Франкенштейн и Кровавая истина

Любовь – разменная монета, Предательство – ее цена, Она пьянит, как амаретто, И так же сладостно вкусна. Вот ты – фарфоровая маска – Твое лицо. В нем идеал, Черты чудесны, словно сказка, Вот я – склоняюсь, как вассал. Глаза твои сияют сталью, Мне не забыть их никогда, Легко сокрыты за вуалью, В них оказалось столько льда. Истерло время слой фарфора, И настоящие черты, В сплетеньях прежнего узора, Видны сквозь грани красоты. Прелестный лик – обезображен, Изломан, правдой искажен, Он дышит злом, он им украшен, Желаньем власти искушен. Но так чарующе звучали, О нашем будущем слова, В вине тонули все печали, И в нем же истину ища: Я упустил, что в высшем свете Любовь – лишь ловкая игра, Где женские улыбки сети, А верность – злая западня. И вот лежа на смертном ложе, Я вижу вновь твои глаза, В их стали нет ни капли дрожи, Что жизнь мою ты забрала.

В клетке клубилось темное Нечто, злоба и ярость, исходящие от него, ощущались физически. Зыбкая структура вибрировала, выбрасывая вперед черные похожие на плети щупальца, но дотянуться до людей не могла. – Оно… – король попытался отползти. –… живое, – закончил Абрахам. Скорчившись на полу, король схватился за горло. Яд мучил его, делая каждый вдох пыткой. Абрахам разглядывал того, кому так долго подчинялся. Сейчас прежде гордый правитель походил на отвратительное насекомое, которое пытается ползти на последнем издыхании. И это жалкое существо посмело оскорбить его дочь?! Внутри клокотала ярость. Один мощный удар, и король врезался в стену, раздался хруст, посыпалась каменная крошка. Он попытался закричать, но из горла вырвался лишь приглушенный хрип. – Я хотел понаблюдать, как ты будешь мучиться, а потом скормить тебя Копью, но передумал, - Абрахам подошел и вытащил королевский меч. Клинок блеснул в свете факелов, на стали заплясали огненные блики. – Твой сын не достоин моей дочери. – Подожди… нет, не на…до… – король смотрел на него широко раскрытыми, полными страха глазами. Клинок со свистом разрезал воздух. Алые брызги взвились к потолку. Из шеи ударили струи крови. Тело нелепо завалилось на бок и рухнуло. Голова с глухим стуком упала ему под ноги. Клетка задрожала словно в нетерпении. Абрахам брезгливо подтолкнул к ней труп, черные щупальца мгновенно схватили добычу и утащили внутрь. – Доставьте это в королевский замок. Он подтолкнул голову к онемевшим слугам.

***

[3 часа спустя] – Так вы просите меня организовать побоище? Винтроп Макгрид с любопытством обернулся к Абрахаму де Мейну. За его спиной терялся во тьме широкий коридор, сплошь состоявший из клеток. Запах сырости и плесени смешивался с дымом горящих факелов, и длинные зыбкие тени дрожали под низкими сводами подземного хода. – Да. – И вы не хотите доверить эту работу модифицированным? – Нет, вампиры более удобны. Монро ответил с легкой улыбкой, которая подчеркнула и без того глубокие морщины на лице и почти аскетическую худобу, отчего в мерцающем свете он казался старше и выше обычного, в сравнении со своим полным и невысоким собеседником. – Чем же они удобны? Вампиры не выполняют приказы. – Их гораздо больше, чем модифицированных, и они наводят ужас. Вы же читали Трактат о создании Оружия Духа? Винтроп равнодушно пожал плечами. – Меня более волнует результат, нежели способ его достижения, ведь вы добровольно взяли на себя бремя забот о создании оружия. – Вы правы, – Монро искоса взглянул на него, – в таком случае я кое-что вам объясню. Согласно Трактату для создания оружия нам подходят лишь души людей, которые в момент смерти испытывали сильные отрицательные эмоции: ненависть, страх, ужас, отчаяние. Когда вампиры начнут охоту в городах, их жертвы станут пищей для Темного Копья. И поэтому я повторяю свою просьбу: займитесь организацией убийств. Вы достаточно богаты, чтобы обеспечить все, что только может потребоваться. Я же в свою очередь дам вам людей в помощники. Винтроп чуть склонил голову и провел рукой по спутанным кучерявым волосам. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая лишь далеким звуком капающей воды. Потом у стены что-то зашуршало, из норы выбежала крыса и побежала вдоль клетки, оттуда высунулась рука и молниеносно схватила животное, немедленно раздались крысиный писк и чавканье. У самой решетки стоял мужчина с синеватого оттенка кожей, пятнами засохшей крови на шее и сломанным носом. – И где вы только нашли такого урода? – Винтроп поморщился. Монро проследил за его взглядом. Макгрид отвернулся от клетки с нескрываемым отвращением. – Этот бродил под стенами королевского замка и нападал на поздних прохожих. Он укусил, кого-то из придворных, после чего король сообщил мне. – Что у него с лицом? – Не знаю, похоже на след от удара копытом… Лучше скажите, вы сможете сделать то, о чем мы говорим? – Я выполню вашу просьбу ради нашей общей цели – Винтроп произнес это торжественно, словно давал клятву, – но мне нужно время на подготовку. – Хорошо. Сообщите мне, как только будете готовы, а сейчас, – Монро развернулся, чтобы уходить, но внезапно остановился. – Я совсем забыл. Так вам удалось добиться аудиенции у главы клана благородных? Винтроп покачал головой. – Ещё нет, это не так просто. – Предлагаю подняться наверх и выпить за осуществление наших планов, мне недавно доставили замечательное вино из Рима.

***

Тронный зал тонул в мягком свете свечей. Бархатные шторы ниспадали на пол тяжелыми складками. Изящное тело, спящего дракона, выложенное зеленой мозаикой, тянулось через весь зал, оплетая пол и стены. Гармонично венчавший всю композицию трон гордо стоял на пьедестале. На нем расположились двое – юноша в королевской короне и женщина у него на коленях. Ровена жадно впилась губами в Эрнальда, обняв его за шею. Горячие руки придерживали ее за талию и гладили по спине. Принц был красив и напоминал Франкенштейна: белая кожа, светлые волосы и идеальные черты лица, лишь глаза были другими – серо-зелеными. Она безотчетно сравнивала их, впрочем, Франкенштейн нравился ей больше. Отстранившись от него, Ровена улыбнулась. – Мой будущий король, давайте выпьем в честь нашей победы. – Она потянулась к стоявшему рядом столику, на котором тускло поблескивали два серебряных ритона*1, выполненных в виде голов коня и лани, и изящная амфора. – Специально доставили из Рима. Из амфоры полилась темно-красная жидкость, распространяя легкий запах меда. – Что это? – Мульсум*2, лишь римская знать может позволить себе пить это, - она подала ему ритон и наполнила свой. Все это время восхищенный взгляд Эрнальда скользил по ней, он был похож на мальчишку, что впервые в жизни уединился с женщиной. Ровена осушила ритон и откинулась назад, пряча усмешку. – Я самый счастливый человек на свете, – сказал принц, поглаживая ее спину, – из всех мужчин королевства ты выбрала меня. Обещаю, ты не пожалеешь, все бла́га земные будут твои. Я сделаю тебя своей женой и королевой. Эрнальд притянул ее к себе, и она ответила на поцелуй. Принц взялся за стягивающую платье шнуровку и дернул туго завязанные узлы. Где-то в глубине замка раздались крики и топот. Ровена подалась вперед, прижимая Эрнальда к трону, и провела рукой по его груди. Удары сердца отдавались толчками. Крики приблизились. – Король! Король! Мертв! Голова! Вы видели?! Голова! – Кто-то истерически завыл в коридоре. – Где Его Высочество? – Его прервал другой грубый и резкий голос. Она вонзила пальцы в тело. Эрнальд дернулся и попытался ее сбросить. Треск ломаемых ребер на миг заглушил шум в замке. Ровена еще сильнее впилась в сведенные судорогой губы, не давая закричать и мешая вырваться. Принц стонал и бился в ее объятиях. Его рука задела амфору, и глиняный сосуд с глухим стуком упал на пол. Ее рука коснулась сердца, бешено метавшегося в клетке из ребер. Она сжала пульсирующий комок плоти и резко вырвала из груди. Горячая кровь потоком хлынула из раны, заливая платье и стекая на пол. В двери принялись яростно стучать. Удары и крики смешались в пронзительную какофонию. – Господин, господин! – Ваш отец! Король, король мертв! – Он убит! Ровена оторвалась от холодеющих губ и не спеша встала. В широко распахнутых глазах Эрнальда застыли ужас и обида. Его лицо стремительно бледнело, а рот исказился в последней попытке закричать. Из груди торчали ребра, обрамляя огромную рану. Кровь растекалась по зеленой мозаике, смешиваясь с багряного цвета напитком. Труп медленно завалился на бок. Ровена сжала руку, сердце лопнуло, словно переполненный бурдюк. Липкие капли забрызгали лицо. Она выкинула ошметки плоти и направилась к окну. – Стража! Откройте ее! – Из-за двери донесся приказ. Она сорвала штору со стены, и бледный свет Луны ворвался в помещение. Тронный зал располагался на третьем этаже замка, но это не было проблемой. Ровена распахнула окно. В этот же момент двери с грохотом открылись, и в зал вбежали стражники. Она спрыгнула вниз, когда кто-то закричал. – Там! Там на окне! Я… Крик потонул в шуме ветра, и окончание фразы Ровена уже не услышала.

***

Спустя несколько дней, так и не дождавшись вестей от отряда, Нарбе сам отправился за ним. Любая информация о враге была на вес золота, и он негодовал, что ни один из его людей еще не вернулся, хотя нарастающее беспокойство твердило – они уже мертвы. Слишком много модифицированных пропало за последнее время, устроить такое было не под силу обычным людям, да и рядовые благородные не смогли бы так чисто сработать, даже если они все-таки были замешаны. Неужели их главы кланов вмешались? В пустыне темнеет быстро, и когда он добрался до нужного места, на землю уже опустились сумерки. Звездная дорога ярко вспыхнула на черном бархате небес, серебряной лентой протянувшись с востока на запад. Последние лучи солнца погасли, и всевидящее око Луны вознеслось над песками. Дюны слабо мерцали, переливаясь сероватым призрачным светом. Прямо перед ним высилась скала, от камней исходил жар, накопленный за день. Ветра не было, и гнетущая тишина давила на плечи. Вход в пещеру зиял пустующим провалом, и оттуда отчетливо доносился запах разложения. Пересилив себя, Нарбе зажег принесенный факел и сделал шаг в темноту. Через несколько часов он выбрался из пещеры, кашляя и зажимая нос куском ткани. Внутри стояло отвратительное зловоние, а подкатившая к горлу тошнота до сих пор не желала отступать. Он повидал много трупов, но внезапно наткнуться в темноте на целую гору мертвых тел было жутко. Нарбе узнал своих подчиненных, они все были убиты и аккуратно сложены рядами вдоль стен, более того, в одной из стен находились ниши, в которых покоились уже высохшие тела – настоящие мумии. Это казалось невозможным, но кто-то уже давно обосновался в этих пещерах. Кто-то достаточно сильный и с легкостью убивающий модифицированных людей. Было тяжело поверить, что главы кланов могли устроить такое. Больше походило на действия человека. Серебристая Луна все так же сияла в небесах, но тихо больше не было – шорохи и скрипы наполняли пустыню. Ветер тревожил пески, покрывая рябью пологие склоны барханов, словно десятки рассерженных песчаных эф*3 шипели, сползаясь к нему. Нарбе тряхнул головой, отгоняя наваждение, когда очередной порыв ветра принес запах гари со стороны города. Он резко обернулся. Над портом поднималось пламя.

***

Ночь воцарилась над землей, и в порту стало тихо. Столь шумная днем, гавань после заката опустела. Франкенштейн осторожно выглянул из-за составленных на корабле ящиков, оценивая, сколько людей на палубе. Он собирался потопить корабли Союза еще несколько дней назад, но ему помешала новая партия рабов, за прибытием которой пристально следил лично Нарбе. Со стороны центральной городской улицы раздался шум, и через пару минут показалось около сотни человек. В порт вошли солдаты, впереди ехали всадники, за ними бежали пешие войны. Судя по одежде, это была армия шаханшаха. Франкенштейн замер в укрытии. К его удивлению солдаты выстроились в шеренги прямо напротив кораблей Союза. Впереди встали тяжеловооруженные бойцы с топорами и секирами. Позади – пехота с луками. С флангов оборону заняли всадники. Перед строем прогарцевал белый конь, на его спине восседал военачальник, он обратился в сторону кораблей. – Чужестранцы! Я Азара́т, посланник Великого Шаханшаха, прибыл, чтобы передать вам его волю! Вы обвиняетесь в убийстве наследника престола, подстрекательстве к бунтам и мятежам, нападениях на торговые караваны и незаконной торговле рабами! Вашим преступлениям нет оправдания, немедленно сдавайтесь! На корабле забегали люди, на палубу вышла женщина в алой тунике. – Приветствую вас, уважаемый посланник шаханшаха, – ее звучный сильный голос разнесся над кораблями, – но не понимаю ваших обвинений, смею вас заверить, мы обычные торговцы и никоим образом не запятнали себя в тех преступлениях, о которых вы говорили… Франкенштейн узнал ее по голосу – Скея. Пока она отвечала, с соседних кораблей спрыгнули люди. Франкенштейна прошиб холодный пот. Он знал, что сколь хороши не были солдаты шаханшаха, модифицированные сильнее – будет бойня. – Огонь! Азарат не стал слушать оправдания. Лучники прицелились, и десятки горящих стрел взметнулись в воздух. Огненный град упал на палубу. Вдалеке раздался топот, едва успевшие собраться на берегу любопытные разбегались в страхе. – Несите схо́дни*4! – прокричал военачальник. Скея махнула рукой, подавая сигнал к контратаке, и ее люди ринулись в бой. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Франкенштейн выбрался из укрытия и побежал освобождать рабов. Внизу было несколько охранников, но он быстро разобрался с ними и проник в трюм. Снаружи слышался шум сражения, кто-то быстро пробежал по палубе прямо у него над головой. Сломав цепи, он подтолкнул стоявшего рядом с ним мужчину, и крикнул. – Бегите! Когда последний человек покинул трюм, Франкенштейн проломил дно судна. В пробоину хлынула вода, и он поспешил наверх. На палубе царил хаос, солдаты шаханшаха штурмовали корабль. Одного из рабов придавило упавшими ящиками. Франкенштейн бросился к нему и слишком поздно заметил человека в черном, они столкнулись. Слуга Союза обернулся. – Ты! – в глазах Нарбе мелькнул ужас узнавания. Франкенштейн оскалился. – А вы меня уже похоронили?

***

Ночь пролилась на землю чернильным сумраком, и полная Луна – чахлый призрак солнца – неуклюже выкатилась на небеса, занимая привычное место. Ее тусклый болезненный свет едва пробивался сквозь тучи, бледной пылью оседая на скрюченных ветвях елей. Беззвучно несла воды широкая река, пронзая хвойную чащу, дробясь и разбиваясь на сотни ручьев, тонущих в вязкой трясине гнилых болот. Лес спал скованный трупным ядом ползущего с севера мрака, и перед ним вставали лихорадочные видения, полные людской боли и отчаяния. Беспокойные сны приносили холодные воды реки, питая землю чужими кошмарами и страхами. Если бы деревья умели разговаривать, они бы кричали, заходясь в агонии, но лишенные голоса могли лишь наблюдать за беззвучно скользящими сквозь ночь серыми тенями. Два силуэта, мужской и женский, миновали поляну и замерли на берегу. – Лес умирает, – женщина коснулась воды и тут же отдернула руку, – трупный яд пропитал и землю, и воду. Это сделали люди, они отравили все. Нам следует убить их. – Её лицо выражало презрение и недовольство. – У нас приказ, Кайо*5, мы должны доставить им послание. – Мужчина искоса взглянул на нее. – Но это приказ не Лорда, а Мадьюка. – Музакки нет, и когда он вернется неизвестно. Нам самим необходимо выяснить, что происходит. Кайо отвернулась, всматриваясь в лесную чащу. – Дракон, с этим лесом что-то не так. – Что ты имеешь в виду? – Меня не оставляет ощущение, что кто-то постоянно наблюдает за мной. – Женщина встряхнула головой, словно отгоняя наваждение. – Давай поскорее уберемся отсюда.

***

Густой удушающий дым окутал порт. Хлопья гари парили в воздухе роем черных мотыльков. Ярко пылали тюки с пряностями, и горьковатый запах специй возносился к ночным небесам. Из-за пелены смога вырывались пронзительные крики. Модифицированные теснили солдат шаханшаха. Вокруг бушевал пожар, огонь быстро пожирал здания одно за другим. Из дыма появился Нарбе, и Франкенштейн отпрянул, но ноги предательски заскользили по залитой кровью палубе, и острый кинжал едва не лишил его глаза. Франкенштейн перехватил руку противника, резко потянул его на себя и ударил в живот. Нарбе согнулся, хватая ртом воздух. В этот момент корабль накренился в бок, и их неудержимо потянуло вниз. Франкенштейн ухватился за мачту и отбросил противника. Нарбе отлетел к носу корабля, сшибая разбросанные по палубе ящики, и пропал в клубах дыма. Спрыгнув за борт, Франкенштейн побежал к кораблям Союза, которые еще оставались на плаву и пытались отчалить. Спину пронзила резкая боль. Из легких с хрипом вырвался воздух. Его бросило на каменные плиты пристани. На разбитых губах выступила кровь. – Сдохни! – закричал Нарбе. Плотный сгусток черной энергии отбросил Нарбе прямо на стену пылающего здания. Противник исчез под обломками, но секунду спустя показался снова. Франкенштейн зло выругался. – Живучий гад! «Нужно увести его из города, иначе разрушения от нашего столкновения будут катастрофическими». – Эй, ты! Рожа со шрамом! Не расскажешь, каково это быть песиком Союза?! Ты плоховато выглядишь, не часто перепадают кости с барского стола!? – Франкенштейн издевательски рассмеялся. – Союз не ценит верность! Незаменимых нет! Я убью тебя, и они найдут другого подхалима! Лицо Нарбе исказилось в зверином оскале, он угрожающе зарычал и бросился атаку. Франкенштейна ухмыльнулся и побежал прочь из города. Пейзаж смазался в единое черно-оранжевое пятно, но противник оказался проворен и не отставал. Через несколько минут бешеного бега впереди показался храм, к нему, спасаясь от пожара, устремились люди. Нарбе, не сбавляя скорость, ударил по стене, строение задрожало, обломки повалились на столпившихся у входа людей. Кто-то надрывно взвыл. Двери завалило, и все успевшие войти оказались замурованы внутри. – Стой! Если ты продолжишь убегать, то я перебью всех людей в храме! А потом наловлю себе новых рабов! Франкенштейн замер на месте. – Надо же человек, придумавший как создать оружие духа, так заботится о людских жизнях. – Нарбе ухмыльнулся. – Вот поэтому ты и проиграл Союзу. Что за недоуменный взгляд? Не понимаешь, откуда я это узнал? Ты всегда был так самоуверен, что никогда не замечал меня. Я следил за тобой, когда ты работал на Союз. Я натравил вампира на твоего обожаемого Тесаму. – Ты лжешь! Я никогда не работал на Союз! – Франкенштейн сдвинулся в сторону от храма. – Вы подослали Тесаму, и он украл мои исследования. Тебе незачем было пытаться его убить. – Мальчишка слишком много знал. А еще он лгал тебе с самого начала, всё от вашей первой встречи до кражи сведений о создании оружия духа было подстроено. – Я их уничтожил. Они сгорели вместе с особняком. Нарбе самодовольно улыбнулся и ничего не ответил. В слабых отсветах пожара на его лице выделялся уродливый шрам. Отовсюду доносились крики. Алое зарево подымалось все выше над городом. Сухой воздух обжигал разбитые губы. Франкенштейн облизнулся, и песчинки заскрипели на зубах. Ярость затуманила сознание. Хотелось раздавить, растерзать этого нагло ухмыляющегося подлеца. – Да будьте вы прокляты! Ты и весь Союз! Десятки черных «копий» возникли над Нарбе и в ту же секунду рухнули на землю. Он успел уклониться, но одна из атак достала его на излете, заставив вскрикнуть и ухватится за левое плечо. Франкенштейн не дал ему опомниться. Со зловещим шипением новый град «копий» упал с небес.

***

Особняк спал окутанный мертвой тишиной, и лишь Луна озаряла пустующий двор. Призрачный свет проникал в открытое окно, тонкими нитями оплетая мужчину, его белое длиннополое одеяние едва заметно мерцало, а серые глаза неустанно вглядывались в почти не различимую за воротами дорогу. Далеко на севере небо было затянуто тучами, которые медленно, но неотвратимо приближались к особняку. Тишину нарушил резкий звук то ли удар, то ли скрип. Кто-то показался из леса, черный силуэт на огромной скорости разрезал туман и вмиг добрался до особняка. Монро взглянул вниз. Силуэт превратился в Ровену, она оправила платье и вошла в особняк. – Принесите чай, – распорядился Абрахам. Из темноты показались слуги, один покинул комнату, а второй направился к канделябрам. – Не зажигай свечи. Отправляйся в покои леди Ровены и передай, что я жду ее. Слуга поклонился и вышел. Ровена смыла кровь и сменила испорченный наряд на темно-синее платье. Несколько блаженных минут в комнате стояла полная тишина, но ее прервал стук в дверь. – Войдите. На пороге показался слуга. – Леди Ровена, господин де Мейн ожидает Вас, как только Вы будете готовы. Поклонившись, он закрыл дверь, и она снова осталась одна. Ровена повернулась к зеркалу, в нем отразилась изящная, но усталая женщина. Под глазами лежали широкие темные круги, а губы, прежде алые, побледнели. Множество бессонных ночей давали о себе знать, и если бы ни желание Монро видеть ее, она бы уснула прямо сейчас. Вот ведь надоедливый старик. Его, так называемая, отцовская забота и необходимость играть любящую дочь в ответ раздражали все больше. Если бы можно было обойтись без него, она бы скормила его Темному Копью. Но, увы, официально она – никто. Ей нужно скопить больше силы и власти. Ровена решительно встала, поправила волосы и направилась к Абрахаму. Он уже ждал ее, на небольшом белом столике стояли две чашки, от них легко поднимался пар. Сладкий, чарующий аромат тимьяна*6 медленно плыл по комнате. Она с наслаждением вдохнула, травяной чай напоминал о месте, где они жили прежде, там росли благоухающие цветы и магнолии, здесь лишь болотные травы и ели. Абрахам жестом пригласил ее сесть. – Как все прошло? Ровена опустилась в кресло и с удовольствием сделала глоток. – Замечательно. Слышал бы ты, как они кричали, узнав о смерти короля, а когда они нашли мертвого Эрнальда, – она легко рассмеялась, – я задержалась посмотреть, что будет дальше. Весь королевский двор в хаосе. – Это нам только выгодно. Вероятно, они уже начали выяснять, кто станет следующим королем, а так как принц был единственным сыном короля, то все прочие его родственники с радостью перережут друг друга за трон. Столик зашатался, легкое подрагивание резко переросло в тряску. Ровена вскочила с кресла, но тут же упала на колени не в силах устоять. Чашка разбилась, осыпав ее руки градом осколков. Пол и стены дрожали. В соседней комнате что-то рухнуло с оглушительным треском. – Ровена! – Монро кинулся к ней, но не удержал равновесия и тоже оказался на полу. – Не может быть… – она встала, опираясь о стену, – неужели… – вибрация исходила снизу. – Ровена!!! Подо… Его голос заглушил шум. Она рванула из комнаты и бросилась вниз, спотыкаясь, расталкивая сонных слуг и, сквозь зубы, проклиная подол длинного платья. В подземелье клубилась каменная пыль, часть факелов, освещавших дорогу, упала и чадила. Двигаясь словно в тумане, она почти на ощупь пробиралась вдоль трясущихся стен, пока не добралась до нижнего яруса. Огромные врата содрогались, и створы надсадно скрипели. Ровена открыла замок и едва успела отскочить, массивные двери сорвало с петель мощным порывом ветра. В центре за́лы бушевал шторм. Тьма вытекала из клетки, черные щупальца вцепились в серебряные прутья, но сломать их не могли. Металл накалился добела и сиял так ярко, что обжигал глаза. Ровена отшатнулась, но очередной порыв ветра сбил ее с ног. В тот же миг по телу поползла мгла, волна леденящего холода пробежала по коже. Вокруг клетки гигантским роем закружились призраки. Их безумные крики обрушились чудовищной какофонией. Тело оцепенело, Ровену потащило к клетке, но как только она пересекла порог за́лы, кто-то схватил ее и силой вытащил обратно в коридор. – Что ты делаешь?!! Очнись! Пощечина вспыхнула отрезвляющей болью, морок рассеялся, жуткий вой стих, и призраки пропали. Ровена схватилась за щеку, перед ней стоял Монро. – Он был прав! – Что!? – Франкенштейн был прав! – Ты могла умереть! – Монро с силой встряхнул ее за плечи. – Ты моя единственная дочь! Я не хочу, чтобы ты стала пищей для этого чудовища. – Произнес он уже чуть спокойнее и отпустил ее. Сейчас он выглядел старше обычного и слабее, словно обычный испуганный старик. Она отступила на шаг, передернула плечами и прикрыла глаза вспоминая. – Потребность в душах будет возрастать, пока не превысит число людей равное двум третьим от населения северных провинций Римской империи, после чего процесс перейдет на новую стадию и распространится на ближайшие регионы Африки, а на завершающем этапе охватит всю ойкумену. Он все вычислил верно! В Трактате сказано, что в конце возможно нестабильное состояние оружия! Оно почти закончено! Тряска начала стихать и спустя пару минут прекратилась. Ровена подошла ближе, то, что находилось в клетке, более не было размытым черным пятном, тьма приобрела более устойчивые очертания. – Полагаю необходимо еще несколько сильных душ. – Но по расчетам должно быть еще рано. – Радиус действия уже достаточно велик, теперь не имеет значения, где умирают люди, здесь или на другом берегу моря, их души пища для Копья.

***

Поток плотной темной энергии обрушился сверху. Нарбе прыгнул уклоняясь. Еще одна атака пришла из-за спины. Его закрутило и бросило на камни. Из живота текла кровь, он зажал рану рукой. – Поднимайся, отродье Союза! – Голос Франкенштейна прозвучал приглушенно. Нарбе попытался встать, но смог лишь перевернуться на спину. – Это всё, на что ты способен? Безумные бирюзовые глаза на перепачканном кровью лице. Хищная безобразная ухмылка на губах. Покрытые слоем пепла волосы. Нарбе рассмеялся, поднимаясь на ноги. Его шатало, регенерация работала плохо. – Ты – монстр! Они стояли на крыше храма, если ему удастся проломить камни то человек, доставивший столько проблем Союзу, будет погребен под ними. «Может это убьет его или хотя бы задержит?.. Главное самому убраться вовремя». Нарбе сосредоточился, собирая силу для атаки. С ядовитым шипением взметнулись черные «копья». Лиловые отсветы окутали фигуру Франкенштейна. Фиолетовые искры рассыпались в воздухе. Нарбе замахнулся и ударил. По крыше пробежали трещины. Еще мгновение сохранялась иллюзия равновесия, но камни не выдержали чудовищного удара. Храм содрогнулся до основания и рассыпался. Крики прятавшихся внутри людей утонули в нарастающем рокоте. С ужасающим грохотом каменный водопад обрушился на площадь. Гигантские обломки образовали перекошенную пирамиду. Пыль огромным облаком накрыла храмовую площадь. По городу прокатилось оглушающее эхо и скрылось за горизонтом.

***

– Смилуйтесь! Не надо!.. Карл с наслаждением свернул шею разодетому вельможе и отбросил труп прямо в декоративный пруд. Из дворца раздались женские крики. Он лишь хмыкнул. С шаханшахом было покончено, и теперь он собирался вернуться к семье. Находясь так далеко от них, он не мог избавиться от воспоминаний о последнем разговоре с Ириарти. «Монро… Мне кажется, он хочет убрать тебя и начнет с твоей семьи». Он словно слышал эти слова снова и снова. Карл представлял, как свернет Монро шею, но прежде побывает дома. Он хотел убедиться, что с детьми и Эльзой все хорошо. Внезапно земля вздрогнула. Гулкий грохот прокатился по окрестностям и стих также неожиданно, как и появился. Источник шума находился на севере. Он запрыгнул на крышу одной из дворцовых построек. Над горизонтом висело алое зарево. В той стороне был портовый город, и сейчас там находились корабли Союза для доставки рабов. Кто-то из его людей выбежал из дворца. – Собери всех! – Крикнул ему Карл. Они бежали до рассвета, но все равно прибыли слишком поздно. Едкий тяжелый дым стелился по земле. Мерзкий запах горелой плоти и тлеющих пряностей наполнял порт. Ветер лениво раздувал обгоревшие паруса. Корабли Союза представляли жалкое зрелище, поврежденные сильным пожаром, они разваливались на глазах. Карл сжал торчащую доску и обломок рассыпался. – Господин, – его окликнул один из подчиненных, – мы нашли место, где сражался кто-то обладающий огромной силой. – Показывай. Пока они шли вглубь города, подчиненный докладывал. – Я выяснил, что прошлой ночью в порту сражались модифицированные, охранявшие рабов, и солдаты шаханшаха. Модифицированные рассказывают, что в порту был кто-то обладающий чудовищной силой, он сражался с их капитаном господином Нарбе. С тех пор капитана никто не видел, а его помощницу Скею нашли убитой. Они вышли к храмовой площади. В центре возвышалась бесформенное нагромождение камней. Вокруг суетились люди, разбирая завал. – Я приказал здесь все расчистить, но пока мы находим только трупы. – Продолжайте работу, я должен знать, что произошло. Карл нахмурился, ему следовало как можно быстрее вернуться домой, но он никак не мог бросить все, ведь сгоревшие корабли принадлежали Союзу. Раздался крик. – Живой! Здесь живой! Карл одним прыжком оказался рядом. Перед ним лежал мужчина, покрытый каменной крошкой, правую сторону его лица уродовал длинный шрам.

***

Франкенштейн бежал сквозь пустыню, барханы, уже давно смазавшиеся в единое пятно, переливались ослепительной желтизной, утомляя глаза. Не будь у него потребности разузнать все как можно скорее, он предпочел бы путь морем. Липкий пот градом катился по телу, намокшие волосы хлестали по спине. Ветер обжигал лицо. Огибая очередной бархан, он облизнул потрескавшиеся губы. Жажда мучила его уже несколько дней. Солнце нещадно пекло, превращая пустыню в гигантскую жаровню. Голову словно сжимал раскаленный обруч. На него давило все нарастающее беспокойство. Перед глазами мелькали образы. Вот Нарбе замахивается, на его лице отчетливо проступает неистовое желание победить. Удар потрясает здание храма. Мгновение, кажется, что оно выстоит, а затем все рассыпается. Мир падает, безжалостно увлекая Франкенштейна за собой. Внизу кричат люди, но все пропадает в гулком рокоте. Он едва успевает сконцентрировать силу и ускользнуть из груды падающих камней. Ударная волна швыряет его в сторону. Отдышавшись, он поднимается. Везде пыль и обломки. Ничего не видно, Нарбе нигде нет. Он пропал под завалом. – Надеюсь, там тебя и раздавило, – Франкенштейн отворачивается и устало бредет прочь, но останавливается. «Какая ирония, человек, что придумал, как воссоздать оружие духа…» – голос Нарбе звучит в голове. – Оружие Духа, что он там говорил про Оружие Духа? Он возвращается в порт и находит там Скею. С длинным растрепанным хвостом, в пыльной и рваной тунике, тяжело дыша, она в одиночестве стоит перед догорающими кораблями. Франкенштейн нападает со спины, у него нет времени на честные поединки. Он прижимает ее к земле своей силой. Она вырывается, но тщетно, наконец, вперив в него затуманенный болью и яростью взгляд, Скея почти шипит. – Я ничего не скажу! Франкенштейн устало морщится. – Можешь не говорить.

***

Сладкий дурманящий запах мирабилиса*7 просачивался внутрь, наполняя комнату ароматом восточных пряностей, словно под окнами рассыпали корицу, кардамон или ваниль. Цветы оправдывали название, каждый куст растения источал особое благоухание. Ириарти лежал, прикрыв глаза, уже больше месяца он изнывал от скуки в этом замке. Жизнь протекала здесь медленно. Дети Карла раздражали, вечно сновавшая под ногами малышня вела себя нагло. Служанки, робкие и застенчивые, исчезали сразу же, стоило ему оказаться в одном с ними коридоре. Мужчины напротив, почувствовавшие волю с отсутствие господина, шептались за спиной о том, когда он посетит хозяйскую спальню. Лишь Эльза вела себя, как подобает женщине ее положения, которую природа наделила достоинствами, но, кажется, обделила мудростью. Ириарти открыл глаза, ждать дольше было бессмысленно. Он не спеша подошел к окну. Яркие звезды сотней сияющих глаз взирали на подлунный мир, как если бы молодой веселый бог разбросал драгоценные камни по небосводу в насмешку над алчными людьми. Казалось, что Млечный путь брал начало в озере, широкой дорогой стелился в вышине и пропадал за черной стеной леса. Водная гладь пыталась подражать небу, но оставалась лишь его бледным подобием. Красоту нельзя подделать. Как озеро не могло сравниться с холодной красотой серебряных звезд, так и Эльза не могла соперничать с Ровеной, и хотя последняя вызвала у него чувство неприязни, Ириарти был вынужден признать, что она одна из самых красивых женщин, что он встречал. Отвернувшись от окна, он натянул сапоги, как бы там ни было, сегодня ему придется довольствоваться тем, что есть. Слуги были не так уж и не правы. Он шел по спящему замку, пока не добрался до хозяйских покоев. Дернув ручку, Ириарти бесцеремонно вошел. Эльза спала, ее длинные волосы разметались по подушке. От резкого звука она пошевелилась и медленно открыла глаза. Прежде чем хозяйка замка успела закричать, он зажал ей рот и придавил к постели. Она пыталась сопротивляться, широко открытые глаза наполнились страхом, но он был сильнее. Ириарти склонился к самому ее уху и прошептал. – Ты ведь не хочешь разбудить своих драгоценных детей? Ее взгляд метнулся вправо, за стеной находилась их комната. – Вот и умница, – он сжал ее мягкие щеки и отбросил одеяло, – я никому не расскажу. *** «Госпожа!» Ответа не последовало. Вновь. Он еще слишком далеко. Прошло больше недели после того, как он сбежал от Карла Хартштайна, чтобы избежать расспросов о том, что ж случилось в порту, но всё еще не добрался до госпожи. Напрягая последние силы, Нарбе бежал через лес, стволы деревьев мелькали перед глазами. Легкие жгло огнем. Сапоги давно пришли в негодность, и хвоя царапала нагие ступни, впиваясь сотней маленьких игл. «Госпожа!» Солнце почти село. Серые сумерки, словно густой туман, опутали лес. Деревья обступили его черными тенями. Резкий, затхлый запах болота ударил в нос. К горлу подступила тошнота. «Госпожа! Ответьте мне!» «… ар..бе?..» «Госпожа!?» Обрадовавшись отклику, он налетел на ствол упавшего дерева. Громкий треск сухой древесины на секунду оглушил его, ветви впились в тело, и боль заволокла сознание. «Нарбе!» Мысленный окрик привел его в чувство. Он лежал на земле. «Что случилось? Почему ты так кричал?» «Госпожа, Франкенштейн вернулся!» «Что?! О чем ты?» «Я видел его, госпожа, я сражался с ним!». «…» «Простите меня, из-за этого я не смог доставить рабов, все они погибли», - он виновато прикрыл глаза, хотя сейчас она не могла его видеть. «Возвращайся. Немедленно иди в особняк. Ты уже близко». Нарбе с усилием поднялся на ноги и, прихрамывая, побежал вперед. Ровена невидящим взором уставилась в окно. Перед ней на коленях стоял слуга. Он не солгал, она ощущала это. Франкенштейн не только вернулся, но и стал сильнее. Насколько сильнее? Он одолел Нарбе, пытался освободить рабов предназначенных для Темного Копья, но мог ли Франкенштейн догадаться, что Союз создает Оружие Духа? Ровена сжала подлокотник кресла, он хрустнул в ее ладони, на пол посыпались щепки. Со слов Нарбе получалось, что его сражение с Франкенштейном и непонятный всплеск силы Копья совпадали по времени. Рабы все же умерли не зря. Расчеты Франкенштейна действительно верны, хотя скорость и радиус поглощения… Не важно, сейчас необходимо заканчивать создание как можно скорее. Нужны сильные души. Ровена перевела взгляд на слугу. – Нарбе, иди за мной. Они спустились под землю. Сломанные врата лежали на полу. Ровена остановилась. Свет факелов странным образом угасал, касаясь тьмы, лежавшей перед входом, словно боясь потревожить ее покой. – Госпожа, простите, но что здесь произошло? Голос слуги гулким эхом наполнил помещение, удивление в нем смешалось со страхом. Нарбе разглядывал массивные врата, чьи покорёженные створы так никто и не убрал. Она проигнорировала его вопрос и продолжила не терпящим возражения тоном. – Зайди в за́лу. Все еще ошеломленный он двинулся вперед, когда его шаги потревожили мрак, изнутри раздалось тихое шипение. Нарбе остановился и обернулся к ней. – Госпожа, что я должен сделать? – На лице слуги отразилось непонимание. – Ты уже сделал всё, что мог… Черные щупальца мгновенно опутали его фигуру и вонзились в тело. Нарбе вскрикнул. – … мой верный вассал.