Пинок Амура (редакт.)

Пальцы судорожно сжимали сигарету, сердце в груди бешено стучало, а в голове бесконечным потоком проносились мысли. Она просто ушла, наплевав на то, что ранена и что он хотел ей помочь. На его реплику она лишь сильнее засмеялась, говоря, что он не умеет сочувствовать, что у такого, как он, нет души и сердца, а если они и есть, то ледяные. Он сам и не знал, почему так сильно заволновался. Может, потому, что никогда прежде Лютов не встречал хранителя будущего, который возвращался с ранами, а может, его сердце захотело вдруг проснуться от вечного сна. Он не мог понять себя. Как он мог понять Рудик? Кто-то обнял его сзади, прижимаясь к спине щекой. Он никак не отреагировал, равнодушно наблюдая за девушкой, которая выбежала из Чёрной Кухни и подняла голову к небу, что-то шепча и снова смеясь. Устало вздохнув, он прикрыл глаза. После того, как Рудик побывала в будущем, с ней что-то произошло. Погасив сигарету, Лютов развернулся к сзади стоящей девушке, внимательно всматриваясь в черты её лица. Если внутри он сомневался в своих чувствах, то снаружи оставался таким же холодным и равнодушным. Не в первый раз приходилось нагло лгать в лицо — это стало частью его сущности. Ника легко улыбалась, когда на душе скребли кошки разочарования и ревности. Эти чувства так перемешались между собой, что невозможно было различить, где какое и к кому оно относится. С ревностью всё было ясно: Ника ужасно ревновала Лютова к этой рыжеволосой, которую он называл Рудик. Хотя Ника видела, что он особо не переживал за неё, безразлично наблюдая, но всё же было что-то особенное в его глазах: то ли ненависть, то ли беспокойство, то ли раздражение, а может, и всё сразу. Она никогда прежде не могла понять чувств Лютова до конца: всё время оставалось что-то невыясненное, непонятное и таинственное, что он хорошо прятал. Как бы Ника ни пыталась залезть к нему в душу, как бы она ни показывала ему, что любит и поймёт любое его решение, он оставался холодным, с привычной усмешкой на губах. Винсент недовольно зажмурился, замечая, что Хитер парит рядом с ним, оставив свою подопечную одну. Её присутствие мешало ему сконцентрироваться на Лютове, который то и дело думал о Рудик, напрочь забыв о своей прошлой любви. Быть может, два года — это большой срок, который помог ему влюбиться заново, но, пока он сам себе в этом не признался, у дьявола оставался шанс на выигрыш. Осталось только пережить этот и следующий день, чтобы внедрить новую гениальную мысль в его голову. Боковым зрением дьявол заметил, что Хитер заметно напряглась, закусывая губу и сжимая подол своего белого платья. Винсент бросил на неё непонимающий взгляд, который купидон заметила, но отвечать на него не спешила, хмурясь и исчезая из воздуха с яркой вспышкой. Дьявол хмуро посмотрел на парочку у окна. Они такие спокойные и практически беззаботные, что захотелось стать человеком, чтобы забыть о своих делах. Только кто его отпустит? Ника потянулась к губам Лютова, но он отвернул голову в сторону, будто бы ему было неприятно её присутствие. Ника поджала губы и сжала сильнее зубы, чтобы сдержаться от крика и не дать ему пощёчину за такое поведение. Она была ему никем. Устало вздохнув, она снова беззаботно улыбнулась, поворачивая его голову к себе за подбородок. Холод в глазах Лютова обжёг Нику. Почему-то сейчас она стала ему противной, как никогда. — Нил, что с тобой? — ласково спросила она, поглаживая его щёку своей мягкой ладонью. Почему ему хотелось отвергнуть её и больше никогда не видеть? Может, его чувства остыли за эти два года? Может, он уже успел полюбить другую или же привыкнуть к этому постоянному холоду и безразличию? Неправда. Ему никто не нужен, и он никому не нужен — это стало главным правилом его жизни, которое он повторял каждый раз, когда кто-то хотел ему помочь только для того, чтобы завоевать его милость. Все люди стали для него противными и отвратительными. Все они льнут к сильным, чтобы получить поддержку, а втайне ненавидят их за силу, которой те обладают. Лютов поморщился, убирая её руку слишком резко, отчего Ника недоумённо посмотрела на него, хмурясь. — Нил, я... — Зачем ты вернулась спустя два года? - спросил Лютов, разворачиваясь к окну и вновь закуривая сигарету. Уже пятая по счёту. Нельзя так много курить, иначе можно умереть от передозировки. А разве это не то, чего он так сильно хочет? Если он умрёт, все проблемы мигом испарятся и он сможет отдохнуть от этого мира, но тогда пути назад не будет. Так стоит ли из-за пустяков лишать себя радостей жизни? Он хрипло рассмеялся на свои мысли, вызвав дрожь в теле Ники. Радости жизни? Кого он обманывает? Разве он когда-нибудь чувствовал себя счастливым или хотя бы спокойным? Никогда. В душе у него были только бесконечный холод и безразличие. Так что изменилось за это время? — Я люблю тебя, — прошептала Ника, кладя свою руку на его плечо. — Два года назад ты так не думала, — хмыкнул Лютов, делая глубокую затяжку. — Я поняла, что не могу без тебя. — Не можешь без меня, — без единого чувства в голосе повторил Лютов, разворачиваясь к ней лицом и продолжая: — Два года ты смогла без меня, не так ли? А сейчас осознала свою ошибку? — Его взгляд был пронизывающим и режущим. — Убирайся, пустышка, — последнее слово он особо выделил, ухмыльнувшись и снова развернувшись к окну. Сигарета выпала из его руки, когда взгляд наткнулся на тропинку, ведущую к Чёрной Кухне.

***

— Хитер, здравствуй. Присаживайся, — улыбнулся Амур, указывая на кресло напротив. Купидон неуверенно присела в кожаное кресло, смотря на Амура с сомнением. То, что её вытащили из Волшебного мира, вновь вернув на небеса, сильно настораживало, особенно тогда, когда появилась Ника, мешающая Хитер. Понять, почему Амур позвал её, было невозможным: весь его вид излучал дружелюбие, но что-то в зелёных глазах было тщательно спрятано, будто бы беспокойство или тревога. Купидон сузила глаза, внимательно всматриваясь в Амура: если у людей все эмоции были написаны на лице, то у других существ всё было надёжно спрятано. — Хитер, весь этот месяц ты хорошо справлялась со своей задачей, — начал главный купидон, скрестив руки на груди, — поэтому я решил назначить тебе отпуск на месяц, а вместо тебя поработает Лира. Челюсть медленно улетела в другую Вселенную. Возмущения Хитер не было предела: Лира была самой главной соперницей купидона, с которой у неё велась своеобразная война. В голову закралась мысль о том, что Лира обязательно всё испортит, решив отомстить Хитер за прошлое задание, с которым она «помогла» Лире. Ухмыльнувшись воспоминаниям, но сразу же вспомнив о парочке, Хитер открыла рот, чтобы запротестовать, однако Амур опередил её: — Возражения не принимаются. — Но она же всё испортит! — воскликнула Хитер, подрываясь с места. — Лира заменит тебя, — твёрдо сообщил Амур, указывая рукой на дверь. — Нужно было отправить свою совесть в похмелье, чтобы та меня не грызла, — хмуро произнесла себе под нос Хитер, выходя из кабинета и замечая, что навстречу ей шла та самая Лира. Поморщившись, купидон остановилась около входа в кабинет Амура, скрещивая руки на груди. Лира была, как всегда, в своём раздражающем Хитер репертуаре: короткое платье кремового цвета, шпильки, хотя на небесах все ходили босиком, и, конечно же, огромное ожерелье. Удивившись в который раз, почему эта шея всё ещё выдерживает «это», Хитер хмыкнула, заметив, что купидоны-парни оборачиваются на эту «лахудру». У них взаимная ненависть ещё с рождения, хотя только слепой мог бы не заметить этого. — Отлично выглядишь, Хитер, — прощебетала Лира, рассматривая обычное белое платье своей соперницы. — Жаль, конечно, что тебя отправили в отпуск, — грустно произнесла она, слащаво улыбаясь, — но не волнуйся: я присмотрю за твоими подопечными. Знаешь, я справлюсь с этим заданием быстрее, чем ты. Всё-таки я выполнила успешно пять заданий подряд, — гордо сообщила Лира, победно улыбаясь. — Какая ты молодец. Давай я пожму тебе горло? — хмуро предложила Хитер, закатывая глаза к потолку, то есть к небу, то есть к облакам. Лира хотела ответить, но дверь кабинета отворилась, из неё показался Амур, улыбаясь и приглашая в кабинет Лиру. Бросив последний злобный взгляд на Хитер, он захлопнул дверь. Купидон лишь фыркнула, мысленно сообщая Амуру, что поиздеваться ей можно, ибо она этого не делала уже полгода. Оставшись довольной своим сообщением, она направилась в свою комнату, посылая сообщение Винсенту об её отстранении от работы. Хитер была уверена, что Винсент повесится в комнате Лютова, лишь бы только не видеть Лиру. Завалившись на мягкую кровать, Хитер начала раздумывать о том, как бы ей поскорее убрать с дороги Лиру, чтобы вернуться к своим обязанностям раньше, чем через месяц. Хитер была уверена в том, что дьявол лучше поможет ей вернуться, нежели будет соперничать с Лирой, которая своим «обаянием» сведёт с ума (в негативном смысле) даже такого дьявола. Хмыкнув, она перевернулась на спину, получив незамедлительный ответ от дьявола, который соглашался сделать всё, что угодно, чтобы избавиться от новой соперницы.

***

Голова кружилась, живот болел, заставляя вспоминать о недавнем путешествии во времени, а взгляд становился всё туманнее и туманнее. Мила уже начинала жалеть о поспешном решении уйти из комнаты Лютова, где тот смог бы помочь ей заклинанием. Она быстро себя одёрнула, заставляя мозг думать. Нил Лютов — её враг, и она ни за что не попросит помощи у него, даже если будет при смерти. Гордость и принципы не позволяли ей довериться чернокнижнику. От острой боли Мила поморщилась, начиная дышать тяжелее и пытаясь ускорить шаг, чтобы поскорее оказаться на улице. Гекатонхейр что-то говорил ей вслед, но услышать, что именно, она не могла. Холодный морозный воздух наполнил лёгкие, помогая здраво оценивать ситуацию. Мила зажмурила глаза от резкого контраста между тёмными комнатами Чёрной Кухни и белого снега. Снежинки мягко опускались на руки, волосы и ноги, заставляя вздрагивать от холода. Подняв туманный взгляд на Чёрную Кухню, она заметила в одном из окон силуэт Лютова, который обнимался с Никой. Хриплый смех вырвался из её губ. Из-за того, что Мила запрокинула голову к небу, снежинки свободно опускались на её лицо, сразу же тая. Как же глупо было бы умереть от холода, пробирающего до мозга костей, или от потери крови. Но тогда бы это решило все проблемы, не так ли? Тогда бы никто из её близких больше не страдал, тогда бы стало меньше смертей из-за неё и ненавистной Метки, тогда бы она больше не увидела ухмыляющегося лица Лютова, который начинал раздражать Милу ещё больше по непонятной для неё причине. Неужели смерть — единственный выход из этого мира, где царствуют жестокость, эгоизм и лицемерие? Но она не хотела умирать. Просто не хотела — и всё. Почему-то чёткое осознание того, что Мила кому-то ещё нужна, врезалось в голову, не позволяя принимать глупых и неправильных решений. Утихомирив свой смех, она направилась в парк. Босые ноги обжигал холод снега, а губы приняли синий оттенок. Когда она успела избавиться от куртки и обуви? Мила точно помнила, как надевала их в своей комнате в Львином Зеве. А какая разница? И почему она думает о таких ненужных вещах? Лучше бы подумала о том, как спасётся от холода, пронизывающего насквозь. Как сможет выбраться из объятий смерти? Упав на колени, Мила обняла плечи ледяными руками, но ничего не спасало от холода. Странно, что так холодно в начале октября. Как назло, прохожих не было. Она осталась один на один со своими неутешительными мыслями. Что будет дальше? Что с ней будет? Может, она сейчас погибнет и тогда о ней никто не вспомнит? Как обидно было бы потерять всё то, что она имела: друзей, родных, магическую силу, даже Лютова с его вечными оскорблениями. Перед глазами начинало всё темнеть, а силы медленно покидали тело Милы. Упав в снег, она судорожно вздохнула, понимая, что это конец, но чьи-то тёплые руки коснулись её талии и лица, а тихий шёпот уверил, что всё будет хорошо, и почему-то Мила поверила своему неизвестному спасителю, проваливаясь в темноту.