Данталиан в тебе

— Шевелись, Чико! Хозяин приказал приготовить всего лишь три блюда, а ты не можешь сварить несчастной пасты и уследить, чтобы она не сбежала. — Разве я виновата, что он решил устроить себе банкет? — мою тряпку под напором, стараюсь не смотреть на сварливого эльфа. — Заткнись и мой быстрее печку! — Сам заткнись, — шиплю в ответ и мимо воли вспоминаю, как мне вчера приказывал заткнуться Снейп. Бежать. Нужно бежать от него, но этот эльф преследует меня везде и надоедает с самого утра. — Ты пропустила пятно, тупая грязнокровка, — шипит эльф, внимательно изучая печку. — К твоему сведению, я была лучшей ученицей своего выпуска! — со злостью отвечаю. — Ну умная грязнокровка, а толку-то? — хмыкает он, а меня срывает, опускаюсь на колени и дергаю эльфа за ручку на пол, чтобы он спрыгнул со скамейки. — Что? Что я тебе сделала? Скажи, почему ты так меня ненавидишь? Откуда такая ненависть к грязнокровкам? Говори! — отталкиваю от себя эльфа и прячу лицо в ладонях. Обида и боль срывают мою плотину самоконтроля, и мое «все хорошо, я со всем справлюсь» уносит куда-то очень далеко. Слезы обиды и бессилия мочат щеки и руки, капают на платье. Мой мир рухнул, а те, кто остался жив — ненавидят меня, втаптывают в грязь и пользуются. — Я и Дарси много лет служили семейству молодого господина, — тонкий голос Диамаса вывел меня из затянувшихся рыданий. Поднимаю голову, опустив руки, и внимательно смотрю на домовика. — После смерти родителей господин привел в дом грязнокровку. Она была избалованной и противной, надменной и злой. Диамас поморщился, вспоминая ту особу, с отчаянием и злостью сжал кулачки. — Однажды, — выдохнул эльф и отвел взгляд, — Дарси провинилась перед молодой госпожой, и хозяйка потребовала от Дарси смерть в качестве извинений, — огромные глаза эльфа наполнились слезами, он шмыгнул длинным носом. Нет, неужели... — Дарси извинилась. — Ох, — прижимаю пальцы к губам, не могу скрыть свой шок. — Диамас любил Дарси, — чуть тише добавляет эльф и опускает голову. Мурашки бегут по спине и рукам, сочувствие, жалость и боль накрывают щемящей волной. Тоска в серых глазах заставляет мое сердце сжаться, а новым слезам вновь хлынуть из глаз. Прижимаю ничего не ожидавшего эльфа к груди и зажмуриваюсь. — Мне жаль, Диамас. Мне очень, очень жаль, что так произошло, — рыдаю, крепче обняв домовика, прекрасно понимаю, что такое терять тех, кого любил. — Эй, отпусти, хватит, — эльф пытается вырваться, отталкивается, пыхтя, но сдается через мгновение. — Я не знала. Я очень сочувствую, Диамас. — Все, отпусти! — эльф вырывается из объятий и для безопасности отходит на пару шагов. Растерянный, смущенный, грустный и раненный куда-то в маленькое тельце, прямо в крохотное сердце. — Но не равняй всех под одну гребенку. Есть плохие люди и среди маглов, и среди магов. Вот наш хозяин отличный пример второго типа. Диамас охает и хватается за длинные уши. — Мы должны готовить! Тоже подскакиваю, и мы отлично справляемся с эльфом за оставшиеся сорок минут. С успокоением выдыхаю, не услышав за это время ни одного обидного слова от домовика. И он как-то более расслабленно, уже без напускной ненависти, уже работал со мной. Снейп пришел вовремя. Не сказав ни слова, уселся за стол, привычно разлил нам вина и принялся за молчаливый ужин. Вот и славно, хоть пыток избежим за едой. — Если ты закончила, то можешь идти готовиться ко сну. Слова Снейпа вроде бы обычные, и в другой бы обстановке могли бы восприняться спокойно и как должное, но не после того, что он со мной творил... Добровольно идти в спальню, готовиться ко сну, ложиться в кровать и ждать, пока он придет, прекрасно зная, что он вновь возьмется за старое. Он снова будет мучить, будет заставлять делать это. Не обращая внимания на мой протест, возьмет так, как захочет, с присущей ему жестокостью, со зверской ненасытностью. Замечаю, как Снейп косится на мою пустую тарелку. Понимаю, что слишком долго нахожусь в ступоре. Мой стул противно скребет пол, нехотя встаю на ноги и, словно приговоренная к казни жертва, следую в спальню. Легкий душ, переодеваюсь в ночнушку и быстро ныряю под одеяло, мысленно настраиваю себя на то, что нужно скорее уснуть. Наивно верю, что это может хоть как-то меня спасти. Первые пять минут ожидания, и я чувствую, как дрожит все мое тело. Липкий страх выбивает здравый смысл из рассудка. Мне не скрыться от него. Мне не спастись. По истечении десяти минут я расслабляюсь, легкая сонливость окутывает напряженный рассудок, хочется поддаться эффекту теплого душа и наконец-таки спокойно уснуть. Закрываю глаза, облегченно вздыхаю и искренне надеюсь, что Снейпа вызывали на какое-то очень важное дело. Скрип открываемой двери рушит всю мою умиротворенность. Внимательно слежу за плавными движениями Снейпа. Скинув с себя халат, он остался в одних спальных штанах. Окинул меня, всю дрожащую, долгим изучающим взглядом и уверенно двинулся к кровати. Я лишь сильнее прижала одеяло к груди и напряженно стиснула зубы. Снейп взобрался на свою половину и сел на согнутые колени. Внимательно смотря в мои глаза, он потянул руку и, взяв меня за запястье, попытался оттянуть руку от груди. Противлюсь и через силу прижимаю свою конечность на место. — Прекрати, — шепчет Снейп, хмурясь. — Это еще кто должен прекратить? — шиплю в ответ ему. Кривлюсь, когда вижу, как на его лице появляются оттенки злости. Снейп подается ко мне всем телом, хватает двумя руками обе мои руки и тянет их в стороны. — Прекратите, — рычу. — Сколько можно надо мной издеваться? Неужели у вас совсем нет совести? — хнычу, чувствуя боль на крепко сжатых запястьях. — Я свободный человек, я не раб, в конце концов! — заявляю гордо, с вызовом смотрю ему в глаза. — Ты принадлежишь мне, и этого достаточно, — отчеканивает он. — Я свободный человек и никому не принадлежу! — пытаюсь доказать истину этому самоуверенному глупцу. Снейп устало и тяжело вздыхает, закатывает глаза, и наверняка уверен, что глупая здесь лишь одна я. Снейпу надоели разговоры. Отпустив мои руки, он сдергивает одеяло и, схватив меня под коленкой, подминает под себя. В голове от ужаса звенят колокола. Обида и несправедливость гложут меня изнутри. Ну почему он так жесток ко мне? — Почему именно я? Почему из сотни других девушек вы выбрали именно меня? — спрашиваю, вырываясь. Бью его коленкой в бок, царапаю его плечо и скулю, когда он разом обездвиживает, навалившись своим весом. — Из всех ты казалась мне более разумной, — удостаивает он меня ответом, — но сейчас я в этом очень сомневаюсь, — шипит, схватив мою руку. Фыркает, бросив взгляд на царапины на своем плече. — Глупая бунтарка. Я сейчас тебе устрою. Снейп усмехается, сжимает мою ягодицу и берется за резинку трусиков. — Чудовище, — со слезами отчаяния вырывается у меня, — настоящий монстр! Снейп неожиданно резко отстраняется от меня, сужает глаза и шумно втягивает воздух через нос. И я буквально ощущаю, как ярость закипает в нем, как охватывает его тело гнев, так и меня парализует первобытный ужас. — Чудовище, говоришь, — неимоверно тихо произносит он, и я сжимаю плотно губы, чтобы не закричать от ужаса. — Сейчас я тебе покажу настоящее чудовище, — с чувством дела выдыхает он. Неожиданно резко поднявшись, он буквально выволакивает меня за руку на пол. Снова костер? В голове паника, тело охватывает фантомная боль, и я, не сдерживаясь, начинаю рыдать. Но к моему удивлению, в комнате не проявился деревянный столб и дрова, которые лежат перед камином, не полетели к нему. Снейп смачно проматерился, запутавшись ногой в простыни. — Я тебе сейчас покажу, — многообещающе повторил он и, сжав крепче мою руку, потащил в коридор. Пытаюсь вырваться, противиться, но ему все равно удается дотащить меня до нужной ему двери. Криво усмехнувшись, он открывает ту самую запертую комнату, в которую меня не впускал Диамас. Не говоря больше ни слова, Снейп рывком ставит на ноги, разворачивает спиной к себе и толкает в окутанное полумраком помещение. Дверь с глухим стуком закрывается, замок звонко защелкивается. — Выпустите меня! — стучу ладонями по дереву, до ужаса не хочу оставаться здесь, ведь он не для самоуединения меня сюда спровадил. Тихое глубокое дыхание за моей спиной было тому подтверждением. По всему телу побежали мурашки, на затылке встали от ужаса волоски. Затыкаюсь. Ведь мне не следует привлекать к себе внимания, прекращаю и рыдать, но губы сами выворачиваются в неестественное положение. Еще ближе раздается тихое рычание... Не хочу, не хочу оборачиваться! Я не буду смотреть, не буду! И оно уйдет, оно оставит меня. Пожалуйста, я молю... Клацанье зубов прямо за моей спиной, и я не могу сдержать ни свое опасливое любопытство, ни страх. Полумрак, в котором я оказалась, как только я попала в комнату, немного развеялся лунными дорожками, которые прорывались в комнату через открытую штору. Мои глаза расширяются от ужаса. Нет, этого не может быть... Фенрир Сивый собственной персоной в трех шагах от меня. Это просто какой-то кошмар, это не может быть на самом деле. Злая, предвкушающая ухмылка и клацанье зубов вмиг меня переубедили. Довольный рык, и Сивый рванулся на меня. Прижимаюсь спиной к двери и кричу от ужаса, закрыв руками лицо и зажмурившись что есть силы. Напрягаюсь всем телом, ожидая расправу. Пять секунд, четыре, три, два... И тишина. На меня не напали, не расцарапали руки когтями, не разломали грудную клетку и не бросили на пол, чтобы взять. В комнате образовалась глубокая тишина. Открываю глаза и убираю руки. Осознаю, что я все еще целая и невредимая, но вот куда делся Сивый? Оглядываюсь вокруг и вижу лежащее на полу чье-то тело. Оно не такое огромное, как Сивый, но темень в той части комнаты не дает мне как следует распознать. Сжимаю крепко кулаки и делаю пару шагов вперед, потом еще пару, ведь фигуру вообще не опознать. Еще шаги, и мои колени сами подгибаются, словно переломанные. — Нет, нет, пожалуйста, — беру дрожащими руками ошметки мяса и пытаюсь приложить назад к телу. — Нет, Рон, пожалуйста, проснись, — слезы катятся по щекам, руки окрашиваются в красное. Жалость и боль сжимают мое сердце, так больно, этого не должно было случиться. — Это ты виновата, — произносят мертвецки-бледные губы Рона. С ужасом смотрю, как он поднимает голову и смотрит на меня. — Из-за тебя я умер, из-за тебя со мной сделали такое. — Я не хотела, не хотела, чтобы с тобой так, — тяну руку к другому кусочку плоти, хочу хоть как-то помочь. — Ты-ы, — рычит Рон, хватает мою руку и сам тянется ко мне, приподнимаясь. Бледное лицо искажает ненависть и злость, рот открывается, сверху прорастают острые клыки, такие же, какие были у оборотня, который сотворил это с ним. Неужели Рон превратился?.. — Нет, Рон, — тяну руку, вырываю ее с трудом и с ужасом отшатываюсь от глухо зарычавшего друга. Рон разозлился за мгновение. Стукнул ладонью об пол, и она моментально превратилась в лапу. Рон рычит и поднимается на четвереньки, встряхивает всем телом, словно собака, которую облили водой. — Рон, стой, Рон, — отползаю вперед спиной к стенке, не смею отвести взгляд от приближающегося полудруга-полузверя. Он еще раз дергается всем телом и с довольным рыком кидается на меня. Выставляю вперед руки и кричу что есть силы! Кричу так долго и так громко, что не замечаю, как во второй раз не дожидаюсь нападения. Он оставил, он исчез. Хриплю, заливаясь слезами, рыдаю так, как никогда в жизни. Облегчение от того, что я жива, жалость к мертвому другу и страх, что теперь зверь вновь вернется за мной. Истерика понемногу утихает, вытираю щеки. Пытаюсь взять себя в руки и смотрю по сторонам. Лишь сейчас замечаю, что я забилась в самый темный угол и что темнота вокруг меня намного гуще и страшнее, чем могла бы показаться. Шмыгаю носом и затихаю. Пытаюсь вслушиваться в эту тишину и темноту и буквально ощущаю, как шевелятся волосики на затылке. Как сковывает тело от ужаса, как немеют сжавшие колени пальцы и как каменеет в легких воздух. Гортанный рокот раздается с двух сторон стен, в угол которых я прижалась. Страшно стало настолько, что сжало желудок и закружилось в голове. Казалось, что мой мозг вот-вот взорвется от напряжения и животного ужаса. Рычание ближе, еще миг, и чудища настигнут меня. Зажимаю уши руками и кричу что есть силы. Чувствую, как дерет горло, как садится голос и... я все еще цела! С облегченным выдохом из груди вырывается отчаянное рыдание. Нужно выбираться, пока они не вернулись. Нет сил и смелости, чтобы встать на ноги, пугливо оглядываясь по сторонам, я ползком направляюсь к двери. Но не успеваю я отойти и на пять шагов, как сзади раздается клацанье зубов и звук тихих шагов. Нет, не оборачиваться. Просто скорее к двери. Голые коленки царапаются о деревянный пол, достигнув двери, колочу в нее руками. — Прошу, выпустите. Я вас умоляю! Вскрикиваю, зажмурившись, ведь зверь настиг меня, но вновь исчез, даже не притронувшись. Это ужасный сон, бесконечный кошмар, которому нет конца и края. Сбиваюсь со счета, не зная, сколько уже раз нападал Сивый и сколько раз я рыдала над телом Рона и пыталась спрятаться от его обращенного в оборотня версию. Это все бесконечно: страх и мои крики, которые в итоге превратились в хрип. Не имеющий ни конца ни края, мой персональный ад и мои самые страшные кошмары! Я видела и боялась того демона, который отпечатался в моей памяти с книги Снейпа. Тот ужасный монстр преследовал меня, и я знала, что он сотворит со мной столько всего ужасного, что я просто умру от ужаса. Реже появлялся мертвый Гарри, глаза которого горели ярче рубинов на солнце, и он на моих глазах превращался в ужасное чудовище, которое именовалось Волан-де-Мортом. В очередной раз, уползая от разъяренного Фенрира, я с ужасом отшатываюсь и от внезапно появившегося Снейпа. Мантия его развевалась от резкого шага, палочка была сжата в руке. И я поняла, что он тоже сейчас нападет. Ведь он так и собирался сделать в тот день битвы, когда он в школьном дворе отбил от меня пожирателя и ринулся на меня. Вот он сейчас поднимет палочку, и очередной огонь или круциатусы завладеют моим телом. Кричу, когда он больно сжал локоть, через плечо оглядываюсь на зарычавшего полу-обратившегося Сивого. Сейчас убьют оба, растерзают мое тело. Снейп хоть справится по-быстрому — Авада, и все. А Фенрир разорвет на части мой теплый труп, раздробит мою грудную клетку, сожрет сердце и не забудет выпустить ради удовольствия и кишки. Снейп что-то шипит и выволакивает меня в коридор. Отпускает мою руку, чтобы закрыть двери, и я прижимаюсь к полу и, зажмурившись, закрываю лицо руками, прячась от слишком яркого света свеч. Заперев дверь, Снейп садится на корточки и прикасается к моему плечу. Почему? Почему он не исчезает? Почему я ощущаю его пальцы на моей коже? Он реальный! И он сможет сделать со мной то, что не удавалось тем монстрам в той комнате. Делаю глупую попытку отползти, отворачиваюсь и реву, стараюсь не смотреть на разъяренное лицо мужчины. Цепляюсь ногтями в пол, пытаюсь хоть на миллиметр быть от него подальше, бьюсь и еще сильнее царапаю свои израненные колени об стенку. — Твою мать, — отчетливо шипит Снейп и обхватывает мои плечи в кольцо своих рук. Прижимает еще ближе, и я понимаю, что сейчас он укусит меня, разорвет мою грудную клетку и сделает из меня кровавое месиво. Смотрю на него с ужасом, чувствую, как сводит легкие от этого ужаса, и я начинаю задыхаться. — Твою ж, Чико, — шипит Снейп последнее, что осознается сознанием. Тихий рокот будит меня. Дергаюсь, сжимаю рот двумя руками, чтобы не кричать. И лишь долгое мгновение спустя понимаю, что это трещат дрова в камине. Оглядываюсь, осознаю, что лежу в кровати, в спальне. Рядом спит Снейп. Также понимаю, что, лежа на белой кровати, я слишком заметна для чудовищ, нужно скрыться. Спрятаться, чтобы меня не нашли. В той комнате не было мебели, благо, здесь есть кровать. Осторожно выбираюсь из нее и, взяв свое одеяло, кутаюсь и тихо забираюсь под кровать. Вот так вот. Меня не видно. Меня никто не тронет. Пара минут тишины, никакого рычания или чужого дыхания рядом. Я спряталась. В комнате мелькает светлый блик от зажженной свечи, скрипит сверху кровать. Притаиваю свое дыхание и замираю, боясь и пошевелиться. Вижу, как на пол опускаются ноги, появляется и коленка, и, поставив подсвечник со свечами на пол, заглядывает под кровать Снейп. — Что ты здесь делаешь? — спокойно спрашивает он. Смотрю в его глаза и понимаю, что врать ему бесполезно и опасно. — Я прячусь от них. Снейп тяжело вздыхает и тянется, чтобы взять меня за руку, чтобы вытянуть. — Не надо, пожалуйста. Они найдут меня там, — слезы застилают пеленой глаза. Машу головой в разные стороны и чуть-чуть отодвигаюсь от него. Снейп устало стонет и забирается ко мне под кровать. Не делает никаких попыток вытянуть, а просто ложится рядом со мной на спину. — Боишься? — тихо спрашивает он. Не пойму, страх перед кем он имеет в виду. Просто киваю, не желая что-либо спрашивать. Здесь спокойно и, кажется, безопасно. Еще Снейп вернулся бы в кровать и не пугал бы своим вниманием, тогда я могла хоть немного поспать. — Там им тебя не достать, — он указывает пальцем в кровать и смотрит на меня. — Никто к тебе не подойдет, пока рядом я и пока ты послушная, — говорит Снейп и мягко берет меня за руку. И действительно. Я ведь уже вроде бы давно лежу наверху, и никто не посмел выйти напугать меня. — Пойдем в кровать. Там мягче. Соглашаюсь с ним, крепче сжимаю его руку и киваю. Сама забираюсь с одеялом в кровать, напряженно замираю, когда Снейп ложится рядом. Тянется ближе ко мне, прижимается к моему боку и обнимает. Задерживаю дыхание, ожидая его дальнейших действий. Жду, пока он снова полезет ко мне, а я, дойдя до грани спокойствия, вновь попытаюсь дать отпор, и он в отместку вновь отдаст на растерзание тем монстрам. Глубокий, жадный вдох после длительной задержки, и я лишь минуту спустя понимаю, что Снейп тихо посапывает мне в шею, задремав. Облегченно вздыхаю, избавившись на сегодня и от Снейпа, и от монстров. Прикрываю глаза и пытаюсь прогнать лицо Сивого из внутреннего взора и уснуть.