Данталиан в тебе

— Чико! Ты совсем ополоумела? — повышенный, полный возмущения и неудовольствия голос Диамаса доносится, словно через долгий туннель. — Чико! Моргаю несколько раз, тупо уставившись на деревянную дверь, к которой стою чуть ли не впритык. Моргаю снова и с удивлением смотрю на золотую, чуть потертую ручку двери, которую я крепко сжимаю рукой. Удивленный выдох, и я смотрю на эльфа и на картонную коробку у ног. — Ты сдурела? — шипит домовик, который, кажется, потерял все остатки терпения. Прикусываю нижнюю губу, делаю пару шагов назад, отпустив ручку, и с ужасом смотрю на дверь, которую... пыталась открыть? — Я тебя уже полчаса жду! Хозяйская спальня заперта, пустоголовая грязнокровка, — зло шипит эльф, поднимая в моем теле разрушительный ураган. — Заткнись! — мой крик эхом разнесся по коридору. Лицо Диамаса перекосилось и покраснело. Маленькая грудка поднялась, затянуто наполняясь воздухом. Видимо, для того чтобы ответить. Хватаю коробку и, не желая ничего слышать, скрываюсь на горище. Опускаю ношу на пол и сама прижимаюсь спиной к закрытой двери, пытаюсь понять, что вообще происходит. Почему я хотела войти в спальню Снейпа? Где я была полчаса? Диамас не стал бы идти меня искать, если бы я задержалась на пять или на десять минут. Полчаса... Что я могла делать полчаса? Почему я не помню?.. Так, нужно идти. Продолжать уборку в комнате для гостей и браться за ужин. Снейп скоро придет, и тогда... тогда... И что тогда? Ну, подумаешь, приказала домовику заткнуться! Когда он меня круциатусом пытал и наставления отпускал о беспрекословном повиновении домовику и о запрете затыкать ему рот, не было и слова. Хотя... может быть, я что-то упустила? Диамас, что-то шипя, присоединяется ко мне. Домывает люстру, пока я драю полы. Позже помогает мне повесить выстиранные шторы, и мы молча следуем на кухню. Эльф пускает ругань на шипящую сковороду, пока я нарезаю мясо. — Сам виноват, что, не дав воде испариться, налил масло, — насмехаюсь над домовиком, поглядываю на то, как он, стоя на табуретке, прикрывает лицо крышкой от брызг. — Умная, значит, нашлась! — огрызается он. — Умнее тебя буду! — не молчу я, да и не смогла бы, если бы и пожелала. Раздражение на это создание штормом бушует в моей груди. — Мерзкая грязнокровка! — выплевывает эльф, скривив свою мордашку и бросив на меня полный презрения и ненависти взгляд. Диамас пошатнулся от неожиданности, когда я схватила его за предплечье. Сжала хрупкую руку так, что эльф зашипел не хуже масла перед нами. — Не смей. Так. Меня. Называть, — шиплю, выделяя каждое слово паузой прямо в лицо домовику. Ярость и злость просто клокочет во мне. И я вся дрожу, еле сдерживаясь, чтобы не всадить нож, который держу во второй руке, глубоко в грудь этому мерзкому эльфу. По самую рукоятку. Чтобы прошел насквозь, а испачканный кровью кончик ножа показался за спиной. Диамас хлопает огромными глазами, словно сумел только что прочитать мои мысли или же просто понял, что что-то не так... Так же как и я это понимаю, когда делаю глубокий вдох и медленный выдох. Моя рука одеревенела, и я с ужасом смотрю на посиневшую ручку домовика. Отшатываюсь, отпуская и нож на стол и эльфа. В голове бьется паника и недопонимание. Что со мной? Что происходит? Домовик прижимает свою руку к груди и, спрыгнув с табурета, направляется к двери. — Диамас... — Я за картошкой, — перебив, бросает он через плечо. — Я не хотела... — шепчу ему в спину. Что, черт побери, происходит? Да, меня злил Диамас, и да, я обижалась на его грубые слова, но что было сейчас? Эта ярость... Она всепоглощающая, она задурманивает рассудок. Мерлин, что же со мной? Умываюсь прохладной водой и пытаюсь сосредоточиться на готовке. Через пару минут ко мне молчаливо присоединился Диамас, и приготовления к ужину пошли своим ходом. Снейп приходит на удивление вовремя — когда огонь потух под сковородой. Хлеб, легкий салат на стол, блюдо по тарелкам, и мы спокойно ужинаем, даже не проронив и слова. Снейп задумчиво покручивает бокал в тонких пальцах. Одобрительно кивает, когда я без возражений тяну свой хрусталь к его вытянутой руке. Он не говорит тостов, которые способны вывести меня, а следом и его, и превратить ужин в демонстрационную пытку. Снейп кивает сам себе и отпивает, явно наслаждаясь вкусом красного. Я же делаю глоток и стараюсь не поморщиться противному терпкому вкусу. — Если ты закончила, можешь идти отдыхать, Чико. Киваю, протерев салфеткой губы. — Спасибо за ужин, — добавляет Снейп, когда я, задвинув стул, опускаю тарелку в мойку. Киваю снова, даже не поднимая взгляда на него. Надеюсь, что Диамас не рассказывал про мои странности хозяину и сейчас не начнется мой ад. Делаю как можно более спокойные шаги до двери и облегченно выдыхаю, скрывшись за ней. Быстрыми шагами, переступая через ступеньку, поднимаюсь наверх. Скорее бы в свою спальню! Быстрый душ и спать... — У нас в доме завелась лгунишка... — тихий шепот совсем рядом. И голос... такой знакомый и такой пугающий. Моргаю несколько раз, перевожу дыхание, и сердце ухает куда-то вниз, когда я понимаю, что снова стою перед дверью спальни Снейпа. — Так не терпится оказаться в моей постели? — раздается рядом насмешливо. Отступаю от двери и с ужасом смотрю на Снейпа. — Нет. Я просто перепутала дверь! — оправдываюсь тут же и, мечтая бесследно смыться, делаю шаг в сторону своей спальни. Охаю, чуть не подвернув ногу. Рука, за которую схватил и дернул Снейп, заныла моментально. Второй, свободной рукой, пытаюсь оттолкнуться от груди, к которой меня припечатали. — Ну конечно, — усмехается он. Хватает мою вторую руку и тычет мне под нос мои же пальцы. — Просто кто-то любит полгать. Мои глаза расширяются, когда я вижу царапинку на своем мизинце. Меня догоняет ужасающая догадка — Снейп все знает! — Двадцать минут ломиться в мою дверь. Ага, перепутала она! — Снейп хохотнул, веселясь, но тут же сжал мой подбородок и прошипел зло прямо в губы: — Лгунишка! В темных глазах что-то колыхнулось, и меня пробрал холод и панический ужас. — Нет! Нет-нет! Я правда перепутала дверь... я... Не надо! — пытаюсь вырвать руку из стальной хватки. Сопротивляюсь всеми силами и извиваюсь, но Снейп все равно затаскивает меня в свою спальню. — Трогать чужие вещи... как нехорошо! — цокает языком и взмахом руки откидывает круглый ковер с центра комнаты. Удивлено замираю, даже сопротивляться прекращаю, когда вижу выцарапанный на полу огромный круг со звездой. Внутри и вокруг вырезаны какие-то непонятные знаки, завитки и символы. Снейп, пользуясь моим ступором, толкает меня на пол в самый центр этой чертовщины. — Накормила демона своей кровью, а теперь к нему и тянешься, зовет ведь он тебя и манит. А это не хорошо, Чико, — причитает он и начинает открывать и доставать какие-то бутылочки и банки с коробочками. Слова Снейпа вызывают ужас. Ощущаю, как кровь застывает в жилах, и это заставляет всю меня дрожать. — Демон, — выдыхаю и на миг прикрываю глаза, справляясь с рваным дыханием. — Данталиан... — Снейп отвлекается от измерения какого-то порошка, бросает на меня взгляд и кивает. А меня прошибает дежавю. Смотрю и не могу наглядеться. Это ведь профессор! Профессор Снейп. В своем неизменно черном сюртуке, с бутылочками в руках. Такой же, каким он был в школе. Просто... просто теперь в нем этот демон. Этот Данталиан! И поэтому он такой злой, такой жестокий. — Пожалуйста! Я вас молю... избавьтесь от него! Он ведь в вас, да? Данталиан в вас! Это он делает вас таким жестоким и злым, он делает из вас монстра! Снейп смеется. Подходит с баночкой в руках ближе и приседает на корточки возле меня. — Я таким и был, — спокойно говорит он, а я не могу оторвать взгляда от его глаз. Смотрю в них и вспоминаю того учителя, который вталкивал знания в головы студентов; того храбреца, который закрыл собой нас троих под Дерущейся Ивой от обратившегося в оборотня Люпина. — Нет, — твердо заявляю я. И Снейп хмурится. Сжимает губы в тонкую полоску и словно со зла дует резко на банку. Трава в ней вспыхивает и тухнет тут же. Плавные движения рукой, и дым окутал мою голову тонким ароматом. В голове моментально закружилось, а в плечо несильно толкнули. Руку крепко сжали, и мне пришлось поморгать пару раз, чтобы увидеть склонившегося надо мной мужчину. Первобытный страх заставил испуганно дернуться и попытаться вырваться. Снейп зашипел, хватая меня под коленку и притягивая на место. Сама не знаю, как оказалась на животе. В спину надавила одна коленка, а шею сзади сжала рука. — Угомонись! Пока просто проведем маленький ритуал. Нечего тебе с демонами якшаться! Перед носом опустилась левитированная книга, поцарапанный мизинец больно сжали, раскрывая порез. Хнычу и все равно пытаюсь вырвать руку. Но Снейп сильнее. Прижимает палец к какому-то знаку, склоняется ниже и убирает мои волосы с лица и шеи. Нос тычется мне в ухо, и он шумно выдыхает, заставляя все мое тело напрячься. Снейп начинает что-то шептать на непонятном языке, трет выступившей на мизинце кровью по знаку, и я чувствую, как защекотало горло и нос. Захотелось то ли покашлять, то ли чихнуть хорошенько. Дергаюсь, хочу освободиться от стальной хватки на шее, так как сделать что-либо, распластавшись на полу, да еще и под весом чужого тела, совсем невозможно. Но Снейп лишь сильнее сжимает пальцы на шее и продолжает что-то шептать, опаляя мое ухо своим горячим дыханием. Горло скребет и щекочет, и я, чуть приподняв голову, могу, наконец, покашлять. Снейп что-то недовольно шипит, прижимается губами к уху и вновь с явной злостью и с каким-то потусторонним тембром голоса что-то вышептывает. Кашель вновь рвется наружу, и я с непонятным для меня облегчением выкашливаю клубок черной дымки. Снейп склоняется ниже и своим шепотом подводит этот клубок к книге. Страница с двигающимся силуэтом Данталиана впитывает эту черноту, и книга захлопывается, издав недовольное шипение, но это могло мне и показаться. Снейп отпускает меня и поднимается на ноги. Убирает с пола книгу с банкой, прячет все в шкаф. А я встряхиваю головой, прогоняя дурман и назойливый тонкий запах. Сажусь и потираю шею, осматриваю заживший мизинец и тру уже проступающий на запястье отпечаток руки Снейпа. — Это ужасно... — выдыхаю тихо, осматривая узоры вокруг себя. — Как вы можете позволять ему находиться в вас? Избавьтесь от него! Вы ведь можете это сделать, — снова прошу, очерчиваю пальцами красиво выцарапанный завиток на темном деревянном полу. — У меня еще осталось много вопросов к нему, — объясняет он. А мой затылок с грохотом бьется об пол, спина выгибается, и я извиваюсь, царапая пол ногтями, желая хоть как-то избавиться от этой всеобъятной острой боли. — Ну, уж нет, — шипит Снейп, — не хватало мне еще тут твоего вмешательства, — отведя волшебную палочку, он хватает меня за предплечье и выволакивает в коридор, подальше от его драгоценных рисунков. Мои локти не успевают коснуться пола, как Круциатус вновь владеет моим телом. Горло рвет от крика, я кручусь и выгибаюсь, пытаясь хоть как-то уменьшить мучения. Спина ломится, ногти скребут и пол и стенку, возле угла, в который я вжалась. Еще немного, и я поползу по ней вверх. Снейп прекращает мои страдания, но я понимаю это не сразу. Боль тупыми ударами все еще заставляет дергаться. — Ты должна запомнить еще пару правил. Ты не должна трогать мои вещи без спросу, — Снейп говорит ровно и спокойно, словно когда-то... на уроке. Задурманенный мозг сам уплывает в воспоминания о школьных днях. Как меня всю вновь охватывает боль. И я не знаю... то ли проклинать, то ли благодарить его, что это всего лишь Круциатус, а не очередные пламенные объятия. Лишь сейчас замечаю, что заливаюсь слезами, что реву, забивая под ногти деревянные щепочки. — И, конечно, ты не должна мне лгать. Ты понимаешь меня, Чико? — легкими движениями пальцев Снейп убирает волосы с моего лица, поглаживает щеку костяшками пальцев, и я киваю. Дергаю головой так, что хрустит в шее, а от резких колебаний вдруг начинает мутить и кружиться в голове. Глубокими вдохами пытаюсь прийти в себя, но меня отвлекает волшебная палочка Снейпа, которой он проводит по моей щеке, шее, ложбинке и замирает на животе. — Не трогать мои вещи и не лгать, — заключает он и получает от меня новые кивки. Снейп щурится, внимательно рассматривая меня. И что-то в его взгляде заставляет меня понять, что Снейп мне не верит. Он не верит, что урок прошел хорошо и я все поняла. Открываю рот, чтобы сказать хоть слово, но уже поздно. Очередной Круциатус испытывает мою психику на прочность, а кости — на ломкость. Непростительное за непростительным, и я кричу севшим голосом и извиваюсь в этом необъятном и неосязаемом куполе боли. Я словно в адском котле, который включен на максимальный и на вечный режим. Мысль о том, чтобы умолять о пощаде, уносится куда-то в минутную темноту. Сознание возвращается рывками. Вижу ускользающий из-под меня пол и капающую из носа кровь. Вдох и выдох через пересохший рот, и у меня находятся силы, чтобы посмотреть на руку, которая сжимает мой локоть и тащит по полу куда-то. Вспышка темноты, и резкий рывок вверх. Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь, понимая, что падаю на кровать лицом вниз. Выдох в подушку, отчаянное желание сдохнуть, чтобы не чувствовать ноющего тела и забыть все воспоминания пережитой жизни. Но сильные руки переворачивают на спину, голову дергают в сторону, и к носу прижимается что-то теплое и останавливает кровотечение. Чувствую, как трогают руки, и вижу темноту. Боль пронзает так, что хочется закричать, но голос уже сорван. Приходится сжимать зубы и извиваться, пытаясь сбросить с себя эту адскую пытку. Ногу ломит, а икры так ужасно больно сокращаются, что я дергаюсь всем телом, выйдя из морока дремоты, чуть не рухнув на пол. Судорога постепенно отпускает, и я, чуть расслабившись, осматриваюсь. Моя спальня. Глубокая ночь. И рядом уже спит Снейп. Зажимаю ладонью свой рот, боюсь издать хоть звук. Если я кричала... Если разбужу его, то он... он снова. Меня колотит так, что, кажется, дрожит вся кровать. Мышцы во всем теле поочередно сокращаются, вызывая то тупую, то острую боль. Круциатус никогда не проходил бесследно. Очередное сокращение, и я дергаюсь, сдерживая стон и всхлип. Если Снейп проснется, если я разбужу его... Я не выдержу, не выдержу новых порций боли. Я не выдержу больше этого ужаса. Осторожно откидываю одеяло и еще более осторожно выбираюсь из кровати. С облегчением вижу на себе то же платье, в котором была днем. Не могу придумать, куда идти и где спрятаться от него. Комната с темными углами пугает, но теплая кровать со Снейпом вводит меня в еще больший ужас. Зажмуриваюсь со всей силы, просто пытаюсь представить, что в комнате никого нет, кроме нас двоих. Делаю тихие, неспешные шаги и стараюсь не думать, что в том углу, к которому я направляюсь, кто-то может быть. Пальцы нащупывают пустые стены, и я, облегченно вздохнув, прижимаюсь спиной к углу. Оседаю на пол и с удивлением ощупываю свои целые ногти и пальцы. Идиотизм какой-то! Зачем так издеваться, чтобы потом лечить? Слезы обиды и несправедливости опаливают щеки. Понимаю, что нужно отвлечься и подумать о чем-нибудь хорошем. Утыкаюсь лбом в колени и пытаюсь вспомнить лицо мамы: ее добрые глаза, ее улыбку, ее ямочки на щеках. Пытаюсь вспомнить ее нежные руки и такие теплые объятия, в которых можно забыть обо всех бедах и горестях. Мама, я так скучаю... Судорога сжимает икру, и я морщусь, сжимая крепко кулаки, ожидаю, пока боль пройдет. И она проходит. Отпускает, позволяя облегченно вздохнуть, закрыть глаза, обнимая себя за плечи. — Ты должна спать в кровати, — спокойно произнесенные слова, словно взрыв хлопушки возле уха. Разбудила! Я все же разбудила его! Хочу сказать, что не специально и что я села здесь, чтобы не потревожить его. — Я... — хрипом раздается и обрывается. — Ты должна спать в кровати, а не на полу, — голос Снейпа тверд, и мне кажется, что он злится. — Иди сюда. Два слова вызывают резкую боль в мышцах спины. Сначала показалось, что он снова проклял меня, но это лишь фантомная боль после щедрых Непростительных. В ушах тихо гудит, и острая боль проходит, оставляя за собой тупую и ноющую, которая вибрирующими волнами расходится по всему телу. В ночной тишине слышу долгий выдох через нос и понимаю, что Снейп злится на мою медлительность. Дабы не испытывать судьбу и терпение своего мучителя, поднимаюсь на ноги и подхожу к кровати. — Я не хотела вас разбудить, — пытаюсь говорить громко и четко, чтобы было слышно, но получается почти шепотом. — Я просто там посижу... — указываю на угол, из которого пришла. Сжимаю плечо, которое заныло. Снейп молчит. Он просто скидывает одеяло с моей стороны, впуская меня в кровать. И мне ничего не остается делать, как забраться в нее. Укрываюсь и переворачиваюсь набок, спиной к Снейпу. С минуту пытаюсь успокоить рваное дыхание и стараюсь не обращать внимания на судорогу в ноге, надеюсь, что скорее смогу так уснуть и боль пройдет. Но мои старания и надежды бесполезны, а боль все острее и острее. Она заставляет сжаться и стиснуть зубы, сдерживая стон. Движение сзади, и я чувствую, как приподнимается моя половина одеяла. Сердце испуганно сжимается, когда я ощущаю, как к моему телу прижимается тело Снейпа. Попытка отстраниться останавливается закинутой на мои ноги его ногой и моими сжатыми вместе запястьями, которые он прижал одной рукой к кровати. Снейп пододвигается еще ближе, удобнее устраивается сзади, убирает второй рукой волосы с моего уха и шеи и, склонившись, делает пару глубоких вдохов и выдохов. — Я не буду ничего делать, — шепчет он и расслабляет хватку на моих запястьях. Я не вырываюсь, просто замираю, не понимая, чего тогда он от меня хочет. — Тебе просто необходимо расслабиться, — тихо поясняет он и прикасается к моему подбородку, чуть сжимает щеки. — Не сжимай зубы, — приказывает он, а я лишь сейчас понимаю, что с силой стискиваю зубы и рвано дышу через нос. — Ну же, — подбадривает он, и я расслабляю челюсти и удивляюсь тому, как не посыпалась зубная крошка. Рука исчезла с подбородка и опустилась на плечо — сжимает и поглаживает. — Расслабь мышцы. Дай телу успокоиться, — шепчет наставления Снейп, и я стараюсь слушаться. Делаю глубокие вдохи и выдохи, расслабляю плечи и спину и с восторгом замечаю, как ноющая боль по чуть-чуть покидает меня. Рука с плеча плавно движется по спине вниз, проходится по талии и движется дальше. Такие прикосновения настораживают, а Снейп, кажется, чувствует мое моментальное напряжение. — Ты должна расслабиться полностью, — говорит он и, чуть потянувшись, массирует мою ногу выше коленки. — Только это поможет тебе избавиться от этих болей. По себе знаю, — чуть тише добавляет он и зарывается носом в волосы за моим ухом. Рука возвращается вверх, и он, взяв меня за запястье, прижимает мою руку со своей к моему животу, обнимая. Трется носом об затылок и немного шевелится, укладываясь поудобнее, и, кажется, засыпает.