Данталиан в тебе

Несколько перемещений по каминной сети, и Снейп прижимает меня, зашатавшуюся, к груди. — Хорошо, что не трансгрессировали. На таком сроке тебе было бы совсем несладко. Я киваю, делая медленные вдохи, успокаивая лёгкую тошноту. Оглядываюсь и понимаю, что мы в каком-то магазине одежды. — Кто там? — послышался голос из глубины обставленного разодетыми манекенами зала. — Быстро уходим. — Крепко сжав мою ладонь в своей руке, Снейп повёл меня к выходу. Снежинки защекотали нос, и я с улыбкой рассматривала украшенные магазины и снующих туда-сюда людей. — Здесь, рядом. Снейп повёл меня в один переулок, но тут же замер. Развернувшись, зашагал обратно. Вывел на одну улицу и тут же завернул на другую. Замер на миг, словно прислушиваясь, и, ощутив что-то, повёл через небольшую площадь с фонтаном к украшенному еловыми ветками и огнями кафетерию. — Здесь, пошли. Снейп завёл меня в наполненную ароматом кофе и пряников залу. — Они приехали на праздники в отпуск. На той неделе были в Праге, сегодня в Лондоне. Идём. Снейп ведёт меня к столику, но, чувствуя мое сопротивление, оборачивается. — Мы просто посидим рядом. Хоть повидаешь их, — уверяет меня он и, снова взяв за руку, ведёт прямо к столику с моими родителями. — Добрый день, вы не будете против, если мы присядем? Нигде нет свободных мест. — Снейп любезен как никогда, а я оборачиваюсь через плечо, смотря на забитый кафетерий, и убеждаюсь в его словах. — Конечно! Присаживайтесь! — Отец привстал, ожидая, пока я сяду. Воспитание джентльмена. — Дорогая, ты позволишь? — Снейп одаривает меня ухмылкой и помогает снять трансфигурированную из мантии шубку серого цвета с пышным меховым воротником. — Благодарю, милый. — Последнее слово даётся с трудом, и я еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Родители замечают живот. И меня обдаёт волна стыда. И хоть они меня не узнают, но я знаю, кто они мне. Их маленькая девочка выросла, её сделали женщиной, и она носит ребёнка. Делаю шаг назад, но Снейп, взяв под локоть, подводит к стулу. — Присаживайся! Снейп касается спины и поглаживает. — Ты же хотела мороженого? Или всё же чай с пирогом? Может, хочешь сок? — Он, кажется, заметил мою панику и решил заболтать меня. — Моя подруга детства Николь, когда была беременна, всё время хотела малину с маринованной кукурузой. — Мама улыбнулась, смотря на меня тёплым взглядом, от которого в душе всё защемило. Официантка принесла меню, Снейп раскрыл и придвинул ко мне. — Всё же просто мороженое. Фисташковое с шоколадом, — говорю я девушке с блокнотом. — Чёрный кофе без сахара. Девушка кивнула и через пару минут вернулась с заказами. — Вы местные или туристы? В этом году такой наплыв. Лондон в Рождество прекрасен, — Снейп поражает своими коммуникационными способностями. — Мы туристы. Приехали на пару дней. Завтра уже домой. — Мама улыбнулась, папа кивнул. — Город очень красив, архитектура, рождественские инсталляции. И всё здесь такое, словно родное. — Мама смеётся. А в душе словно праздник, когда я смотрю в эти добрые счастливые глаза. — Только говорил, что этот фонтан мне словно знаком, — добавляет отец. — Наверное, много раз видели на открытках, — подсказываю я, и папа кивает. — Верно. У меня коллекция со многими странами. На той неделе мы были в Праге. Прекрасный город, гостеприимный, со своей историей, атмосферой. — Папа, улыбаясь, засмотрелся вдаль, словно уйдя в воспоминания. — Появится малыш — и можно будет съездить. Да, дорогая? — Бровь Снейпа поднимается, и он с хитринкой смотрит на меня. — Всё может быть, — тихо отвечаю, а мысленно посылаю его под хвост к гиппогрифу. — Долго ещё ходить, если не секрет? — Мама отпивает чай и неловко улыбается. — Осталась пара месяцев, — отвечаю и вижу, как улыбка расцвела на её губах. — Ещё не придумали имя? — тут же спрашивает она. — Отложили этот вопрос до родов, — отвечает Снейп, отпив свой кофе. — Малыш нам сам подскажет, когда появится. Мама улыбается ещё шире и кивает. — Да, бывает, появился ребёнок, смотришь на него и уже знаешь его имя, — мать говорит и хмурится, задумавшись, словно думает, откуда ей известно это чувство и этот факт. — Да, всему своё время, — улыбаюсь, отвлекая её от мыслей. — М-м, какое вкусное! — прикрываю глаза от удовольствия. — Я тоже люблю фисташковое, — улыбается мама. — Если ты закончила, то нам пора. — Отец просит официантку принести счёт. — Нам нужно успеть много чего посмотреть. Завтра утром уже рейс домой. — Не желаете заглянуть к нам вечером на ужин? — Снейп ловит мой удивлённый и взволнованный взгляд, но старательно игнорирует. — Ну… я не знаю. — Отец растерянно смотрит на супругу. — Вы не подумайте ничего, прошу. Я целыми днями на работе, а Гермиона одна в доме, и мы были бы рады гостям. Я приготовлю ужин. Вы позволите? Официантка, принёсшая счёт, кивает, протягивая Снейпу свой блокнот с ручкой. Оттянув сзади пустой листик, он написал адрес и протянул моим родителям. — Закажите такси, я оплачу. За полчаса он довезёт, мы в пригороде живём. Можете дать наш адрес администрации отеля, где вы поселились, если переживаете, что мы какие-нибудь мошенники или маньяки. Отец смеётся, пряча листик с адресом во внутреннем кармане куртки. — Мы подумаем, хорошо. Снейп кивает. — Если что, мы ждём вас к шести. — Спасибо за компанию, и, если вдруг не увидимся, хороших родов и крепкого здоровья вам двоим, — мама улыбается, кутаясь в шарф. — Спасибо, и вам хорошей дороги домой. Провожаю взглядом родных, ощущаю противоречивые чувства от встречи. Так рада, что увидела их, и так тоскливо, что не могу обнять. — Ты с ума сошёл? Какой ужин? Снейп смеётся, но становится серьёзным, смотря в мои глаза. — Боюсь, чтобы ты не сошла с ума в моём обществе. Я хмурюсь. Надо же, заволновался о моём здравии. Когда сжигал на костре и запирал в комнате с боггартом, он об этом не думал. — Да и наш будущий крёстный советовал благоприятное общество для тебя. Чем они неблагоприятны? — Ребёнка ещё на руках не держал, а ты ему уже крёстного нашёл? И ты что, следишь за моими родителями? — Исключительно в целях безопасности. — Они будут в безопасности, когда будут подальше от меня и всего волшебного мира. Думаешь, я их просто так на другой континент отправила? Снейп хмурится. — Сейчас они могут бояться лишь меня. Но у меня нет нужды им вредить как-либо. Да и малыш должен хоть немного побыть со своими бабушкой и дедушкой, пока ты с ними не исчезла после родов. Я прикусываю губу, смотря в его тёмные глаза, душу терзают сомнения и страхи. — Ты правда меня отпустишь? Снейп кивает, смотря на меня. — Я клянусь. Только не делай так, прошу. — Коснувшись подбородка, чуть тянет вниз, освобождая уголок нижней губы от укуса. — Слишком соблазнительно. Притянув к себе ведёрце с мороженым, я наблюдаю за Снейпом. Сняв мантию и сюртук, он закатал рукава и принялся за подготовку мяса, которое мы взяли в продуктовом недалеко от кафетерия, где сидели. Там и прихватили свежих овощей с фруктами и свежеиспечённого хлеба, который сногсшибательно пах и так и манил отщипнуть хоть корочку. — Диамас, будешь мороженое? — спрашиваю у эльфа, который притащил стопку постиранных и поглаженных кухонных салфеток и полотенец. — Фисташковое! Диамас с ужасом уставился то на меня, то на Снейпа, мотнул растерянно головой и попятился. — Я разрешила ему есть что захочет и сколько захочет, ты ведь не против, Северус? — спрашиваю при эльфе, чтобы он точно был спокоен и случайно не подавился, если Снейп войдёт во время трапезы. Снейп посмотрел на меня и домовика, чем ещё больше вызвал у него страх и дрожь в худощавых коленях. — А я разве когда-либо запрещал ему что-то есть? — Дело не в том, что ты запрещаешь или нет, а в том, что разрешаешь ему есть. Снейп нахмурил брови и явно не понимал, в чём суть и разница всех этих утверждений. — Диамас, — Снейп обратился к домовику, — ты можешь брать что хочешь и когда хочешь, ты понял? — А ещё у Диамаса есть дама его сердца, и он иногда с ней встречается, а ещё иногда угощает вкусняшками. Чёрные брови Снейпа поднялись. Диамас сжал в кулачках низ своей робы. — Я смотрю, вы весело проводили время, пока меня не было, — Снейп усмехнулся. — Думаю, Полли тоже не пробовала фисташкового мороженого? — Ты знал? — удивляюсь. Снейп усмехается ещё шире и ставит на стол помытые овощи. Призывает две пиалы и пододвигает мне. Накладываю мороженое и протягиваю домовику. — Бери ложечки и иди скорее к ней, пока не растаяло. Щёки эльфа заалели. Подозрительно посмотрев на Снейпа и несмело шагнув ко мне, он призвал ложки, взял пиалы и, кивнув в знак благодарности, исчез в тихом хлопке. — Даже у домового эльфа личная жизнь лучше, чем у меня, — с толикой обиды произносит Снейп. — И кто же в этом виноват? — сощурившись, смотрю в его глаза. — Несомненно, только я. Довольствуясь его ответом, я киваю, черпаю мороженое и с наслаждением смакую. — Не налегай, тебе нельзя болеть, — просит Снейп, и я киваю. — Зачаруй, чтобы не растаяло. Хочу немного полежать. Снейп кивает, достаёт волшебную палочку и провожает меня взглядом. Бессонная ночь и насыщенное утро отразились на состоянии. Поясница безбожно ныла, от нагрузки болели и плечи. Глаза сомкнулись в крепком сне, как только голова коснулась подушки. Спокойствие и тишина в душе дали возможность отдохнуть телу. Снилась мама, которая держала в руках маленький свёрток. Она что-то шептала ему, а малыш в ответ довольно кряхтел. — Мама, он нам не нужен, — привлекаю к себе внимание. — Отдай малыша ему, прошу тебя. Но мама хмурится, прижимает свёрток к груди и мотает головой. От этого на душе становится так тяжело и тоскливо, а сердце словно пронзает тупой ноющей болью. — Он нам не нужен… — Гермиона. Ты меня слышишь? Ощущаю касания к шее. Морщу нос, и рука переходит к голове, поглаживает по волосам. — Солнце уже село, нужно просыпаться, иначе ночью не будешь знать, чем заниматься. Гермиона. — Ощущаю поцелуй у виска и моментально прихожу в себя. Напряжённо сжимаю одеяло и с опаской смотрю на склонившегося надо мной Снейпа. — Проснулась? — спрашивает он, отстранившись и заметив моё напряжение. Киваю. — Скоро приедут гости. Пойдём встречать? — Они не приедут, — уверенно отвечаю. Какой нормальный человек попрётся вечером в гости к незнакомцам в чужой стране? Снейп лишь загадочно усмехается уголками губ. Может, он заколдовал их? Наслал Империо и приказал приехать? Самые гнусные мысли полезли в голову. Зачем? Зачем они ему здесь? Ради моего настроения? Глупости. Ему плевать на меня и мои чувства. Ему лишь бы подавлять и управлять. В голове щёлкает от озарения. И меня пробирает дрожь, которую Снейп замечает. Он хмурится и, встав, направляется в душ. — Я достал платье. Надень его, — холодно бросает он, прежде чем скрыться в ванной комнате. А я не могу ни о чём думать, кроме родителей и плана Снейпа — он, как и Драко, хочет захватить их в плен, чтобы удерживать меня здесь. Пока Снейп в душе, надеваю тёмно-синее платье, которое он приготовил для меня, и спешу в гостиную, из которой виден передний двор. За окном настоящая метель, и я вновь думаю о том, кто поедет в такую погоду в пригород к незнакомым людям. Конечно, никто! У моих родителей должно же быть хоть какое-то чувство самосохранения. И хоть моей душе хотелось бы ещё немного побыть рядом с ними, но волнение за их безопасность сильнее. Снейп ступает бесшумно. И я бы даже не узнала, что он рядом, если бы не его отражение в окне возле меня. Оборачиваюсь, замечаю на нём чёрный пиджак вместо привычного сюртука. Белая рубашка, чёрные брюки. Он застёгивает серебряную запонку с зелёным камнем на рукаве пиджака и поднимает голову. В груди что-то волнительно сжимается от его вида, и я хмурюсь своим непонятным ощущениям. — Ужин готов, и они вовремя, — Снейп усмехается, смотря через моё плечо. Оборачиваюсь и вижу свет фар подъехавшей машины. Сердце начинает бешено стучать, и я с ужасом вновь смотрю на Снейпа. — Диамаса я предупредил, чтобы не высовывался, отпустил к подружке, — словно не замечая моей паники, продолжил Снейп. — Пойду их встречу. — Ты… Мою речь прервал треск камина, и я с удивлением глянула на Снейпа. — О, Френк. — Френк? — облегчённо выдыхаю. — Ну да. Его тоже позвал. Ты же знаешь, я не любитель поболтать. А у этого рот не затыкается. — Обо мне беседуете, что ли? — Френк, довольно улыбаясь, стряхнул несуществующие пылинки с пиджака. — Разумеется, — кивнул Снейп, заблокировал камин и, накинув на плечи пальто, вышел на улицу. — Ты как? — Френк оказался рядом, и я буквально ощутила его дыхание на своей щеке. — Я… — Не могу оторвать взволнованного взгляда от окна. — Не переживай. Он ничего им не сделает. Он… он не умеет извиняться — он действует. Перевожу удивлённый взгляд в глаза Френка и пытаюсь осмыслить его слова. Снейп делает жесты доброй воли, чтобы добиться моего расположения? — Ему нет прощения, — твёрдо говорю я, подняв прямой взгляд. Френк хмурится, задумавшись, немного сощурив глаза. Губы растянуты в ленивой усмешке. — Теперь я понимаю, почему ты так запала в его душу. Твоё упрямство покоряет. Хочу возмутиться и объяснить, почему Снейп такой козёл, а не «я запала в душу», но дверь, ведущая из коридора, открылась и вошли гости. Папа нёс корзину с фруктами и вином, мама держала в руках коробку шоколадных и имбирных пряников и ведро фисташкового мороженого. Улыбки на их лицах отмели все мои мысли, и я искренне улыбнулась им в ответ. — Здравствуй! — Мама протягивает мороженое, а я ощущаю смущение. — Спасибо! Не стоило тратиться, у нас всё есть! — Мы не можем без гостинцев, — улыбается она. — Позвольте, меня, кстати, Френк зовут, — Френк засуетился возле гостьи, помогая снять пальто. — Благодарю! — Да мы и с вами толком не познакомились. Я — Венделл, и моя супруга Моника. — Я — Северус, а… — А я Гермиона, — произношу и смотрю на родителей, боясь, что имя могло бы разбудить какие-либо воспоминания. Венделл и Моника, улыбаясь, переглядываются друг с другом. — Мне всегда нравилось это имя. И если бы у нас была дочь, то именно так мы бы её назвали. Но не судьба, — вздыхает Моника, с улыбкой смотря на меня. Я ощущаю комок в горле и стараюсь грустно улыбнуться, но всё сжимается в груди. — Проходите, располагайтесь, — предлагает Снейп, отвлекая. Он прикасается к моему плечу, и, к моему удивлению, я успокаиваюсь. Зовёт гостей к накрытому столу, который стоит в центре гостиной. И я не понимаю, как я его сразу не заметила, пройдя в комнату. Позвать Френка было гениальной идеей. Благодаря ему беседа была непринуждённой, и он генерировал идеи, о чём можно было поговорить, с завидной скоростью, избавляя нас от неловкого молчания. Френк покорил отца своим искренним интересом, узнав о его с мамой профессиях. — Надо же, как занимательно! Снейп старался нахмуренными бровями и взглядом подсказать Френку, чтобы он так сильно не удивлялся такой типичной для магглов профессии, но Френка было не остановить, а родители, кажется, просто наслаждались общением. Запечённое мясо было божественно вкусным и просто таяло во рту. Я с удивлением покосилась на Снейпа, не ожидая от идеального зельевара и идеальный ужин. Он всегда так умел или постарался для гостей? — М-м-м, какое вкусное мясо и такое нежное. — Папа смакует кусочек, пытаясь что-то уловить. — Что это за пряность такая, ощущаю аромат, и вкус остаётся на языке. — Розмарин, — подсказывает Снейп, довольно усмехаясь. — И немного кориандра. — Очень вкусное сочетание. Снейп кивает отцу и прикрывает свой бокал рукой, не давая Френку наполнить его вином. — Одного достаточно, — усмехается он и бросает короткий взгляд на меня. И я безмолвно ему благодарна. Папа рассказал пару забавных историй с работы, мама поделилась впечатлениями от конференции, на которую они ездили в ноябре. Ужин закончился под рассказы Френка о его поездке в Тибет и обучении иглоукалыванию. Пара бокалов вина изрядно развязала ему язык, и теперь его безбожно несло. Он искренне делился впечатлениями и эмоциями от поездки и своего первого опыта древней медицинской процедуры. Пока мама с восторгом что-то уточняла у него, я склонилась к Снейпу. — Он правда был в Тибете? — шёпотом спросила я. — Да, прошлым летом, — усмехнулся Снейп и, пользуясь моментом, заправил мою выбившуюся из заколки прядь волос за ухо. Мой взгляд метнулся на маму, и я поняла, что она тоже мельком посмотрела на меня. Щёки мазнуло жаром от смущения. — Чай будешь? — тут же спрашивает Снейп, не сводя с меня смеющихся глаз. — Ты невозможен, ты знаешь? — возмущаюсь тихо, а он улыбается. — Пойду чайник поставлю, всей своей невозможной натурой. Стараюсь не улыбнуться в ответ, но не получается. Настроение такое, словно в душе бабочки, и так хорошо, так спокойно. Встаю следом за Снейпом и убираю стол, мама приходит мне на помощь, и мы вместе меняем ужин на десерты. Мороженое по пиалам, чай с пирогом и варенье из лепестков чайной розы, которое Снейп принёс мне после последнего похода за ингредиентами. Отец смотрит на часы и напоминает маме, что скоро приедет такси. Она кивает, пододвигается поближе ко мне и расспрашивает о моём самочувствии и состоянии. — В основном болит поясница, но если прилягу отдохнуть, всё проходит. А ещё очень часто меняется настроение. И это меня ужасно нервирует. Мама смеётся. — Так у всех бывает, не переживай! А как вы познакомились? Я, ощущая неловкость, взглянула на Снейпа. От мысли, что он бывший мой профессор, было почему-то стыдно, но от правды не убежать. — Я был её профессором, — поясняет мягко Снейп, заметив моё напряжение. — О-о, — улыбается мама. — Значит, в школе… — Нет… — перебиваю и пытаюсь улыбнуться, — после шестого курса я уезжала на год, а потом… — Глаза сами встречаются с его взглядом. — По воле обстоятельств мы встретились вновь. В голове мелькнул образ клетки, из которой меня выволокли те Пожиратели. — Значит, это судьба, — улыбается мама, возвращая мои мысли в настоящее. «Или злой рок», — думаю я, смотря в тёмные глаза зельевара. — Время покажет, — серьёзно произносит Снейп, так же не сводя с меня глаз. И я почему-то чертовски с ним согласна. — За нами приехали, — сообщает отец, выглянув в окно. — Спасибо вам за отличное завершение нашего путешествия. Спасибо за вкусный ужин и отличную компанию, — папа пожимает руку Снейпу и Френку, сжимает моё плечо. — Если будете в Австралии, заезжайте и к нам. — Мама даёт листок с адресом и номером телефона, тянется ко мне и сжимает в крепких объятиях. — Спасибо. — Вдыхаю цветочный аромат волос и ощущаю, как щиплет нос, а глаза слезятся. Мама замечает это и проводит рукой по щеке, стирая слёзы. — Ничего, это гормоны, — подбадривает она меня, и я киваю. Снейп выходит проводить гостей до машины. Я наблюдаю за ними в окно. — Отлично посидели! Ты не против, если я налью себе ещё вина? Я не успеваю ответить, как Френк, который явно всё ещё навеселе, наливает себе и, прищурившись, смотрит на тёмную бутылку. — О, ещё на бокальчик осталось! Я не могу сдержать улыбку, посмотрев на него. Машина отъехала, Снейп вернулся, снял пальто и мотнул головой, стряхивая снежинки. — Метель знатная, — шепчу. Снейп кивает и подходит ближе ко мне. — Завтра у них рейс в десять. Хочешь, можем поехать и проводить их. Смотрю в глаза напротив и мотаю головой. — Нет. Достаточно. Спасибо тебе за этот вечер, — искренне благодарю его, и он кивает. — Да, Снейп молодчик! — раздаётся за нашими спинами, и Снейп закатывает глаза, тяжело выдыхая. — Возможно, тебе уже хватит? — Снейп подходит к нему и опускает руку на его плечо. — Да вот, последний бокальчик. — Френк доливает вино в уже опустевший хрустальный бокал. — Всё равно завтра клиентов нет, поэтому можно расслабиться на одном из твоих диванчиков. — От диванчика спина болеть будет. Пойдём, я тебя проведу в гостевую спальню. — Секундочку. — Френк допивает вино и делает глубокий вдох. — М-м, как пахнет варенье! — Утром с чаем попробуешь. Иначе дурно уже будет. Френк кивает и поднимается. Но ноги не держат, и Снейп вовремя успевает подхватить и накинуть его руку себе на плечи. — Почему его так разнесло? — Беру Френка под вторую руку и по примеру Снейпа накидываю за шею. — Он очень редко пьёт, слишком чувствительный к алкоголю, — поясняет он, и я киваю. — Если будешь виснуть на Гермионе, я тебя сейчас отлевитирирую, — угрожает Снейп, а Френк, вскинув голову, улыбается. — Гер-миона, — мягко и с остановкой протягивает он. Его голова болванчиком склоняется к моей шее, и он делает глубокий вдох. — Чёрт побери, Северус, почему она так пахнет? — искренне возмущается колдомедик, а я с ужасом и с улыбкой пытаюсь посмотреть на Снейпа. — Ты! Не смей её нюхать! — Но ты же тоже чувствуешь? Я ощущаю аромат шампуня, так же пахнёшь и ты, а ещё… — Его голова вновь мотнулась в мою сторону, а красный нос ткнулся в шею под ухом. Глубокий вдох, от которого пошли щекочущие мурашки по рукам. — Френк, твою… — Всё, всё, — пытаюсь усмирить разгневанного Снейпа. — Идём, немного осталось. Стягиваю с себя его руку, и Снейп плавно опускает друга на кровать. Помогает поднять его ноги и снимает с него туфли. Накрывает пледом довольно улыбающегося Френка. — Я тебя запру. Нечего шастать ночью. В тот раз я тебя чуть не проклял, лунатик хренов. Я смеюсь, прижав руку ко рту. И выхожу вслед за Снейпом. Он достаёт волшебную палочку и запирает дверь. — Он ночевал у тебя? — пытаюсь быть серьёзной, но улыбка так и растягивает губы. — Мы варили многоэтапное зелье. Потом отметили успех парой бокалов огневиски. Он так в кресле и уснул. А ночью я проснулся от того, что он считал собираемые с моего подоконника незабудки, которых, как ты понимаешь, не было. Это было года три назад. Смеюсь, следуя за Снейпом в спальню. Он начинает раздеваться, а я скрываюсь в ванной и принимаю быстрый душ. Надев простую белую ночнушку, проскальзываю в полумраке к кровати. Снейп, услышав меня, скользит по кровати и прижимается щекой к животу. — Сынок, как ты там? Тебе понравились бабушка с дедушкой? — Снейп гладит живот, и ребёнок отзывается мягкими толчками. — Мне тоже, — ещё тише произносит он. —Доброй ночи, малыш. Снейп ложится на место, накрывается одеялом и смотрит в потолок. — Тебе повезло с родителями. Они искренние и добрые, — тихо произносит он. И я киваю. — Как думаешь, если бы мой отец не избивал мою мать, а после и меня, я бы мог быть нормальным? «А не садистом, которому нравится причинять боль», — проносится в моей голове. Снейп поворачивается на бок и смотрит в мои глаза. Киваю. А в душе что-то сжимается от какого-то непонятного отчаяния, которое я вижу в глубине его тёмных глаз. Мне становится жалко малыша Северуса, у которого было несладкое детство. Но мы взрослые, и мы должны отвечать за свои поступки. — Поэтому думай, каким примером ты будешь для своего сына, — я говорю быстрее, чем успеваю подумать, и вижу ужас и отчаяние в глазах Снейпа. Словно он понял, словно он почувствовал, какой бы ужас ощущал ребёнок, если бы он видел всё, что отец творил с его матерью. — Прости, — шепчет Снейп. — Прости меня, Гермиона. Я крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть боль в его глазах.