Данталиан в тебе

Шипение змеи возле уха… Холодные пальцы сжимают меня в удушающих тисках и заставляют выгибаться в попытке вырваться. Дёргаюсь, хватаюсь за волшебную палочку под подушкой и с помощью Люмоса осматриваю комнату. Снейп спит. Дети спят. И больше никого… Разжигаю сильнее камин и пару свечей на тумбе. Поправляю одеяла у малышей и пытаюсь хоть немного поспать. Ощущаю шевеление за спиной. Губы в лёгком поцелуе касаются виска. Снейп укрывает меня одеялом и мягко сжимает плечо, устраиваясь поближе ко мне. Сон утягивает в темноту. — Госпожа, желаете блины или кашу? — спрашивает Диамас, а я морщусь от запаха еды. Но кушать мне нужно, и я сжимаю на миг крепко зубы, превозмогая отвращение. — Попробую скушать блин. Наливаю себе чай, добавляю немного сахара. Стараюсь не вдыхать аромат еды, откусываю сложенный в треугольник блин. Запиваю, делаю глубокий вдох терпкого чая. С облегчением выдыхаю, радуясь, что смогла пересилить себя. Доедаю блин, допиваю чай, и мой взгляд падает на хрустальные бокалы в буфете. И словно снежной лавиной накрывает сознание. Вспоминаются и руки, сжимающие мои, и горячее дыхание чудовища у шеи, и обещания того, что он сделает со мной. Дрожь и отвращение охватывают всё тело, в груди мутит и сжимается. Мчусь в ванную и склоняюсь, опустошая желудок. — Госпоже плохо? Позвать хозяина? — спрашивает Диамас и услужливо протягивает салфетки. — Нет, не нужно. Я чуть позже поем. В меня не лезет. — Хорошо. Малыш проснулся. Покачать его? — Нет. Он, наверное, проголодался. Я сама возьму. Спешу к моему крошке и с любовью прижимаю его к себе. — Всё хорошо, сынок. Мама рядом. Слёзы сами катятся из глаз, а в душе такая тревога и отчаяние, что хочется выть. Вернусь ли я к своим малышам? Как они будут без меня? Неужели я не увижу, как они растут? Пытаюсь не впадать в истерику и накормить ребёнка. Чуть подкрепившись, он рассматривает меня и забавно зевает, потягиваясь. — Ты моё счастье, да, Эридан, — улыбаюсь сыну, и его бровки смешно поднимаются, и он внимательно слушает меня. — Ты вырастешь умным, здоровым и счастливым человеком. Я очень люблю тебя и твою сестрёнку. Поглаживаю пузико проснувшейся Элли. Распутываю пелёнку, и она сладко тянется. — Мои дорогие, — шепчу и склоняюсь к их макушкам, вдыхаю сладковатый аромат и думаю, что так, наверное, пахнут ангелы. От близкого контакта Элли тянется ко мне и начинает кривиться, стоит мне отстраниться. — Сейчас, девочка моя, устроюсь поудобнее, — шепчу малышке, ложусь на бок и подтягиваю её поближе к себе. Она радостно сопит и принимается за свой завтрак. Поднимаю мелодичную погремушку, которую вчера принёс им Френк, и позвякиваю ею. Улыбаюсь, наблюдая, как Эридан внимательно следит за игрушкой. Пока малыши бодрствуют, решаюсь устроить им банные процедуры. Прошу Диамаса наколдовать небольшую ванночку с тёплой водой. — Мисс Ингрид говорила, что можно добавить ромашку им. — Хорошо, если есть, можешь немного добавить. — У хозяина всё есть, — гордо заявляет эльф и через миг возвращается с коробкой сушёных цветов. Раздеваю сначала сына и, держа его на одной руке, мягко и плавно опускаю в тёплую водичку. Малыш радуется такому контакту и активно начинает дёргать руками. — Как у мамы в животике было, да, сынок? Придерживая спинку и голову одной рукой, второй черпаю водичку и протираю животик и грудку. — Какой же ты крошечный, — шепчу и мою ручки и ножки. Элли кряхтит с кровати, требуя внимания и к себе. — Принести её чарами, госпожа? — Нет, лучше по очереди. Неси пелёнку, мы накупались. Кутаю малыша в пелёнку и быстро протираю его насухо, одеваю и беру Элли. Эридан начинает плакать оттого, что его оставили, но тут же смолкает, уставившись на парящую перед ним погремушку. — Отлично придумал, — улыбаюсь Диамасу. — Спасибо! Эльф довольно улыбается в ответ и меняет воду в ванночке, пока я несу Элли. — А ты водичке, я смотрю, не рада, да? — отвлекаю кряхтящую малышку и быстренько промываю маленькое тельце. — Всё, всё, девочка моя. Теперь мы чистенькие, ромашкой пахнем, спать будем спокойно, да? Но Элли морщится и, пока я её одеваю, заходится отчаянным плачем. — Тише, тише. — Кутаю в пелёнку и принимаюсь покачивать крошку, но ей хоть бы что. — Неужели не наелась? Идём ко мне. Возвращаюсь на кровать и прижимаю к себе, и она счастливо замолкает, взяв грудь. Пока Эридан занят крутящейся перед ним погремушкой, Элли подкрепляется и засыпает в моих руках. Укладываю дочь в люльку и сжимаюсь от ноющего спазма в животе. Нужно самой поесть. Ставлю защитные чары на спящую малышку и с Эриданом иду на кухню. Завариваю себе чай и делаю пару бутербродов с сыром. Улыбаюсь кряхтящему в люльке сыну и потихоньку съедаю кусочек. — Вот так вот, да, — обращаюсь к ребёнку. — Я должна смотреть на малыша, думать только о малышах. Я должна быть сильной и здоровой. Правильно, мой родной? Ребёнок активно дёргает ручками, внимательно рассматривая меня. — В ванной порядок, в спальне тоже сделал влажную уборку. — Спасибо, Диамас. Будешь со мной чай? — С удовольствием! — восклицает эльф и призывает чашку. Усаживается рядом и заглядывает в мою тарелку. — Может, желаете что-то более сытное? Осталось вчерашнее мясо, может, подогреть? Я плотно сжимаю губы и с ужасом смотрю на домовика. Ноги несут меня быстрее ветра, и скудный завтрак вместе с желчью покидает мой желудок. Отвратительные рвотные позывы так и норовят вывернуть меня наизнанку. Слёзы отчаяния текут по лицу. Умываюсь холодной водой, но она не приносит облегчения. Меня всю трясёт, а слёзы всё льются и льются. Как я всё это пройду? Неужели меня теперь всё время будет выворачивать от упоминания Волдеморта? А что будет, когда он придёт за мной, когда я останусь наедине с ним? Я залью желчью всю его усадьбу! Смех вырывается из груди, стоит мне представить его ошалевший взгляд. Он ожидает жаркую ночь с бунтаркой, а получит доходягу с вечным фонтаном. Может, тогда он не захочет меня и отпустит? С надеждой смотрю на отражение своего осунувшегося лица в зеркале. Отпустит ли? А если разозлится и прикончит? И тогда прощайте, малыши, мои милые малыши… Как мне вести себя с ним? Быть бунтаркой? Но тогда мне будет больно. Или быть послушной? Но тогда будет ли ему интересно? Да и смогу ли я быть мягкой и послушной, если меня выворачивает от отвращения. Это змееподобное чудовище… Эпизоды изнасилования Снейпа хоть и были ужасными, но у меня хотя бы не было неприязни к его внешности. А сейчас… Как мне быть? Что делать? Господи, что? Мысли причиняют просто физическую боль. Хватаюсь за голову, падаю на колени и захлёбываюсь слезами. — Госпожа, госпожа! Успокойтесь, прошу вас… — доносится сквозь рыдания испуганный голосок Диамаса. Ощущаю его прохладные пальчики у виска, и нахлынувшая темнота утягивает вниз.

***

Плач ребёнка вклинивается в сознание, и мир перед глазами появляется рывками. — Госпожа, Элиана проснулась. Сажусь и оглядываю спальню. — Это ты меня сюда перенёс? — спрашиваю у эльфа и прижимаю к себе дочь. Домовик хватается за уши и тянет их к щекам. — Я так испугался. У вас была истерика. Я не знал, можно ли вам успокоительное. А хозяин был на уроке, и я не стал его звать. И единственное, что смог, — это усыпить вас. Простите! — пищит Диамас. — Спасибо за помощь. Спасибо, что присмотрел за детьми, — искренне благодарю эльфа. — Сколько я проспала? — Всегда пожалуйста! Часа три, юный господин сам уснул. Я ему погремушку повесил над люлькой. — Спасибо, что бы я делала без тебя… — Хмурюсь и смотрю на плачущую дочь. — Что такое, Элли? — массирую грудь, и, кажется, она совсем пустая. — Давай вторую попробуем. Да? Перекладываю на другую сторону малышку, и только она впивается в грудь, как просыпается Эридан и тоже заходится голодным плачем. — Диамас, приготовь им быстро смесь, — прошу. — Может, возьмут. — Минутку! — кивает эльф и исчезает в тихом хлопке, чтобы появиться с двумя бутылочками молочка. Элли вовсю кричит, аккомпанируя брату, вертит головой в поисках еды. Пробую на локте температуру молочка и стараюсь всучить ей бутылочку. Диамас пытается накормить мальчика, но всё без толку. Никто не хочет брать резиновую соску и хотя бы попробовать молоко. Отчаянно взвываю, слыша крики голодных малышей. Слёзы ручьём льют из глаз, в сердце сжимается от боли и отчаяния. — Позови… позови Снейпа. Скажи — срочно, прошу, скорее! Эльф кивает и исчезает в хлопке. И через миг я слышу топот ног в коридоре. — Гермиона! Что случилось? — Снейп перепуганно оглядывает нас троих, ревущих взахлёб. — Гермиона! Снейп жёстко сжимает плечи и встряхивает, заставляя прийти в себя. — Дай… дай мне успокоительное, прошу. И заставь меня поесть под Империо, я тебя умоляю, Северус, нет молока, они голодные. Я молю тебя… — Тише, тише, я понял. Диамас, позови Ингрид, пожалуйста. Эльф кивает и исчезает в хлопке, чтобы выполнить приказ. — Я не знаю, какое успокоительное можно тебе давать. Тише, тише. — Снейп целует в висок и лоб и вытирает большими пальцами дорожки слёз на щеках. — Успокойся, прошу, — шепчет он и заглядывает в глаза. Я киваю и делаю глубокие вдохи и медленные выдохи. Он прав, я должна взять себя в руки. Снейп удовлетворительно кивает и берёт младенца с кроватки. — Всё, всё, сынок. Чарами призывает на вторую руку дочь. — И что это за крики такие? Посмотрите, вы свою мать до слёз довели! — причитает он, и малыши смолкают на мгновение, вслушиваясь в строгий голос отца. Против воли улыбаюсь, смотря на Снейпа. В груди что-то отчаянно и трепетно сжимается. — Сюда, сюда, — из-за двери слышится голос Диамаса, и через миг взволнованная Ингрид врывается в комнату. — Что случилось? — спрашивает она запыхавшимся голосом, и комнату вновь заполняет плач детей. — Что с детками? — ужасается и мечется к Снейпу, заглядывает в их лица. — Ингрид, они голодны. Нет молока. — Как нет молока? — удивляется женщина. — Просто так не могло пропасть. — Я вчера не ужинала… — Слёзы льются по щекам, но я стараюсь взять себя в руки, надеясь, что она хоть как-то поможет. — И сегодня целый день… — Ты весь день без еды? — ужасается Ингрид и бросает полный злости взгляд на Снейпа. — Нет, нет, — мотаю головой в разные стороны. — Я не могла есть из-за… нервов. — Ах, нервы! — Ещё один злой взгляд в сторону Снейпа, и он хмурится, смотря на нас. — Диамас, позови Роззи у меня дома, пусть принесёт зелье мгновенной лактации и успокоительное для мамочек. И пусть поторопится. — Да, госпожа! — Эльф исчезает в хлопке. — Идём ко мне, сладкая, сейчас, пара минут — и вас мамочка накормит. — Ингрид берёт в руки малышку и покачивает её. Снейп, следуя примеру, тоже покачивает на руках сына. Через минуту в спальню врывается девушка в длинном вязаном платье до пят цвета тёмного шоколада. — Мама, что случилось? Ой, здравствуйте! — улыбается она, видя и нас. — Давай сюда зелья. Держи! Девушка опускает бутылочки на моё одеяло, откидывает длинную русую косу за спину и бережно берёт младенца у матери. — А кто это у нас тут такой недовольный? Мерлин, что за чудесные детишки здесь? — щебечет она, и Элли замолкает, услышав незнакомый звонкий голос. — Молока не дают? Непорядок, да? Сейчас всё исправим и тебя накормим, — тараторит она, склоняется над Эриданом, и он смолкает, прислушиваясь. Ингрид, не теряя времени, всучивает мне одну бутылку, вторую. А следом и третью. — Молока тебе нужно побольше, поэтому пей двойную порцию. И успокоительное. — Спасибо! — искренне благодарю и моментально ощущаю, как по груди словно горячая лава прошлась, грудь потяжелела и наполнилась. — Пошло, пошло, — довольно заулыбалась Ингрид, заметив моё удивление. — Иди сюда, мальчуган, ужин готов. Ингрид прикладывает ко мне сына, и он довольно прижимается к источнику пищи и так облегчённо и счастливо вздыхает, что слёзы вновь катятся по моим щекам. — Пойдём к мамочке, принцесса. Прижимаю Элли ко второй груди — и облегчённо и счастливо теперь вздыхаю и я. Бедные мои дети! Из-за меня вы так страдаете… — Спасибо, спасибо вам большое… — Тише, тише, не плачь. — Ингрид проводит нежными пальцами по моей щеке, вытирая слёзы. — Все тревоги оставь. Ты должна думать о малышах. — О таких чудесных малышах, — умиляется девушка, смотря на детей. — Ваша дочь? — спрашиваю, окидывая взглядом стройную фигуру и доброе лицо девушки. Выразительные зелёные глаза и россыпь бледных веснушек на аккуратном носике. И улыбка… Такая будто знакомая. И разум подкидывает образ друга. — Да. — Такая умелица с детьми. — Да дылда это, а не умелица! — причитает Ингрид. — Мам! — восклицает Роззи. — Что «мам»? Я тоже хочу уже таких нянчить! А она то в походы за ингредиентами, к чёрту на кулички, то месяц в библиотеке Бангладеша живёт. Где тебя какой мужик найдёт? — А-а-а, — вздыхает Роззи, смешно закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Я улыбаюсь, смотря на её милое личико. — Я напишу вам рецепты успокоительного и зелья для лактации, — обращается Ингрид к Снейпу, и тот кивает. — Передам с Диамасом, идём, дружочек. — Пока! — мило улыбается и машет Роззи. — Не уходите, — вырывается из моей груди отчаянно. Ингрид оборачивается и с тоской смотрит на Снейпа и на меня. Она поджимает губы, словно решается. — Если она будет так нервничать, молоко может пропасть, и никакое зелье не поможет восстановить этот процесс. Снейп хмурится, переводит взгляд на малышей и кивает. Я понимаю, что он тоже корит себя за случившееся, но проблема ведь во мне, в моих переживаниях. И в том, что в рот и кусок не лезет. — Может… если у вас какие-то проблемы, она может побыть у нас? Мы позаботимся о них… — осторожно спрашивает Ингрид, явно опасаясь гнева Снейпа. Но Снейп не злится. Всего на миг его лицо искажается такой болью, что в моей душе всё сжимается. Он молчит, словно он взвешивает все за и против. Мой эмоциональный покой, но я далеко от него… И я знаю точно. Он не отпустит меня, уверена я в душе. Он не отпустит, потому что боится за нашу безопастность. Он не отпустит, потому что каждый вечер он хочет засыпать вместе со мной. Хотя бы этот месяц. — Северус, — зову его шёпотом, и он делает шаг к постели. Склоняется ко мне, прислушиваясь. — Позови их к нам на ужин. Возможно… в компании я смогу спокойно поесть, — прошу, и Снейп кивает. И кажется, облегчённо выдыхает, и я думаю о том, что он, возможно, подумал, что я буду отпрашиваться у него. — Позвольте вас пригласить к нам на ужин! Ингрид смотрит на меня и улыбается. — Конечно, мы с Роуз придём. — Полчаса, и ужин доготовится! — Восклицает довольный Диамас и исчезает в тихом хлопке. — Тогда мы тоже скоро придём. Спасибо за приглашение. — Это вам спасибо за помощь, — искренне благодарит Снейп, провожая гостей взглядом. Хмурится, когда мы остаёмся одни. Садится на край кровати и поглаживает макушки засыпающих детей. — Мне жаль, что вам пришлось это перенести, — шепчет Снейп, хмурясь. Я поджимаю губы и совсем не хочу выслушивать его сожаления. Всё это бессмысленно и ничего не изменит. — Если ты хочешь в душ — иди. Малыши уснут, и пойду я, — перевожу тему разговора и замечаю хмурый взгляд Снейпа. Он кивает и скрывается в соседней комнате. Спокойно выдыхаю и крепче прижимаю к себе сытых и спящих деток. — Простите за ваши мучения, простите… Целую в крошечные лобики и укладываю в люльки. Сжимаюсь от скручивающей внутренности боли, понимаю, что нужно поесть. Хоть как-то, но заставить себя. На тумбочке замечаю свою волшебную палочку и мысленно благодарю Диамаса ещё раз. Как я могла впасть в истерику и оставить детей без присмотра? А если бы что-то случилось?.. — Простите… — Поправляю одеяльца и накладываю защитные чары. Снейп возвращается в спальню, и я, стараясь не смотреть на него, прохожу в ванную. Тёплый успокаивающий душ, расчёсываюсь и надеваю любимое платье цвета спелой вишни. Поглаживаю мягкую ткань юбки и вспоминаю, как мы с мамой собирали вишню в саду бабушки Грейс, а потом все вместе пекли бабушкин фирменный вишнёвый штрудель. Это было то самое лето, когда я получила своё первое письмо из Хогвартса. — Когда вы подрастёте, мы с вами тоже будем печь пироги. Мама вам обещает. Проверяю защиту на люльках и, довольно улыбнувшись, ступаю в столовую.