Франкенштейн и Кровавая истина

… все души людей можно классифицировать на два типа: положительные и отрицательные. Тип, к которому относится душа, зависит от чувств, желаний и эмоций человека перед его смертью… Если же человек был охвачен злостью, ужасом, страхом, жаждой мести, горечью, отчаянием, то душа становится отрицательной, она теряет свободу и, как правило, остается привязанной к месту смерти. Именно такие души надлежит использовать в эксперименте. Из Трактата о создании Оружия Духа Франкенштейн

Бух! Тело упало, и гулкое эхо вознеслось к подземным сводам. Один из слуг вылил масло, а другой кинул факел, на дне ослепительно полыхнуло, и огненные языки взметнулись ввысь, но через несколько секунд погасли, и вновь наступила тьма. Двое мужчин, один с рыжими, а другой с черными волосами, переглянулись. – Тебе не кажется, что-то не так, – начал один из них. – Если не нравится, спустись и проверь, – грубо отозвался второй. - Уже бегу! Эта яма выглядит как вход в преисподнюю, спускайся сам! Несколько секунд они в упор смотрели друг на друга, после чего рыжеволосый презрительно фыркнул: – Трус, тащи лестницу, я сам проверю. Когда лестницу закрепили, мужчина взял факел и стал спускаться, а его напарник остался наверху. Он беспокойно прохаживался неподалеку от края гигантской черной ямы, старательно отводя от нее взор, но через несколько минут не выдержал: – Эй! Ну как там? Ответом ему стала тишина, тогда он приблизился, на дне ярко пылал факел, вспарывая тьму замысловатыми росчерками. Мужчина отпрянул и потряс головой, словно отпугивая наваждение. – Ты, что там застрял!? Отвечай! Он сдох? – Да, – голос напарника прозвучал глухо, – иди и доложи госпоже, что с ним покончено. Мужчина облегченно выдохнул и поспешил убраться подальше от этого огромного темного провала.

***

Ровена проводила взглядом слуг, которые вынесли Франкенштейна, и с легким вздохом обернулась к потрясающей панораме, что открывалась с балкона. Лунный свет чуть коснулся ее лица, осветив проступившее на нем выражение сожаления. И ей действительно было жаль лишиться его. Франкенштейн был молод, привлекателен и умен, в отличие от постоянно окружавших ее старейшин. Если бы обстоятельства сложились иначе, он мог бы стать ее любовником. Раздавшийся снизу дружный смех заставил ее очнуться от размышлений. Она отвернулась от лунного диска и направилась к Монро. Он был в зале и беседовал с гостями, но сразу заметил ее. Они поднялись на второй этаж особняка и вошли в ничем не примечательную дверь в конце коридора. Их встретил тусклый свет затухающего камина и легкий дразнящий запах дуба. На стенах армадой серебра громоздились подсвечники, и десятки оплывших свечей беззвучно рыдали холодными каплями воска. Середину комнаты занимал круглый стол с тяжелой массивной столешницей. Узкая полоска серебристого света делила его на две половины. Ровена на секунду прикрыла глаза и прикоснулась к идеально ровной поверхности стола. Она всегда так делала, когда бывала здесь. Это касание необъяснимым образом успокаивало и придавало уверенность. – Как всё прошло? – Она открыла глаза, Монро смотрел прямо на нее. – Все прошло успешно, он уже должен быть мертв. Я планировала пойти и лично посмотреть, как он умирает, но решила сначала сообщить тебе, ему все равно не удалось бы сбежать. – Хорошо, – Монро слегка наклонил голову, выражая согласие с ее словами, – сообщи остальным старейшинам, что я жду их здесь, пусть приходят немедленно, а сама сходи взглянуть на труп. – Как пожелаете.

***

Ровена спустилась в зал и сразу заметила одного из старейшин. Винтроп Макгрид, как всегда был в обществе женщин, и как всегда много пил. Она внутренне поморщилась. Этот пропойца ее раздражал, с того самого дня, как стал старейшиной. Если бы не его связи, и то умение, с которым он вел финансовые дела Союза, она давно бы устранила его. Даже удивительно, как такой падкий на всякую роскошь человек мог быть идеальным казначеем. Ровена подошла и легко проскользнула сквозь плотное кольцо окружавших его девиц. – Позвольте приветствовать вас, господин Макгрид, – она протянула ему руку для поцелуя, – сегодня замечательный вечер, вы не находите? – О, моя прекрасная леди, вы как всегда правы, – Ровена ощутила, как его взгляд скользит по ней, буквально раздевая ее. Продлевать общение с этим любителем женского внимания не хотелось, и потому она молниеносным движением склонилась к его уху и прошептала. – Вас ждут, в комнате для собраний, немедленно. Она отпрянула так же быстро, ловко подхватив чашу, с подноса проходившего позади Макгрида слуги. – Не желаете? – В чаше плескалось кроваво-красное вино. Он взял ее, пригубил вино, и улыбнулся. – Замечательно. Как только она покинула Винтропа Макгрида, ее внимание привлекла огромная фигура в другом конце зала. Карл Хартштайн – еще один старейшина Союза. Он возвышался над окружавшими его людьми словно гора и хохотал, откинув назад голову. Его яркие рыжие волосы разметались по плечам. Накинутый поверх котты плащ не мог скрыть тело варвара - мощную мускулатуру и широкие плечи. Ровена искренне не понимала, зачем Хартштайн был нужен на собрании, не позови она его, он бы и не заметил, что собрание состоялось. Его роль заключалась в том, чтобы стать удобным подопытным кроликом и не более того. Приблизившись, она увидела мужчину в черном. Ириарти Кореро тоже выделялся на фоне остальных гостей. «Можно будет поручить ему этого увальня». Кореро поймал ее взгляд, Ровена указала на Хартштайна, а после на лестницу, что вела на второй этаж. Он кивнул, принимая приглашение. Последним стал Эдманд О’Эреганс. Он стоял в кругу надменных аристократов, каждый из которых чванился своим происхождением, и считал зазорным общаться с теми, кто был ниже его по статусу. Ровена схватила его за руку, увлекая за собой, и они мгновенно затерялись в толпе. Отойдя достаточно далеко, она отпустила его, и только тут осознала, что все это время он безуспешно пытался вырваться. Его маленькие карие глаза, на сморщенном, вечно недовольном лице, с гневом впились в нее. В уголках плотно сомкнутых губ читалось презрение. И сам он был похож на старую больную змею, которая хотела отравить ее, но вместо этого лишь раздраженно шипела. – Зачем вы схватили меня! Я сейчас… – грозно начал он, но осекся, когда Ровена приложила палец к его губам, и насмешливо улыбнулась. – Неужели, перечисление родословной может быть важнее собрания старейшин? Поспешите, все уже оповещены. Собрание начнется прямо сейчас. Мы стали на шаг ближе к нашей цели. Несколько секунд он озадаченно моргал, а потом, грубо толкнув ее, прошел вперед. На ее лице мелькнуло нескрываемое отвращение. Ровена развернулась и поспешила туда, где давно должна была быть. Она хотела убедиться в смерти Франкенштейна. Он был опасным противником, гораздо опаснее, чем кто-либо из старейшин. Она почти вышла из особняка, когда к ней подбежал мужчина в сером плаще с капюшоном, скрывающим лицо. – На́рбе? – Ее голос выдал удивление. – Что ты здесь делаешь? – Король. Это сказанное шепотом слово заставило ее на секунду замереть, но она быстро взяла себя в руки, они вышли из особняка и скрылись в тени портика*1. – Говори. Мужчина сбросил капюшон плаща и поклонился, на его лицо упал свет из окон, выделив уродливый шрам на правой стороне лица. Короткие черные волосы и уверенный взгляд ярких голубых глаз. – Сюда едет король, он будет здесь с минуты на минуту. – И ты узнал об этом только сейчас? – Ровена зло воззрилась на слугу. – Прошу прощения, это стало для меня неожиданностью… – Хватит, - она резко прервала его, – сейчас не время для оправданий. Король знает о наших исследованиях, и если решил приехать сюда лично, то точно уж не за тем, чтобы насладиться нашим гостеприимством. Отправляйся в комнату собрания и предупреди их о прибытие короля. Пусть немедленно разойдутся, я не хочу, чтобы король был в курсе наших планов, я вообще не хочу, чтобы он был в курсе чего-то значимого, так и передай Абрахаму де Мейну. Мужчина еще раз поклонился и скрылся в темноте. Стоило На́рбе уйти, как со стороны ворот загремел конский топот, королевская кавалькада въехала на территорию, прилегавшую к особняку, и Ровена поспешила вернуться внутрь. Не прошло и минуты, как в зал ворвался король в окружении свиты. Разговоры прервались. Музыка нелепо оборвалась на длинном скрипящем звуке. Гости застыли в немом изумлении. На несколько секунд огромный особняк канул в безмолвие, и люди, словно зачарованные смотрели на короля, пока Ровена не посмела нарушить эту тишину. «Мне нужно выиграть время, иначе их появление в зале привлечет слишком много внимания». Она уверенно направилась к королю и склонилась в изящном реверансе. – Позвольте приветствовать вас, Ваше Величество, это большая честь для нас, для всех присутствующих здесь. Она сделала широкий жест рукой, охватывая весь зал, и гости поспешно склонились, выражая почтение. – Прошу, Ваше Величество, – Ровена сделала еще один жест, приглашая всех пройти внутрь особняка. Губы короля тронула едва заметная улыбка, но серо-зеленые глаза не улыбались, наоборот, в них затаилась враждебность. И не только во взгляде, во всем его облике читались готовность и собранность, словно он каждую секунду ожидал нападения. Его яркий, изумрудный наряд, дополненный темно-зеленым плащом, резко выделялся на фоне пышной, но безвкусно разодетой свиты. Над поясом виднелась рукоять меча. Голову венчала корона, покрытая замысловатыми узорами и россыпью самоцветов, что искрились в свете бесчисленных свечей, создавая «пылающий» ореол. – Моя дорогая леди, приемы в этом особняке знамениты своим поразительным великолепием, – когда он заговорил, в его мягком голосе не было ни тени того, о чем говорили глаза, – что я пожелал убедиться в этом сам, но позвольте узнать, где же хозяин вечера? Он столь добр к гостям, что его радушие, позволило прославиться этим вечерам во всем королевстве. – Вы так высоко отзываетесь обо мне, что я право теряюсь, Ваше Величество, – к королю уже спешил Монро Абрахам де Мейн, он церемониально поклонился и продолжил, – но раз Вы здесь, то я постараюсь не разочаровать Вас. Тем более что сегодня такая прекрасная безветренная ночь, что даже сами ангелы готовы спуститься с небес. Ровена перехватила взгляд Абрахама, склонилась в еще одном реверансе и намеренно отстала от шумной процессии возглавляемой королем, которого старейшина повел вглубь особняка.

***

Ровена проскользнула меж гостей и исчезла в одной из потайных дверей особняка. Она прошла мимо кухни и вошла в винный погреб, за одной из дальних полок, обнаружилась еще одна неприметная, низенькая дверь. Ровена открыла ее своим ключом, смахнув с замочной скважины пыль и паутину. Согнувшись почти вдвое, она вошла в проем и оказалась на узкой и хорошо освещенной каменной лестнице, что вела в подземные помещения. Добраться до места последнего пристанища Франкенштейна можно было несколькими путями, но этот был самым коротким. Уже несколько минут спустя, она стояла у входа в подземный зал, в центре которого черным провалом зияла яма. Двух нерадивых слуг, которым она поручила сжечь тело, не было видно. Решив, что позже с ними разберется, она подошла к краю ямы. Здесь наверху горели факелы, но там внизу была густая тьма, и даже она не могла ничего разглядеть. Сбрасывать вниз лестницу, и спускаться по ней было слишком долго и хлопотно. Нет, она не боялась темноты или черной ямы под ногами, и даже тяжелого удушливого смрада горелой плоти, который висел в воздухе, но она не могла слишком долго отсутствовать на вечере и испачкать платье. Ровена оглянулась и прислушалась, в радиусе нескольких десятков метров никого не было, тогда она взяла факел и прыгнула. Тьма распахнула объятия. Факел мелькнул ярким росчерком. Тугие струи воздуха обхватили тело. Ветер раздул полы платья. Бууух! Каменная крошка брызнула из-под ног. Ровена выпрямилась и повела факелом перед собой. Он не позволял осветить всю яму, но труп был прямо у нее под ногами. Сейчас он был здесь всего один, уродливый и навсегда застывший. Облитые маслом они всегда горели хорошо и быстро. Голова откинута, вместо лица оголенный череп, руки и ноги согнуты, словно в попытке сбить пламя. Кое-где кожа отвалилась целыми кусками и свисала лохмотьями. – Ты всё-таки умер, Франкенштейн, – она присела рядом и заглянула в пустые глазницы, – но не переживай, твои исследования не пропадут, я лично займусь ими… – она склонила голову влево, словно в задумчивости, – право, я никогда не понимала всех этих собраний за круглым столом. Ты же помнишь его, Франкенштейн? Наш круглый стол. Они твердят о равенстве старейшин, но каждый мечтает быть главным. Жаль тебя больше нет с нами, ты единственный мог развлечь меня… но, кажется, мне уже пора,– она поднялась и пнула череп, – нужно спасать твой драгоценный дневник, пока мой нерадивый папаша, не вздумал показать его еще и королю.

***

С прибытием короля, гостей стало еще больше, и теперь в огромных залах особняка было не протолкнуться. Ириарти Кореро поморщился, он ненавидел столпотворения. Вся эта пышная разряженная толпа беспрестанно смеющихся женщин и безмерно важных мужчин, напоминала ему балаганных шутов и юродивых*2, причем последние имели полное право оскорбиться. В своем черном камзоле и плаще, он был единственным монохромным объектом в зале, чем и привлекал внимание, а потому старался держаться в тени. Недалеко от него расположились король и Монро. Её рядом с ним не было, но король не заметил отсутствие «хозяйки вечера», хотя она первая поспешила поприветствовать его. «Должно быть, снова творит темные дела. Что на уме у этой женщины?» Ровена Элия де Труа была… никем. У нее не было никакого звания в иерархии Союза, она не приходилась Монро женой, хотя многие полагали, что она его любовница. «Правда ли?..» Ириарти не был в этом так уверен. Эта женщина появилась в один миг и стала постоянной спутницей Абрахама де Мейна. Она была умна и амбициозна, хотя остальные старейшины предпочитали этого не замечать, Эдаман О’Эреганс считал ее безродной выскочкой, забавой для Монро, Винтроп Макгрид соглашался с ним, Карл Хартштайн не думал о таких вещах. Все они ошибались, эту хитрую лису стоило принимать в расчет. От размышлений Ириарти отвлек смех. Смеялся король, рядом стоял довольный Монро. Он хорошо справлялся со своей работой, сопровождать короля и контролировать его действия. Особняк был полон тайн, и хотя король был посвящен в деятельность Союза, это вовсе не означало, что старейшины доверяли ему. Ириарти отвернулся и обвел толпу глазами, ему тоже стоило выполнить свою работу. Карл Хартштайн нашелся быстро, он лениво потягивал вино в беседке, неподалеку от входа, в обществе молоденькой девушки с очень цепким взглядом. «Надеется очаровать этого увальня?» – Развлекаешься? – Ириарти не стал приветствовать собеседника и в упор посмотрел на девушку. «Она мешает, надо заставить её уйти». – Как она тебе? Он беззастенчиво уставился прямо на грудь. Девушка смутилась и отвернулась. – Хороша, – отозвался Карл, положил руку на ее талию и вплотную придвинул к себе, а потом накрутил один из локонов на палец и понюхал волосы, – пахнет розами. Она покраснела и вырвалась. – Что вы себе позволяете?! Да как вы смеете?! Грубияны! Девушка развернулась и побежала в особняк. Ириарти проводил ее взглядом и тут же выбросил из головы. Они стояли в тени, сад застыл в безмолвии. Ветра не было. – Чего ты хотел? Ты же не просто так пришел сюда, чтобы портить мне развлечение? – Конечно, нет. Есть предложение. – О чем ты? Какое предложение? – О силе, которую ты можешь получить, – он сказал это лениво, почти небрежно, провожая глазами неспешно плывущие облака. Когда через пару секунд он оторвался от изучения ночного неба, внимание самого молодого старейшины полностью принадлежало ему. – Говори, – почти прорычал последний. – Я знаю, что намечается один эксперимент, необходимые испытания уже были проведены на подопытных, он полностью безопасен. Это будет модификация человека. В результате эксперимента, сила человека возрастет до невиданных ранее пределов. - Я смогу сражаться с благородными на равных? «Уже я»?.. Он даже не обратил внимание на слово – безопасно... Какое безрассудство». – Нет, ты сможешь не просто сражаться с благородными на равных, – голос Ириарти упал до звенящего шепота, – ты сможешь с легкостью убивать их. – А откуда ты это знаешь? – Карл вдруг недоверчиво прищурился, – и если всё так замечательно, как ты говоришь, то почему не пойдешь на это сам? – Здесь всё очень просто, – Ириарти чуть пожал плечами и развел руки в стороны, – я знаю об этом, потому что подслушал Монро, ведь он заведует проведением экспериментов. Я пойти на эксперимент не могу, потому что там нужен абсолютно здоровый и сильный человек, я же уже далеко не так молод, как раньше. Ириарти отвернулся к залитым серебристым светом магнолиям и украдкой покосился на Карла. На его лице медленно проступала радость, и в этот миг он походил на ребенка, который получил любимую игрушку. Ириарти покачал головой. «Это оказалось слишком просто». – Я уговорю Монро провести эксперимент на тебе, а после, с новой силой, ты с легкостью сможешь сам стать во главе Союза. Только не забудь про меня, когда поднимешься на вершину власти. Луна с удивлением моргнула и, впервые за ночь, скрылась за облаком. В нескольких метрах от портика легко зашуршала потревоженная «живая изгородь», словно кто-то на бегу случайно задел ее рукой, но двое мужчин, погруженные каждый в свои мысли ничего не услышали.

***

В полутемной комнате, так же как и раньше потрескивал камин, король и старейшина сидели друг напротив друга за круглым столом. Несколько минут назад им удалось исчезнуть с праздника, когда вниманием толпы завладели приглашенные артисты. Время давно перевалило за полночь, но шумный особняк не желал утихать. Где-то под окнами кусты декоративных роз приглушенно зашуршали листьями и обронили несколько отцветших бутонов. Шторы чуть слышно вздохнули и опали, застыв одинаковыми серыми изваяниями. На миг огонь в камине ярко вспыхнул, как бывает при резком порыве ветра, но тут же опал, отбросив на стену пару причудливых теней. – Ну и? – Король прервал молчание, и в его голосе проступило раздражение,. – Еще долго ты собрался молчать? Почему последние четыре месяца не было никаких докладов? Как идет работа? – Прошу прощения, Ваше Величество, – Монро поднялся и низко поклонился, – я слишком увлёкся работой. – Увлёкся? И чем ты так увлёкся, что забыл меня уведомить? – Позвольте показать вам. Монро негромко хлопнул, из соседнего кабинета, соединенного с комнатой собраний, вышел слуга и с поклоном подал ему пухлую книжку. Слугой оказался смуглокожий высокий мужчина неопределенного возраста, с неприятными чертами лица и отталкивающим взглядом. Он вышел и Монро протянул дневник королю. – Что это? – Тот провел рукой по бычьей коже и задержал взгляд на золотистом тиснении. – Выглядит так, словно её пытались сжечь. – Это результаты последних исследований. Здесь содержится секрет могущества благородных. Его пытались сначала украсть, а потом и уничтожить, в результате чего бесценный труд едва не исчез, но я успел вовремя. – Секрет могущества?.. – Король медленно перелистывал страницы. – Да, с этими результатами мы сможем не только достигнуть уровня их силы, но и стать существенно сильнее. Время их власти подходит к концу. И у меня уже есть доброволец для первого испытания. Король захлопнул книгу и положил на стол. – Полагаю, таким ценным сведениям нужна усиленная охрана, так что я пришлю сюда своих людей. – Ваше Величество, вы слишком щедры, я полагал справиться со всем своими силами… – Монро, – король небрежно прервал его, – не заговаривай мне зубы, я хочу в точности знать, что происходит в твоих лабораториях, даже в такие «прекрасные безветренные ночи, как эта, когда сами ангелы готовы спуститься с небес». И не забывай, я с легкостью могу заменить тебя. – Как Вы пожелаете Ваше Величество. Монро еще раз поклонился, позвал слугу и отдал ему дневник. Когда они вышли за дверь, в комнате раздался какой-то невнятный звук. Монро остановился. «Удар?.. или это что-то упало?» Король уже спускался по лестнице, и он поспешил за ним.

***

– Ты веришь в вещие сны, Кадис Этрама ди Райзел? Ноблесс неопределённо повел плечами и продолжил смотреть на Лорда, как и полагалось вежливому собеседнику и радушному хозяину, что принимает гостя. Солнце приветливо заглянуло в комнату, крадучись пробежало по стене, коснулось чёрных бархатных одеяний благородных и рассыпало на полу целую охапку солнечных зайчиков. Ветер влетел в распахнутое окно, чуть качнув створки, смахнул вековую пыль с полок и старых фолиантов, выполняя обязанности дворецкого, и убежал на улицу играть с опавшими лепестками хризантем. – Сегодня ночью я видел сон, удивительно ясный и яркий. Мне снился золотой лев на поле боя и небеса, что проливали слёзы на землю. Толкование снов не самая сильная моя сторона, и всё же меня не покидает чувство, что в будущем мы встретимся… Его прервало раздавшееся под окном весёлое щебетание, два щегла опустились на окно, с любопытством заглянули в комнату, не нашли в ней ничего интересного и отправились дальше. Лорд прикрыл глаза и продолжил. – Он предвестник чего-то большего, в этом мире грядут перемены. Время благородных и оборотней на исходе. Следующая эпоха будет эпохой людей.

***

Ровена хмуро следила за тем, как король и Монро вели беседу, одновременно наблюдая за представлением артистов. Фокусники, шуты, мастера заглатывать огонь, танцоры – она не знала, откуда Абрахам взял их, и ей было всё равно. Этому приёму давно пора было закончиться, она и организовала его с целью заманить сюда Франкенштейна и покончить с ним. Потом должно было состояться собрание старейшин, но явившийся нежданно король путал ее планы. «И зачем только он показал ему дневник? Врать разучился?!» С тех пор, как она подслушала их разговор, внутри росло беспокойство, что-то было не так, и те двое, кому она поручила проводить Франкенштейна на тот свет, так и не явились. Перед Ровеной мелькнуло что-то яркое. Вперед выбежал невысокий мужчина, один из артистов, чья одежда была сшита из разноцветных лоскутков ткани и казалась донельзя пестрой, даже среди разряженных аристократов. Он низко поклонился королю и раскинул руки в приглашающем жесте. – Сейчас, Ваше Величество, уважаемые гости, вы станете свидетелями смертельного трюка! В центр зала поставили огромный сундук, его бока и крышку покрывала резьба. В ее изгибах было что-то знакомое, и Ровена подалась вперед, но тут спины гостей скрыли от нее не только сундук, но и артиста, тогда она подошла ближе, пробившись сквозь плотно сомкнувшихся людей, и оказалась в первом ряду. На сундуке красовалось более ста деревянных цветов. Большие, маленькие и совсем крошечные, с искусно прорезанными линиями и изящными изгибами лепестков. Они казались, застывшими во времени, словно неведомый маг, взмахом руки навечно убил в них жизнь, лишь затем, чтобы сохранить их дивную красоту, но без жизни, что заставляла бутоны распускаться и благоухать, красота стала пустой и холодной, как вечный покой на лице у мертвеца. Магнолии, узнала их Ровена. – Для начала убедимся, что в сундуке ничего нет, мне нужен доброволец, чтобы осмотреть сундук, – разноцветный артист подал руку, стоящей рядом с Ровеной, девушке, – может быть вы, леди? Она улыбнулась и вышла вперед, не высокая и изящная. К сундуку подошли двое мужчин и дружно откинули тяжелую крышку, девушка заглянула внутрь и на секунду застыла, а после резко отпрянула. – АААА! Труп! Там труп!!! Крики пронзили воздух. Кротта*3 взвизгнула, под рукой музыканта. Мужчины ринулись вперед. Ровена оказалась у сундука первой, по ее спине пробежал холодок, а руки вмиг стали влажными. Внутри лежало тело. Еще совсем свежее, не успевшее покрыться трупными пятнами или окоченеть. Невидяще распахнутые глаза, бледное бескровное лицо и широкая темная полоса на шее. Кто-то, совсем недавно, задушил одного из слуг, которым она поручила сжечь Франкенштейна. Кто-то бесцеремонно сдвинул её в сторону, труп вытащили из сундука и принялись осматривать. – Он мертв, – тут же констатировал один из мужчин, обернувшись к королю. – Нно… как же…я же… – откуда-то справа раздалось нестройное бормотание потрясенного артиста, но Ровена тут же про него забыла, ее скверное настроение мигом переросло в предчувствие опасности. Она выбралась из толпы и обвела зал взглядом, помимо нее и Абрахама, никого из старейшин в зале не было, и она не видела никого из них с тех пор, как вернулась из подземелий, то есть уже около получаса. Оставив короля на Монро, она бросилась наверх, добралась до комнаты собраний и резко распахнула дверь. По комнате расползались клубы дыма, огонь плясал на шторах и жадно облизывал столешницу. Под ногами лежал еще один труп. Она узнала слугу, ему Абрахам доверил охрану дневника Франкенштейна на сегодняшний вечер. Кровь еще сочилась из многочисленных ран, и красные следы тянулись к окну. Она вскинула взгляд, и прежде чем дым полностью заполнил комнату, успела заметить в распахнутом окне темный силуэт. Спасать было уже нечего и Ровена выбежала наружу. – Пожар! Пожар!!! – Госпожа! Пожар на первых этажах! – Из-за поворота к ней бросился слуга. Что?! – Невольно вырвалось у нее. – Не только здесь?! Ровена бросилась к лестнице, гости спешно покидали особняк. По залу уже стелился дым. Монро и король пробежали мимо нее. В толпе мелькнула голова Винтропа Макгрида и пестрый костюм артиста, так и не показавшего свой номер. Труп бросили рядом с никому не нужным сундуком. Объятые паникой гости и слуги смешались в одной толпе. Огонь расползался с невиданной скоростью. Ровена ощутила движение позади и обернулась, к ней подошел На́рбе. – Быстро, уводи людей и подопытных из подземелий, кого не сможешь увести брось. Возьмите самое необходимое. Воспользуйтесь тем подземным ходом, что ведет к реке. Там наши владения, так что на какое-то время мы сможем их спрятать. Огонь не должен добраться до лабораторий, но лучше не рисковать. – Да, госпожа.

***

Из распахнутых дверей особняка густо валил дым. Внутри и снаружи суетились слуги, их стараниями пожар удалось потушить. Почти все гости, за исключением старейшин, уже разъехались, предварительно выразив свои глубокие соболезнования (или, как подметил, Ириарти Кореро – фальшивые соболезнования). Несколько минут назад отбыл король и Монро Абрахам де Мейн, провожавший его, вернулся назад. Он подошел к Ровене, и некоторое время мужчина и женщина молча наблюдали, как черный дым одну за другой гасит звезды. Монро перевел взгляд на Ровену и заметил у нее в руках книгу. – Это?.. – Копия. – А оригинал? – Сгорел или, что более вероятно, был украден. – Украден?! – Монро быстро понизил голос. – Кем? – Мне не удалось разглядеть его, однако, он спокойно вышел в распахнутое окно на третьем этаже здания. – То есть, наш вор обладает нечеловеческими способностями, мог ли это быть… он? – Монро произнес это тихо, почти вкрадчиво. Она промолчала, тогда старейшина схватил ее за руку и развернул к себе. В ее серых, таких же, как у него глазах отразилась тьма. – Я не исключаю такой возможности, – она высвободила руку и вновь отвернулась к особняку. – Хочешь сказать, что он мог выжить? – Я видела его труп, вот только… – Не будем сейчас о нем, – он резко прервал ее, – что на счет остальных? – Абрахам едва заметно кивнул в сторону, стоящих рядом старейшин. – Возможно, – согласилась Ровена, – когда обнаружили труп в сундуке, в зале не было ни одного, если они с кем-то сговорились… Гадать бессмысленно. К тому же у нас есть это, – она прижала книгу к груди, – мы создадим оружие духа.