Данталиан в тебе

В вечер пятницы Снейп вернулся на пару часов раньше ужина. Забрал из моих рук старую книгу, которую мне с трудом удалось выпросить у Диамаса. — Уже поздно для чтения. И у меня для тебя кое-что есть, — от улыбки, в которую были растянуты его губы, меня передернуло. По спине прошёлся неприятный холодок, и я прижала плед к животу. Снейп выкатил меня в гостиную и щёлкнул тонкими пальцами. Дверь открылась, и из холла в комнату вошли люди: подростки и более взрослые юноши, пара младшекурсников. Я не знаю их имён, но точно помню, что больше половины вошедших учились в Хогвартсе. Все выстроились в два ряда, молчаливые, без каких-либо эмоций на лицах, и я поняла, что они под Империо. — Разве я не говорил, что найду их всех? — раздался надо мной голос Снейпа, и я подняла голову. Мурашки побежали по рукам и затылку, когда я встретилась с взглядом тёмных глаз победителя. А ведь он прав, он обещал найти их всех и убить. Убить этих ни в чём не повинных детей. — Драко вовремя попросил меня о парнишке Уизли. Я как раз уже шёл по их пятам. Если бы не твоя подсказка, то её брат тоже был бы здесь. «…На смертной казни», — проносится в моей голове, и я не могу оторвать жадного, изучающего взгляда от каждого лица — все они будут мне сниться в кошмарах, ведь я привела их на погибель. Они через миг будут мертвы под моими ногами. Из-за меня! — Ну, Гермиона, — Снейп наклоняется ко мне и проводит носом возле моего уха, — что я должен с ними сделать? — шепотом спрашивает он, а у меня перехватывает дыхание от этой игры, которую затеял Снейп. Что может решать поломанная игрушка в руках тёмного мага? А что ты можешь, кроме как пытать и убивать? Прикусываю себе язык, ведь я не желаю, чтобы дети умирали мучительной смертью. Если бы можно было обменять мою жизнь на их. Безумнее мысли нет, как и просить о таком нет смысла, особенно когда я в таком положении, когда во мне его драгоценный ребенок. Снейп выравнивается, утомившись моим молчанием, моим ступором. В его руке я вижу волшебную палочку, а мою грудную клетку сводит от частых вдохов. Взмах изящной кисти, и я сжимаю плед на груди, чуть не вскрикнув от ужаса. — Обливиейт. Одно слово и широкий взмах руки. Заклятие коснулось каждого, и все пленники покачнулись, словно в дурмане. — Я позабочусь, чтобы каждый из них вернулся в свою семью. А ты — чтобы хорошенько поужинала. Меня не жди. Снейп развернулся и вышел в холл, за ним молчаливой цепочкой последовали все выжившие. Диамас как всегда помог мне с душем, уложил меня в кровать, завалил предложениями пирожных, мороженого, фруктов и сухофруктов и, притащив мне вазочку с финиками, довольный, оставил меня в покое. Спать почему-то не хотелось. Снейп только пришёл, окинул меня хмурым взглядом — ведь уже поздно, а я не сплю, и скрылся в ванной. Покосилась на книгу и вспомнила его слова о том, что читать уже нельзя. А ведь так хотелось отвлечься от этих тяжёлых мыслей, которые уже несколько часов терзают мою душу. После его ухода я ещё долго не могла прийти в себя и сообразить, что произошло. Уж слишком долго я жила с мыслью, что он найдёт и убьет их всех. А теперь после этого его поступка… Снейп вышел в одних спальных штанах, чуть подсушил мокрые волосы и оставил палочку с полотенцем на кресле. Даже не глянув мне в лицо, забрался на кровать и прильнул щекой к животу. — Как там растёт мой сынок, м? — обратился к жителю под моим сердцем и прижал горячую ладонь к моему животу. Я расслабилась, опустив голову на подушку, уже почти привыкнув к таким монологам Снейпа каждый вечер. — Я хочу сказать спасибо за то, что ты сделал с детьми. Если, конечно, ты сделал так, как обещал сегодня. Снейп поднимает резко голову, а его тёмные глаза впиваются в мои. Снейп серьезен. Снейп кивает, и я ему верю. Они живы, все дети вернулись в семьи, даже Джордж теперь с родителями и с Джинни. Снейп все так же не сводит с меня взгляда, и я понимаю, что он ждёт. И я киваю. Помня о нашей безмолвной игре. Каждый получает вознаграждение за хорошее поведение, сегодня в случае Снейпа — поступок. А он был очень хорошим. Черные глаза Снейпа оживают, воспламеняясь желанием. Он шумно и глубоко втягивает воздух через нос, словно хищник на охоте, заприметивший жертву. Снейп чуть отстраняется, сев. На сей раз окидывает всю меня жадным изучающим взглядом. Словно только сейчас увидел во мне девушку, а не сосуд для ребенка. Подтягивается ближе ко мне, прижимается к боку, обнимает и утыкается лицом в шею. Глубоко вдыхает и выдыхает. Сжимает в объятиях сильнее, словно намерен впитать меня в себя, жадно поглотить. — Ты ведь понимаешь, что я всегда буду желать тебя, — жарко выдыхает под самое ухо, трётся носом, вызывая на моей шее и затылке странные мурашки. В голове вертится лишь один вопрос, который я произношу вслух: — Почему? Почему именно я? Вы ведь нас троих терпеть не могли, а меня зазнайкой считали. Снейп чуть отодвигается и заглядывает в лицо. Уголки его губ растянуты в ухмылке. Не в насмешливой, а в задумчивой. Тонкие пальцы касаются виска и двигаются вниз, очерчивая овал лица, и цепляют подбородок. Чуть тянут вверх, заставляя поднять голову и взгляд. В почти чёрных, всегда пугающих меня колодцах я замечаю игривый блеск. Это его спокойное, игривое состояние кажется до ужаса странным и пугающим — не знаешь, чего от него ожидать. — Я и сейчас тебя считаю зазнайкой. Это признание до жути меня возмущает, и я делаю попытку отвернуться. На что Снейп сильнее сжимает мой подбородок и впивается в мои губы поцелуем. Мои глаза расширяются от ужаса, пытаюсь упереться рукой ему в грудь и оттолкнуть, но он сжимает запястье и прижимает к кровати. Осилив мои сжатые зубы, углубляет поцелуй: скользит языком по нёбу и толкает языком мой, не давая возможности возмутиться. Нет… Он ведь обещал… Он говорил, что не тронет. Снейп с трудом отрывается от моих губ, но тут же припадает поцелуями к щекам, вискам, лбу и носу. Я делаю попытку возмутиться, но он что-то шепчет, и мне приходится замолчать, чтобы услышать его. — Обожал и желал тебя… — поцелуй, — ещё со старших, — шепчет, целуя, будто сам себе. — И досталась мне, — поцелуй за поцелуем, — мне, мне. — Ах, — прижимаю свободную руку к животу. Снейп чуть отстраняется и смотрит то в глаза, то на живот. Я же хмурюсь, пытаясь просто понять и осознать. Снейп опускает раскрытую ладонь возле моей и, кажется, тоже это чувствует, так как лицо его вытягивается от удивления и восхищения. Снейп скользит по простыне и прижимается ухом к животу. — Сынок… давай ещё раз, — тихо просит он, и ребенок его слушается. Откликается, вызвав чувство легкой, но такой странной щекотки внутри живота. Снейп улыбается, а я вытягиваю руку из-под его пальцев. Дабы скрыть свою растерянность, зеваю и отворачиваюсь от него. — Я устала и хочу спать, — как мне кажется, убедительно вру я, так как Снейп больше не приставал ни ко мне, ни к моему животу. Улегся за спиной и сделал свет тусклее в комнате и, кажется, быстро уснул. Выдохнула облегчённо, наконец, избавившись от его внимания. Смотрю вниз на укрытый одеялом живот. Рука сама опускается на него. Ведь странно, до мурашек… оно впервые двигалось. Безликое существо, которое я всячески игнорировала и ненавидела, дало о себе знать. Напомнило, что оно там, маленькое, и прямо под моим сердцем. Снейп зашевелился, и я закрыла глаза, руку убрать не успела, так как почувствовала, как он навис надо мной. Губы обжигающе-нежным поцелуем коснулись виска, а рука прошлась по волосам. Снейп обнял за живот и улегся за спиной, уткнувшись носом в волосы за ухом. Спокойно выдохнула, расслабившись в таких теплых, не призывающих ни к каким действиям, объятиях. Снейп с раннего утра даёт указания Диамасу, корректирует моё меню и договаривается о моём осмотре с Френком, который прошёл быстро и спокойно. Ребенок здоров, я тоже, больше свежих витаминов и никаких сливок, на которые у меня началась легкая аллергия. После совместного обеда Снейп закатил меня в комнату, о существовании которой я и не догадывалась. Огромная лаборатория с полными стеллажами всевозможных ингредиентов, добавок, баночек, колбочек, коробочек. Чистый большой рабочий стол и ряд котелков разных размеров, которые были выстроены в рядок на одной из многочисленных полок. Испустив восхищённый вздох, я с удивлением посмотрела на Снейпа — чего это он вдруг привёл меня в свою священную обитель? — Поможешь мне с одним зельем? — спросил он, поймав мой взгляд. Хочу ли я? Конечно же нет, мне интереснее перечитывать одну и ту же книгу по несколько раз или же просто бессмысленно сидеть в коляске у окна. Подняв глаза, я несмело кивнула. Снейп закрыл за нами дверь и взмахнул волшебной палочкой: в комнате загорелись навесные лампы и тихо загудела вентиляция. Снейп пододвинул меня к рабочему столу, положил передо мной дощечку и нож. Выбрал средний котелок и, налив в него воды, поставил на огонь. Спустил с разных полок с десяток банок и коробок. Достал дощечку с ножом и себе. — Помнишь, как нужно? — спросил Снейп, пододвинув ко мне банку с замаринованными листками Дука. Кивнула, внимательно смотря на полную банку редкого ингредиента. Рука дрожит, когда пальцы прикасаются к стали. Я поднимаю голову и с недоверием смотрю на Снейпа. Он хмурится, кивает, указывая на дощечку. И я уже смелее беру нож и вылавливаю пару листков из банки. Начинаю нарезать как следует, ведь я всё помню, словно только вчера Снейп, расхаживая меж рядов парт, объяснял, как нужно готовить этот ингредиент. Снейп занимается своим компонентом, поочерёдно что-то добавляет в котёл, помешивает. Ставит передо мной коробку с сушеными кузнечиками, которые я толку, а после берусь за нарезание печени гадюк. Снейп поглощается процессом приготовления загадочного зелья, ведь понять, что за зелье по уже добавленным ингредиентам, я так и не смогла. Котёл кипит, и содержимое пенится, но Снейп ловко добавляет что-то, и реакция вмиг прекращается, варево окрашивается в красивый небесно-голубой цвет. Пока я выдавливаю сок из Зимних ягод, Снейп отходит к полке, и я не могу заставить себя отвести взгляд от его высокой фигуры, облаченной в такой привычный чёрный сюртук. Воспоминания о школе накрывают с головой: грядки котелков на партах и пряно-горький аромат, который всегда доносился из кладовой с ингредиентами профессора. Вспоминается то трепетное чувство, которое я ощущала каждый раз, когда начинала готовить новое зелье и когда сдавала колбочки с зельем для оценки. Снейп доносит ещё пару банок с компонентами, и я опускаю взгляд, видя перед собой лишь пелену слёз. — Профессор, — шепчут губы сами. Снейп застывает, и я чувствую его взгляд на себе. Вспоминаю его приказы не называть его так, вспоминаю о наказаниях. Снейп делает шаг в мою сторону, а я отворачиваюсь и сжимаюсь. Снейп замер, опустив руки. Сморгнула слезы и вновь взялась за нож. Кубики получаются неровными, но Снейп, кажется, на это не злится. Добавляет мой последний ингредиент, тушит огонь и затевает уборку: расставляет по местам баночки и коробки, очищает мои руки, дощечки и стол. Черпаком Снейп набирает в кружку и в мисочку сваренное зелье, ставит их на стол возле меня. Берет за подлокотники моего кресла и разворачивает меня к комнате и к себе. Опускается на колено возле меня и стягивает с моих бёдер и ног лёгкий плед. — Пей, — Снейп протягивает мне кружку с зельем, и я её послушно принимаю. Подношу к губам, но замираю, когда Снейп опускает ладони на мои колени. — Гермиона, пей, — настаивает он, и здесь мне уже становится страшно. Вдруг это очередное зелье для помутнения рассудка и возбуждения? Кто может знать, что у него на уме. Брови Снейпа поднимаются вверх, и я смиренно припадаю к кружке и делаю пару глотков тёплого, ароматного зелья. Снейп одобрительно кивает, и его ладони скользят вверх по моим ногам, задирая край платья. Тонкие пальцы погружаются в миску, и он начинает растирать зелье по моей коже. Тёплое зелье, наверное, приятно ложится на бедра и икры, но я этого не чувствую. Снейп стягивает с меня носки и тщательно обмазывает ступни и пальцы. — Пей ещё, — Снейп указывает на кружку, и я слушаюсь, поняв по его действиям и этому странному ритуалу — он не использовать меня хочет, а вылечить. Зелье приятное, послевкусие сладкое, а в груди всё каменеет от уверенности, что мне это не поможет. — Закрой глаза, — Снейп забирает из рук кружку, — расслабься, — тихо шепчет, и я послушно прикрываю глаза. — Почувствуй, как зелье впитывается в кожу, проникает в мышцы, и ты ощущаешь его лечебный эффект, — шепчет он совсем рядом, и я чувствую его горячее дыхание на своём виске и щеке. — Ощути, как зелье, которое ты выпила, приятным теплом растекается по твоему телу. Оно расслабляет, помогает избавиться от оков, от страхов, — низкий, будоражащий душу баритон вызывает странные ощущения в груди. Мелькнула мысль, что поможет, что вот, а вдруг! Попыталась представить, что чувствую ноги, что могу пошевелить пальцами. — Просто поверь, что ты можешь ходить, что твоё тело подвластно тебе, — низко шепчет Снейп, проводит носом по волосам и уху. И в это мгновение я понимаю, что это не зелье так действует на меня, а Снейп. Странное, приятное тепло разошлось по всему телу, и я чувствовала такое лишь тогда, когда сама хотела его. Злость окатила жгучей волной, оттолкнула от себя Снейпа, скинула со стола кружку с миской. Снейп удивленно уставился на меня с пола. — Мне не нравится такой метод восстановления. Снейп хмурится. — Другой тебе не понравится точно, — спокойно предупредил он, и я зажмурилась, почувствовав пустую обреченность — мне ничто не поможет. Мне никто не сможет помочь. Я обречена, я навеки прикована к этому креслу. Хотя какая вечность, рожу ему ребёнка и… Теплая ладонь обожгла щеку простым прикосновением, и я распахнула глаза. Снейп хмурится, смотря в моё лицо, а я лишь обреченно выдыхаю.