем было понятно от чего – от нарастающего возбуждения, от таблеток или просто от погоды. Однако, голубоволосый умудрился залезть в ящик тумбочки и достать смазку, одновременно стягивая трусы с Куросаки. Завершив приготовления, Гриммджо поочерёдно закинул ноги Рыжика себе на плечи, стянул с себя джинсы, освободил член из начинавших уже жать трусов и, нанеся остатки крема с ладоней на пенис, начал медленно входить. Куросаки же, закусив нижнюю губу, выгнулся навстречу, немного приподнявшись на локтях, а пальцами смяв добрую половину простыни. – Уймись, а! – такой возглас голубоволосого сопроводил первые шлепки тела о тело. – Из… де… ва… ешь… ся?! – прозвучал встречный вопрос, где каждый слог произносился на выдохе, каждый раз, когда Гриммджо вставлял член в промежность. Полузакрытые глаза и приоткрытый рот составляли весьма сексуальную картину с точки обзора голубоволосого. Наслаждаясь этим видом около двух минут, Джагерджак после слегка умерил пыл и, склонившись как можно ниже над Куросаки, прошептал: «Поудобнее, сопля…». На что Ичиго послушно обхватил своего партнёра за шею, с нежностью прильнув к его губам, а Гриммджо начал с новой силой вдалбываться в хрупкое тело подростка, увеличивая темп и сокращая «размах». Куросаки под ним, то что-то бормотал, то кричал в новой волне оргазма, выгибаясь, будто кот; то хрипло стонал в шею, то чересчур сексуально дышал в лицо, прижимаясь всем телом к разгорячённой коже партнёра. Спустя несколько минут Джагерджак излился в Ичиго, последний же, немного помог себе руками и кончил на простыню (Рыжик запомнил, что в прошлый раз, когда он испачкал им обоим животы, Гримм-кун был, мягко говоря, озлоблен). Будто получив одобрение за свою аккуратность в качестве поцелуя, Ичиго услышал и почувствовал, как прогнулся и заскрипел матрац под рухнувшим рядом, тяжело дышащим, Гриммджо. Они вновь встретились глазами. Ичиго нащупал рукой где-то в изголовье кровати сбившееся одеяло, худо-бедно расправил его и накрыл себя с Джагерджаком по плечи. Тот же в свою очередь аккуратно обнял и прижал к груди свою Клубничку, зарывшись носом во взъерошенные волосы. Слова сейчас были явно излишней роскошью. И мозгам, к тому же, очень хотелось спать.