Я больше сюда никогда не вернусь

«Всадник без головы» отнимал много времени и сил: хирургам приходилось вручную очищать и восстанавливать каждый участок, каждый разбитый сосудик, раздробленный позвонок. Операция больше походила на сборку мозаики, с чем её и не преминул сравнить Брагин, стараясь хоть как-то встряхнуть приунывших от долгой и изнуряющей работы коллег: - Ну что, друзья мои, теперь я точно знаю, что для всех ныне присутствующих лучший подарок, - Неклюдов закатил глаза, заранее готовясь к очередной шутке Брагина, которая должна была быть несмешной, но всегда оказывалась лучше, чем он того ожидал. - Евгений, угадаете? - Брагин заметил зарядку для глаз от анестезиолога и постарался вовлечь его в беседу. - Брагин, работай лучше! Всем уже хочется на воздух из этого склепа. - Ну что же вы так неодобрительно-то о нашем прекрасном помещении, еще накаркаете, - несмотря на полусерьезный предупредительный взгляд Марины, которая с некоторых не столь давних событий довольно настороженно относилась к Неклюдову, Брагин продолжал паясничать: - Я же всего лишь о 3D-пазлах, Евгений, игрушечка такая, знаете? Можно Башню Эйфелеву собрать, а можно что-то поинтереснее. Забавнейшая штука, друг мой. - Олег, мне нужна помощь в том углу, вернись, пожалуйста, сюда, - супруга очень настойчиво просила Брагина замолчать и он, возможно, бы даже послушался, но шанса ему не дали: в слепящее и холодное, словно инородное тело, пространство операционной ворвалась медсестра, а за ней следом Куликов и Нина. - Михалыч, ты нам нужен, - проигнорировав всех присутствующих и их вопросительно-возмущенные взгляды, отчего-то севшим голосом просипела Дубровская. - Что случилось? – Марина подняла глаза на коллегу и старалась по бледному испуганному лицу женщины прочитать ответ, но Нина даже не обратила на подругу внимания. Она продолжала в упор смотреть на Олега, почти не мигая и громко дыша. Такое поведение испугало не только Нарочинскую, но и Неклюдова, но и его вопрос не удостоился ответа - Нина была болезненно сконцентрирована на лице старого друга, словно пыталась заставить его двигаться, или передать свою мысль телепатически. Пока это у неё не получалось. - Нинок, мне, конечно, приятно, что я вам так нужен, но я тут в середине операции, знаешь ли… - Брагин, ты мне нужен сейчас, -демонстрируя немыслимый даже для великого и могучего языка акробатизм, Нина сделала сразу два логических ударения в одном предложении. - Нинок, да я еще и женат, между прочим, - Олег решил глянуть на ведущую себя непривычно подругу и оборвал свою шутку, не начав: что-то в глазах Нины подсказало ему, что его нынешняя операция – это даже не чистилище. Именно в этот момент к столу подошел уже вымытый и готовый заменить коллегу Куликов. Его лицо было удивительно спокойно, но в глубине зрачков подрагивало то, что Брагин уже научился определять как сигнал опасности. Это было то самое ружьё, которое стреляет раз в год и которому в связи с этим можно верить. - Срочно? - голос Олега тут же потерял все признаки комичности и клоунады. - Да. Сейчас. - Что случилось? – Неклюдов и Нарочинская отреагировали одновременно, осознавая, что их половинки сейчас что-то яростно обсуждают взглядом, что-то, что не касается – или не должно касаться – их самих, а может быть, наоборот, касается их слишком сильно. Настолько, что дорогие люди пытаются уберечь их от боли. Неклюдов мысленно перебирал варианты, но никто из его родных и близких не мог быть в Москве сейчас, а Нина стояла перед ним – живая и здоровая, хоть и перепуганная до чертиков. Нарочинская же просто не понимала, откуда такая секретность и срочность и отчего никто не хочет посвятить её – главврача, между прочим, - в происходящее. - Нина, что там стряслось? – женщина попробовала еще раз обратить внимание регистрационной сестры на себя, и у неё это почти получилось: Дубровская ответила, все так же не отводя взгляда от Брагина. - Очередного сложного привезли, никто, кроме Брагина не справится. - Серега, возьми здесь и здесь, вам осталось чуть-чуть закончить, но не торопитесь, здесь тонко надо, - уловив ноты лжи в голосе Нины, Брагин понял: что бы ни случилось «там», за пределами этой операционной, последний человек, которого стоило в это посвящать, была Марина Нарочинская. И это давало ему только один ответ, и тысячи новых вопросов. Отвлеченные странным появлением Нины, но оставленные без информации, присутствующие в операционной набросились на единственного, кто мог пролить свет на эту конспирационную историю: вновь прибывшего Куликова: - Что там стряслось, Серёж? – Марина старалась прозвучать обыденно, даже где-то равнодушно, но её заинтересованность выдавал тон и легкое нетерпеливое подрагивание ресниц. - Не знаю, меня Нина попросила Брагина заменить, сказала, что срочно, там кто-то то ли приехал, то ли пришел тяжелый… - Пришел? Сереж, что конкретно тебе сказала Нина? – Марина ни на секунду не поверила Куликову, но тот сдаваться не собирался и только рассеянно пожал плечами, стараясь сконцентрировать внимание начальницы на операции. - Да она меня просто Брагина заменить попросила. Сказала срочно. Не знаю, вы посмотрите, как позвонок разнесло бедняге, он шевелиться хоть сможет? - Сможет, все не так страшно, - Нарочинская вздохнула и, поняв, что от Сергея ничего не добиться, вернулась к работе, надеясь, что скорейшее её завершение – её самый верный путь к ответам на все вопросы.