Je t'aime, idiot de l'espagnol.

Лето только началось, занятия же у девочек-балерин и не думали прекращаться. Им предстояло много работы, если они хотели стать лучшими. А они, несомненно, хотели. И мадам Жири прилагала все усилия, чтобы у них получалось. Кристина с трудом вливалась в этот коллектив. Она терялась, когда девочки стайкой окружали ее и принимались расспрашивать, растерянно лепетала что-то невнятное, а когда любопытные балеринки отступали, заметно расслаблялась. Больше всех она доверяла Мэг, но даже ей порой не удавалось выудить из Кристины ни словечка. В один из летних деньков маленьким балеринам дали выходной. Мадам Жири отправилась по делам в пригород, строго наказав дочери следить, чтобы Кристину никто не обижал.И Мэг хотела браво выполнить свою обязанность, чтобы к вечеру освободиться и пойти на площадь... Но Кристина пропала! Где бы Мэг не бегала, куда бы ни заглядывала - никто крошку Даае не видел, никто о ней не слышал сегодня. Маргариту охватила паника, да еще такая сильная, просто страшная! Что же делать?! А вдруг она ушла из театра? Вдруг убежала, и с ней случилась беда? Ведь Мэг в ответе за нее! К счастью, малышка Мэг не обделила вниманием часовню Оперы. Она сама редко туда ходила, а вот Кристина, видимо, очень любила это место. Именно там младшая Жири ее и нашла. - Кристина! Как же ты меня напугала!- Мэг едва сдерживала слезы облегчения, она тотчас обняла оторопевшую подругу. - Ты меня искала? Зачем? - Как зачем? Я же должна оберегать тебя! Опера большая, а ты здесь совсем недавно... - балеринка отступила, отерев глаза ладошкой,- не дай Боже, забредешь в подвалы, а там этажа четыре, не меньше! Кристина внимательно смотрела в лицо Мэг, ей было непривычно такое беспокойство. Но девочка понимала, что по сути Мэгги права - здание Оперы поражало своими размерами, в нем легче легкого заблудиться. - Прости, я не хотела тебя напугать... Я часто прихожу сюда. Помолиться,- кареглазка повернулась к изображению ангела на стене и вздохнула,- в память о моем отце. Мэг осмотрелась и увидела небольшой портрет темноволосого мужчины с добрыми глазами, как у Кристины, и мягкой улыбкой. Над ним было имя : Густав Даае. А рядом одиноко горела свеча... - Он красивый...- тихо промолвила Мэг и мягко улыбнулась Кристине,- можно, я буду иногда приходить с тобой? Девочка неуверенно посмотрела в воодушевленное лицо балеринки, раздумывая, стоит ли отвечать согласием. Но... Мэг явно не станет разглашать ее тайну. И она уважает память об умерших, это было видно в ее сочувственном взгляде. Да и она тоже потеряла отца. - Конечно. Будем иногда ходить сюда вместе. Вечером того же дня Мэг снова была на площади Оперы. С первой встречи с незнакомым испанцем прошло всего недели две, но Маргарита уже успела полюбить эти прогулки под испанские песни. Ей нравилось наблюдать за ним, некоторые мелодии она запомнила на слух и напевала, когда задумывалась о чем-то важном. И, конечно, нельзя было не отметить, что юный Диего был красив - как тут устоять десятилетней девочке? Мэг лишь наблюдала. В этом было свое очарование - она не знала ни имени, ни фамилии, ничего, но уже считала его знакомым и близким человеком. Их сближала музыка. А Диего привык к постоянным наблюдениям со стороны маленькой балерины. Конечно, он ни о чем серьезном не задумывался - но ее поведение было забавным и милым. Он специально подбирал самые любимые песни, чтобы снова увидеть, как лицо девочки озаряется пламенным восторгом. Что сказать, музыкальная натура очень чутка. Правда, сегодня ему было не до малышки балерины. Утром прошлого дня он встретил на набережной красивую девушку, прислуживающую при мадам де Шаньи - влиятельной графини, известной своей любовью к светским мероприятиям. Луиза - так звали эту девушку - получила от своей госпожи выходной и согласилась встретиться с испанцем на площади. И она действительно была хороша: мягкие черные кудряшки были убраны в простой хвост, серое платье, пожалованное госпожой, подчеркивало точеную фигурку, смуглая кожа и глубокие черные глаза. Все это просто очаровало юного испанца, заставляя кровь быстрее течь по жилам. Потому это свидание было для него очень важно. И она пришла. Он нырял в омут черных глаз, пел ей когда-то забытые миром песни, рассказывал что-то, улыбался... И не замечал наблюдающую за ним с другого конца площади Мэг. А она смотрела, рассеянно улыбаясь, и спокойно слушала. Не было лютой ненависти к этой девушке, или к этому юноше, хотя в душе, где-то в самой глубине, сидел червячок зависти и твердил: "Ах, как прекрасно было бы быть на ее месте!"