Данталиан в тебе

Тихий хлопок заставляет испуганно дернуться, проснувшись. Резко сажусь, оглядываясь, замечаю застывшего возле прикроватной тумбочки Диамаса. Облегченно выдыхаю, не обнаружив в комнате Снейпа. Домовик, окинув меня быстрым взглядом, ставит поднос на тумбу. — Хозяин приказал выпить это, это и это, — тонкие пальчики указывают на три бутылочки, которые он принес, а мой взгляд останавливается на синяке от моей руки на тонком запястье этого хрупкого существа. — Очередь я указал на листке. Эльф разворачивается, чтобы уйди или исчезнуть в хлопке, но я успеваю его окликнуть. И он замирает в двух шагах от кровати. Встаю, но тут же опускаюсь на пол. Ноги дрожат и не слушаются. Да сколько же это продлится? — Диамас, — зову оборванным голосом, домовик разворачивается, подозрительно смотря на меня. В больших серых глазах я вижу и притаившийся страх. Понимаю, что вчера вела себя, как настоящий монстр. Вела себя, как Снейп. Слова застревают в раздертом горле, отвращение к себе и жалость к этому созданию наполняют всю душу. Резко тянусь вперед и прижимаю охнувшего домовика к своей груди. — Прости меня, пожалуйста, Диамас. Я не хотела делать тебе больно, — шепчу, зажмурившись, чувствую, как текут слезы и пекут глаза. Домовик мягко отталкивается от моего плеча и выскальзывает из моих объятий, делает шаг назад и плюхается на попу, с ужасом и недопонимаем смотря на меня. — Диа... — Хозяин приказал Чико отдыхать до обеда, — перебивает Диамас и исчезает в хлопке. Разочарованно выдыхаю, сжав свои холодные пальцы. Взгляд против воли останавливается на запястье, на котором красуется синяк, который вчера оставил Снейп. Вспоминаю ту боль от его тонких пальцев, вспоминаю его Круциатусы. Как можно быть таким жестоким? Как можно с таким спокойствием мучить, заставлять страдать? Вспоминаю всю свою клокочущую ярость, которая бушевала во мне, когда я злилась на Диамаса. И ужасаюсь. Во мне была лишь дымка, частичка того демона, а в Снейпе он весь. Теперь я представляю, сколько ярости, сколько рвущейся наружу злости в Снейпе. И чем больше он злится, тем крепче этот ужас владеет им. Избавляться от демона он не намерен, вчера он ясно дал мне это понять. Выходит, мне придется терпеть все это, пытаться вынести всю его жестокость, пока в один день я не сойду с ума от Непростительных или пока он сам не прикончит своими голыми руками. Ужас... За что мне этот ужас? Закрываю лицо ладонями и вспоминаю о бутылочках. Снейп приказал выпить. Тянусь к подносу, нахожу записочку. Очередь расставлена по цвету бутылочек. Ни названий, ни функций, как я понимаю, зелий не указаны. Послушно пью все по порядку, узнаю лишь восстанавливающее зелье и по прекратившему саднить горлу понимаю, что второе было для моих связок. Поспать. Хозяин разрешил поспать до обеда. Милости-то какие! Смеюсь вслух и забираюсь в постель, кутаюсь, протираю слезы со щек и пытаюсь уснуть.

***

— Проснись! Чико, вставай! — Диамас дергает край одеяла и остаточно возвращает меня на землю после долгого и такого спокойного за все время, что я провела здесь, сна. — Чико должна помочь приготовить ужин. Диамас сам не успеет и не сможет. И Чико должна поесть, если хозяин узнает, что Чико не ела весь день, хозяин разозлится, он будет в ярости. — Ужин? — резко сажусь, отбросив одеяло. — Диамас, почему ты не разбудил меня в обед? — Я сам справился, — бросает домовик, отведя от меня взгляд и взявшись за поднос с пустыми бутылочками. — Коридорчик небольшой. А теперь живо на кухню, — уже грубее говорит и исчезает в хлопке. Я не спорю. Послушно спускаюсь. Делаю себе яичницу — обед, который пропустила. Иначе домовик не отстал бы от меня, жалуясь на то, что получит по первое число от хозяина, если тот узнает о моей голодовке. Здесь я тоже не спорила. Есть хотелось очень сильно, а дожидаться полтора часа ужина и надеяться, что смогу нормально поесть после прихода хозяина, не хотелось. Вдоволь наевшись, я принялась за приготовление ужина. Время пролетело быстро. Снейп пришел позже обычного. Немного угрюмый и молчаливый. Диамас услужливо разложил ужин по тарелкам и незамедлительно исчез, не получив никаких указаний. Снейп молчаливо принимается за свой ужин, а я, стараясь не смотреть на него, берусь за свой. Вино приятно холодит горло и немного расслабляет напряженные мышцы во всем теле. — Задержись, — прерывает затянувшееся молчание Снейп, когда я, закончив, опустила тарелку в мойку. Стараясь не показывать своего волнения, вновь сажусь за стол и терпеливо дожидаюсь, когда он продолжит. Но Снейп молчит. Медленно, с каким-то гурманским выражением лица доедает ужин и допивает вино. Стараюсь не смотреть на него, хоть и терзают душу любопытство и страх. Смотрю в окно, возле которого находится наш обеденный стол. Улицу окутала темень, взошедший месяц виден из приоткрытых штор. Серебристый лунный свет красиво мерцает на поверхности темного стола. — Пойдем, — Снейп встает быстрее, чем я успеваю среагировать. — Спасибо за ужин, — благодарит он, и в очередной раз удивляет меня этой странной вежливостью. — Пожалуйста, — полушепотом вырывается у меня, а сама я мысленно сожалею, что он не подавился куском мяса. Снейп проходит в гостиную, усаживается в кресло перед камином и скидывает свои туфли. — Я хочу, чтобы ты помыла мне ноги, — четко произносит он, откинувшись на спинку. Делаю глубокий вдох, осознавая его слова. Замечаю возле кресла четыре медных ковшика с водой, миску и мыло. Помыть ноги? Это что, очередной способ унизить меня. Показать, кто в доме хозяин, а кто раб и ничтожество? Это я уже поняла... Окидываю Снейпа долгим взглядом. Он выглядит спокойным и расслабленным. Выводить его снова и получать Круциатусы или еще хуже — пару минут на костре — нет никакого желания. Зажмуриваюсь на пару секунд, сама себя прошу просто смириться, выполнить приказ и уйти спокойно спать. Сделать, что просит это чудовище, и уйти. Подхожу к креслу и замечаю небольшую подушку у его ног. Надо же, какая забота! Опускаю голову и не смотрю на самого Снейпа, сажусь на подушку и подтягиваю миску к его ногам. По густому пару над двумя ковшиками понимаю, что в них кипяток. Третий и третий, значит, с холодной водой. Беру ковш с холодной водой и наливаю немного в миску. Сверху слышу тихий, удовлетворенный хмык и моментально ощущаю, как скрипят мои плотно сжатые зубы. Чудовище. Злость и ненависть бурлит в груди, и я снова закрываю на миг глаза и понимаю, что ни за что не сдамся. Делаю медленный, глубокий вдох и тянусь к ковшу с кипятком. Выливаю весь. Сейчас я тебе тоже устрою маленький сюрприз. Сделав еще один затянутый вдох и выдох, беру под пятку ногу Снейпа. Прогнав резко нахлынувшее смущение злостью и ненавистью, стягиваю носок и подтягиваю миску под приподнятую ногу. — Если вода горячая — я вылью всю ее тебе на голову. Мои глаза расширяются сами по себе, ведь вода в миске почти кипяток! Понимаю, что Снейп угрозами просто так раскидываться не будет и кипятком меня ополоснет за раз. Нет, нет, нет! Пятка мужчины со стуком опускается на пол. Хватаюсь за миску и резким движением выливаю все содержимое в камин. Дрова зашипели, и огонь потух. — Маленькая дрянь! — зашипел и Снейп. Резко дернулся из кресла вперед, заставляя меня взвизгнуть и отпрянуть назад. — А я ведь хотел с тобой по-хорошему, — выплюнул, и его лицо исказилось гневом. По-хорошему? Это называется по-хорошему? Круциатусы, огонь... Снейп схватил второй ковшик с кипятком и ринулся на меня. — Я научу тебя покорности, — зашипел он. Я вскрикнула от ужаса и отползла подальше к стенке с каминной кладью. — Не надо, — взвизгнула, когда он сам оказался на коленях возле меня. — Надо, надо, — зло выплевывает он и хватает за руку. С диким ужасом отдергиваюсь назад, забыв, что путей отступления уже нет. Затылок гулко бьется об стенку, и последнее, что я увидела, прежде чем закрыть глаза, — это были полные злобы и пугающего огня глаза Снейпа.

***

— Тише, глупая, — тонкий голосок выволакивает из кокона боли и огня. Сознание возвращается нехотя и болезненно, глаза открываются с трудом, и мне не нужно много времени, чтобы понять, что я пылаю. — Чико совсем дура, — голос Диамаса стал узнаваемым, а мое тело, наконец, контролируемым и ощущаемым. Но лучше бы я ничего не чувствовала... К моему удивлению, не пекла ни кожа головы, ни плеч, ни лицо. В огне пылали руки. Не веря своим ощущениям, я пересилила желание вновь провалиться в сон и открыла глаза. Открыв от изумления рот, я уставилась на красные, обсыпанные водянистыми волдырями руки. Не мог… Неужели он действительно смог сделать это? Ведь это не очередное кошмарное видение. Вот она боль пекущих рук, вот она сваренная в кипятке кожа. — Глупая, Чико. Зачем ты дразнила хозяина? Хозяина? Монстра... Я дразнила монстра. Зажмуриваюсь, прогоняя образ разъяренного Снейпа из внутреннего взора. Отворачиваюсь и от Диамаса, который принялся наносить мазь на мои руки. Слезы льют из глаз и щекочут виски. Не думать. Ни о чем не думать. Ни об этой проклятой жизни, ни об этом проклятом Снейпе. — Чико лучше еще немного поспать, — тихо вещает домовик, и я ощущаю прикосновение тонких и прохладных пальчиков к виску. Наверное, впервые соглашаюсь с домовиком и ощущаю тягучий морок.