Пинок Амура (редакт.)

«Хитер, у меня важные новости: твоя подопечная попала домой к Рио, который спас её от смерти в парке, но она не помнит Лютова. Когда он к ней пришёл, она спросила, кто он. Лютов исчез, не ответив. Векша и Лапшин сообщили Рудик, что она встречается с Лютовым. Только ты заранее не радуйся: Лира захочет всё испортить. Я даже готов объединиться с тобой, чтобы её свергнуть. Жду ответа». — Он такой наивный, раз действительно поверил, что Хитер могли назначить отпуск! — рассмеялась светловолосая девушка, устраиваясь поудобнее в огромном кресле. — Лира, не отвлекайся от своего задания и попробуй окончательно рассорить Лютова и Рудик, — напомнил мужчина, ухмыляясь. — Попробую, — не хотя отозвалась она, угрюмо рассматривая своего собеседника. Лира была подавлена тем, что он никогда не замечал её успехов, лишь ухмыляясь и сообщая новые миссии. Именно за эту его особенность в душе купидона начинала зарождаться маленькая ненависть, которая в будущем могла завладеть всем её существом, но пока она упорно заглушала этот маленький голосок, уверяя себя в том, что находится с тем, кто смог бы её защитить и обеспечить лучшее будущее. Вот только подсознание невозможно обмануть, поэтому с каждым днём ненависть и презрение начинали увеличиваться, а желание бросить своего босса или же элементарно предать его всё чаще всплывали в мыслях Лиры. Решиться на этот шаг она не смела, потому что он мог в любой момент уничтожить её одним взмахом своей руки. Его взгляд пронизывал насквозь, а ухмылка заставляла тело покрываться дрожью. При одном его взгляде хотелось провалиться сквозь землю, чтобы о твоём существовании забыли, но — увы! — надёжные источники смогут всегда выдать местоположение: даже самые доверенные лица могут предать, если знать, на что надавить. У каждого человека есть свои тайны, которые он тщательно скрывает. Даже если он уверен, будто никто не сможет рассекретить его, тайна рано или поздно станет явной. Скорее всего, он даже предположить не сможет, что его близкие люди смогли предать. Не зря говорят, что внимание притупляется, когда дело заходит о друзьях и близких людях. Лира отвела взгляд, стыдясь собственных мыслей. Иногда ей казалось, будто этот человек может понять её намерения с одного взгляда, поэтому она тщательно прятала свои голубые глаза от его зелёных. Иногда они начинали внимательно рассматривать Лиру, сердце которой замирало в предчувствии беды. Слава Богу, всё обходилось. Всегда. Быть может, простое везение было тому причиной, а может, — что-то другое. Никто точно утверждать не может. Она закусила губу, прислушиваясь к каждому шуму в комнате, боясь, что за ней кто-то придёт, молча схватит под руки и расправится с ненужным купидоном. Этого не происходило, что дарило надежду на спокойную и безмятежную жизнь. — Можешь идти, — властно сказал мужчина, отпивая виски из стакана и заставляя Лиру вздрогнуть. Купидон молча вышла из комнаты, бегая глазами из стороны в сторону. Облокотившись на стену спиной, она выпустила тяжёлый выдох и скатилась вниз на пол. Сердце отбивало бешеный ритм, а губы судорожно раскрывались, хватая воздух. Лира зажмурила крепко глаза, пытаясь избавиться от страха, который начинал ею овладевать, но он не уходил, не отпускал. Она навсегда попала в эту клетку, в это общество, в котором о побеге можно было мечтать, но осторожно: в такие моменты начинало казаться, что даже у стен появляются уши. Недавно она заметила, что стала «фавориткой» босса, поэтому стала более аккуратной со своими мыслями, чтобы не вылететь из влиятельного окружения. Устало вздохнув, Лира потёрла виски подушечками пальцев и направилась медленным шагом в свою комнату, где она тоже не могла расслабиться и должна была показывать, что ни за что не сломается, никогда не думала о предательстве и всегда будет рядом, словно загнанный в клетку зверь. Лира смирилась со своей судьбой. Каждые вдохи-выдохи могли выдать её мысли, а каждый раз, когда губы немного приоткрывались, ей казалось, что из них вырвутся крик и слова, которые навсегда разрушат её жизнь. Иногда ей хотелось исчезнуть или на время закрыться там, где до неё не смогли бы добраться. Лире нужен был отдых. Разве ей что-то поможет?

***

Прошло два часа. Хитер по-прежнему не отвечала на его сообщение. Винсент начинал немало беспокоиться о своей подруге, с которой часто спорил и которой иногда делал откровенные гадости (всё же они оставались друзьями). Он места себе не находил, строил пустые догадке о её местоположении, но ответ, как дьявол ни пытался, не хотел приходить в голову, будто бы кто-то создавал помехи. Если бы кто увидел Винсента или услышал его мысли, он рассмеялся бы и не поверил: дьяволы не способны на светлые чувства. Быть может, это догадка, которой нет подтверждения. Возможно, он стал исключением из правила. Всё равно. Он чувствовал что-то к этой несносной Хитер, которую готов был прибить за любое слово, сказанное в свой адрес. Ухмыльнувшись, дьявол присел на кровать, на которой лежало ярко-красное покрывало, и распластался на ней звёздочкой, с улыбкой смотря на чёрный потолок. Факт остаётся фактом: он влюбился в купидона. Вы можете подумать, будто существует некое правило, которое запрещает связь между дьяволами и купидонами, но его никогда не было. Даже у того самого Винсента родители были разные: дьявол и купидон. Ему же передались черты отца — он стал дьяволом. Неужели Винсент повторяет судьбу родителей? Тогда всё стало на свои места, однако сам Винсент не хотел бы быть похожим на своего отца. Положение становилось критическим, и ничто не могло спасти его: связь с Хитер была потеряна, а это значит, что она находилась в месте, где никто не может использовать магию. Он бы смог её спасти, обратившись к какому-либо сильному магу, но никто ему не поможет: чтобы спасти купидона, маг должен был бы отдать свою жизнь. А кто захочет отдавать свою жизнь ради того, кого даже никогда в лицо не видел и, наверное, больше никогда не увидит? Винсент тяжко вздохнул, ощущая в районе груди странную тяжесть, которая будто бы говорила, что всегда будет напоминать о том, что он ничего не сделал. А разве он мог? Дьяволы не такие всемогущие, как все считают, как все хотят считать. Наверное, все мы, люди, одинаковые и привыкли винить в собственных оплошностях других, потому что признать собственную вину выше наших сил. Ухмыльнувшись снова, Винсент отпил виски из появившегося из ниоткуда стакана. Когда возникают проблемы, хочется или пить, или курить — не так важно. Лишь бы стало легче, лишь бы что-то отвлекло от проблем. Но у магических существ есть одна важная особенность, которая часто мешает им: они не чувствуют боли, не могут напиться до потери сознания или умереть от большого количества наркотиков или сигарет, но, тем не менее, вовсе не бессмертны. Они умирают от простого ранения в живот или в область сердца, но никак не от вредных привычек. А иногда возникает желание покончить с собой, но они понимают, что не могут этого сделать: есть люди, которым они нужны.

***

Хлопья пушистого снега опускались на всё: землю, людей, деревья, здания, лавочки... Свинцовое небо было таким хмурым, что невольно настроение погоды переходило и к людям. Парень плотно кутался в плащ чёрного цвета. Серая шапка закрывала его глаза, в которых можно было утонуть из-за количества мыслей, которые в них отражались. Хотя был он здесь только во второй раз, но прекрасно помнил путь, поэтому шёл на автомате, думая над тем, что будет ждать его в той квартире, куда совершенно не хотелось идти, а уже тем более — проводить большую часть своего времени. Лютов ухмыльнулся, понимая, что когда Рудик узнает об обмане своих друзей и врага, то убьёт их всех и похоронит заживо. Он не знал, что заставило Лапшина и Векшу сообщить Рудик, что они встречаются. Также он не знал, сможет ли играть влюблённого, несмотря на то, что эта роль и была для него элементарной. Он не мог понять логики их действий, хотя всё чаще убеждался, что у этой троицы нет и никогда не будет логики. Лютов чувствовал себя беззащитным перед количеством вопросов, которые оставались без ответов. Главная его проблема состояла в том, что он не мог никому рассказать о своих переживаниях и мыслях, потому что никто никогда не поймёт его, не захочет понять, что он тоже человек, у которого могут быть проблемы. Никто не захочет увидеть другую его сторону — настоящую. Он не заметил, как подошёл к чёрной двери. Знакомая дверь, знакомый звонок, знакомый двадцать пятый номер — всё это чётко представало перед его глазами в прошлый раз, когда он убегал отсюда, услышав вопрос Рудик. Кто-то может подумать, что он трус. Кто-то может сказать, что нельзя убегать от проблем. Кто-то может ухмыльнуться и сказать, что обманывать нехорошо. А кто-то так же, как он, будет молча смотреть на своего собеседника и соглашаться со всем, что ему говорят, из-за странного чувства, которое руководит им и не позволяет совершить подлость. Странно... Он даже предположить не мог, что у такого, как он, может быть совесть. Лютов глухо рассмеялся и сразу перестал. В памяти услужливо всплыл образ Рудик, облокотившейся на стену и смеющейся. Поморщившись, он решительно надавил на звонок, запоздало понимая, что ещё не готов. Было поздно: дверь отворилась, Лютов увидел перед собой Рио, который был чересчур серьёзным. Ухмыльнувшись своей фирменной ухмылкой, Лютов нагло вошёл в квартиру, отталкивая хозяина в сторону. Раз решили подставить его, то пусть терпят его и присутствие, и наглость. Как там говорят? «Наглость — второе счастье»? Навстречу гостю вышел Лапшин, который смотрел на Лютова с недоверием. Сам гость хотел пройти в комнату, где находилась Рудик, когда чья-то рука остановила его, схватив за плечо. — Лютов, только без глупостей, — предупредил Ромка, разворачивая парня к себе лицом и смотря на него угрожающим взглядом. Тот только глухо рассмеялся. Неужели Лапшин считает, что сможет запугать его — Нила Лютова? Неужели он думает, что какими-то угрозами сможет остановить его? Неужели он считает, что Лютов будет слушаться его, выполняя все указания с собачьей верностью? Неужели он настолько глуп, что не понимает этого всего? Лютов сузил глаза, внимательно рассматривая Лапшина. Тот был спокоен, однако в глазах были заметны искорки злости, которые хотели вырваться наружу. Лютов приблизился к Лапшину и наклонился к самому его лицу. — Лапшин, ты сам сказал, что мы с Рудик встречаемся, — начал он, наклоняя голову набок. — А раз мы встречаемся, нам следует обниматься, быть всё время вместе, — ухмыльнулся, продолжая мучить Лапшина, — целоваться... Может быть, даже... — Ты не посмеешь к ней притронуться! — прошипел Ромка, хватая Лютова за воротник рубашки. — Ты не притронешься к ней даже пальцем, — повторил он, тяжело дыша и смотря на златодела с неистовой злостью и ненавистью. Теперь Ромка понимал всю масштабность катастрофы, которую сам же и создал. Наверное, зря он сказал Миле, будто они с Лютовым встречаются. Кого он обманывает? Он совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, за которую потом ещё поплатится: Мила убьёт сначала Лютова, а потом и до него доберётся. Устало вздохнув, Лапшин отпустил эту ухмыляющуюся... лицо, понимая, что дракой ничего не решишь, да и Лютов не станет его слушать. Надо быть начеку и, если что, прийти Миле на помощь. Конечно, это будет выглядеть несколько странно, но что ему остаётся делать? В это время Лютов открыл дверь, застыв на пороге. На кровати сидела Рудик, укутавшись плотно в одеяло и поджав к себе колени. Она обхватила их руками, зарывшись носом в одеяло. Она смотрела на Лютова исподлобья, будто бы сомневалась в его надёжности. Он лишь ухмыльнулся, закрывая дверь перед взволнованным Лапшиным, проходя к креслу и присаживаясь в него. Мила не решалась на него взглянуть, уставившись на дверь, будто в ней было спасение от этого человека. Лютов уже наколдовал себе стакан виски и спокойно пил, рассматривая девушку, которая не так хорошо укрылась, как показалось ему с первого раза: если смотреть со стороны, то взгляду открывались короткие шорты и такая же короткая майка, которая еле прикрывала грудь. Лютов заметил, что под кофтой ничего не было. Он поспешно отвёл взгляд, чтобы хоть немного утихомирить жар в теле. Он хочет Рудик? Круто. — Как тебя зовут? — спросила Мила, нерешительно поворачиваясь лицом к Лютову, который подавился виски. Недоумённый взгляд чёрных глаз наткнулся на смутившееся лицо. Конечно, Лютов подозревал, что эти идиоты практически ничего не расскажут о нём, чтобы не ошибиться в утверждениях, но даже имя не сказать! Он этого действительно не ожидал. Отставив стакан в сторону, Лютов внимательно осмотрел Милу, не пропуская ни одной клеточки её тела. Она закусила губу и вновь отвернулась. Странно, но она смущалась собственного парня, хотя, наверное, просто должна привыкнуть к нему. — Рудик, тебе, что, обо мне совсем ничего не рассказали? — спросил Лютов, присаживаясь на кровать. — Н-н-нет, — прошептала Мила, вновь покрываясь румянцем. Лютов хмуро смотрел на это чудо и думал, почему именно он, а не кто-то другой. Да тот же Рио лучше бы подошёл на роль её парня, нежели он, Нил Лютов, который ненавидит её, да и она ненавидит его, хотя не помнит этого. Он потёр виски подушечками пальцев, продолжая буравить тяжёлым взглядом Рудик, которая была готова сквозь землю от стыда провалиться. — Ладно, Рудик. Нил Лютов я, — сказал он, ухмыляясь. — Нил Лютов — гроза зонтиков! Мила вздрогнула и посмотрела на Лютова странным взглядом. Неужели это был фрагмент из её воспоминаний? Она вглядывалась в его лицо, но больше ничего вспомнить не получалось. А тем временем ухмылка с лица Лютова спала: он испугался, что она вспомнила правду, но её взгляд, полный любопытства, скоро убедил его в обратном, но совсем не успокоил.