"Поиск". Грани восприятия

Пятнадцать лет назад. Королевская резиденция на Угольном острове.       Урса, потихоньку глотая слезы, сидела рядом с постелью сына и успокаивающе гладила его по спине, чтобы побыстрее заснул. Ребенок не должен был заметить её расстройства, иначе на засыпании в ближайшее время можно было бы ставить большой и жирный крест, а мальчик и без того испытал достаточно треволнений.       Сегодня Зуко едва не утонул прямо у неё на глазах.       Вспоминая те жуткие минуты, Урса так и не могла точно вспомнить, как же всё случилось.       Нынешняя поездка на Угольный остров не задалась с самого начала. Кажется, даже погода прониклась настроением королевской семьи: почти непрестанно дул сильный ветер, не стихавший даже ночью, и океан штормило. Позже Урса сочла это первым дурным предзнаменованием.       Поездка была идеей Айро. Именно кронпринц предложил разрядить готовую взорваться обстановку в семье второго принца отдыхом в составе родителей и двух их малышей. Урса про себя решила, что как бы ни была благодарна Айро за всю его помощь и поддержку с поисками Зуко, каким бы хорошим другом он ни стал ей за последние годы, она абсолютно не оценила его намеренье влезть в её семейные дела с попытками «наладить» отношения между ней и её мужем. С этим чудовищем, которое Айро продолжал называть своим братом, слепо любить, поддерживать и выказывать совершенно незаслуженное доверие в его «лучшие» качества.       Айро, очевидно, считал, что если они окажутся в непринужденной обстановке вдали от обязанностей и давления дворца, это может что-то между ними «исправить». Урса не понимала, как можно исправить то, что с самого начала являлось катастрофой и источником постоянных душевных и физических мучений для неё, а теперь и для её детей. Единственным способом исправить ситуацию было уехать с детьми от Озая как можно дальше и вообще забыть о том, что подобный монстр дышит воздухом этого мира.       Про себя Урса поминала недобрым словом прошлую совместную поездку на Угольный остров — тоже, кстати говоря, по идее Айро. В прошлый раз едва не погибла она, в этот раз — её сын. Айро, будучи прославленным стратегом, вполне мог бы заметить закономерность и прийти к соответствующим выводам. Однако Урса не решилась столь прямо и резко говорить с кронпринцем, опасаясь лишиться единственного друга во дворце. Просто весь путь на прогулочной лодке она мысленно чехвостила великого генерала за его глупость и слепоту в тех делах, которые касались его драгоценного младшего братца. Урса даже не подозревала, что у неё наберется столько бранных слов и выражений, имеющих значение «дурак».       А ещё тихий гнев на Айро позволял удержаться от того, чтобы наброситься на мерзавца-мужа. Озая Урса ненавидела уже давно и прочно, но после того, как он с таким цинизмом скрыл местоположение Зуко, в то время как она чуть не сошла с ума от беспокойства за сына, то впервые искренне и осознанно пожелала другому человеку смерти. Придя в себя после обморока и увидев тонкую усмешку на губах Озая, Урса поняла, что он способен на любую низость по отношению к ней. Любую. Осознание этого десятикратно усилило её ненависть и презрение к этому монстру. Его присутствие омрачало каждый её вздох, находиться вблизи него было для неё нестерпимо.       И теперь, благодаря «помощи» Айро, она была обречена выносить его близкое присутствие в течение недели. Что будет, если на отдыхе Озай решит вспомнить о прочих удовольствиях и настоит на исполнении супружеского долга, Урса даже думать не могла. Женщина знала одно: она не дастся, будет кричать и отбиваться до последнего. Пусть это чудовище изобьет её, да даже убьет, но хотя бы покажет всем, кто он такой на самом деле. Насильник и палач. Пусть все увидят глубину его морального падения!       Слава Агни за то, что, кажется, Озай испытывал к ней не меньшую неприязнь, чем она к нему!       Урса спокойно провела четыре прошлые ночи, хотя в первую она закрыла обе двери на ключ и подперла креслами, да и заснула почти что под утро. Не то чтобы она верила, что импровизированная баррикада спасет её, но хотя бы наделает шума и разбудит, если она задремлет. Единственным эффектом было сильное удивление её личной служанки, которая не смогла попасть в спальню госпожи, чтобы прислуживать принцессе утром. Из тихих перешептываний других служанок Урса подслушала, что безвинная девушка получила выволочку от экономки за халатное отношение к своим обязанностям, а поэтому принцесса решила больше дверь не закрывать.       Днем было проще, потому что всё время Урса отдавала детям. Ранним утром шквалистый ветер всё же стихал, а потому можно было искупаться, правда идеально-гладкой океанской поверхности, к которой Урса привыкла на острове, в эту поездку почти не было — небольшие волны шли постоянно.       Вторым дурным предзнаменованием стала болезнь Азулы. Девочка, всегда отличавшаяся идеальным здоровьем, на второй день перекупалась в воде, оказавшейся для неё излишне прохладной, и к вечеру слегла с высочайшей температурой. В ту ночь никто не сомкнул глаз: лекарь с помощником суетились вокруг кроватки, подбегая то с микстурами, но с питьем, то с компрессами; Озай — чего Урса от него не ожидала — просидел всю ночь в комнате дочери в изножье кровати, а Урса мялась под дверью. Вначале она тоже вошла в комнату, но не смогла удержаться от гневной шпильки в адрес Озая, потому что именно он решил учить Азулу плавать, даже вопреки слегка бурному морю, и передержал в не по сезону холодной воде. Озай лишь сверкнул на жену глазами, вскочил на ноги и выволок женщину за дверь, где гневным шепотом приказал ей заткнуться, или он заткнет её сам. Навсегда.       После гневной тирады муж вернулся в комнату дочери, запретив жене даже заглядывать туда под страхом заключения в своей комнате до самого конца «отдыха» на острове. Зная, что Озай без колебаний исполнит угрозу, Урса до утра металась под дверью, донимая вопросами помощника лекаря каждый раз, как тот выходил из спальни маленькой принцессы за всё новыми и новыми средствами.       К утру жар удалось сбить, и Азула спокойно заснула целительным сном, о чем и уведомил встревоженную мать вышедший лекарь. Урса осталась под дверью спальни дочери ждать, когда монстр оставит в покое её малышку, и она наконец-то сможет своими глазами увидеть, что с ней всё в порядке. Ей пришлось прождать минут пятнадцать, прежде чем Озай вышел из комнаты, но к её великому гневу муж запретил входить и рисковать пробуждением отдыхающей принцессы, а потому отправил жену восвояси. По его приказу к Азуле могли входить только её нянька, лекарь и помощник лекаря до тех пор, пока его дочери не станет значительно лучше. Назначенный им гвардеец у двери за этим проследит.       Урса попыталась спорить, но Озай лишь раздраженно махнул рукой и заявил, что ему надоела сварливость, капризы и придирки Урсы, а потому он не хочет слышать и видеть её недовольство до самого окончания отдыха. В противном случае она сможет наругаться вволю, запертая в самом дальнем подсобном помещении летнего дома, где её воплей никто и никогда не услышит.       Урсе ничего не оставалось, как проглотить свой гнев и вернуться к себе.       Единственной отдушиной на следующий день для неё стал Зуко. Правда, Озай отравил и это время, потому что провел почти весь день с ними. С утра по спокойной воде он занимался с сыном плаваньем. Позже, когда поднялись высокие волны, второй принц решил проверить физическую подготовку мальчика, необходимую для будущих занятий покорением огня. В этом плане Зуко, будучи крепким и активным ребенком, хорошо справился, вызвав даже некое одобрение у отца, когда быстро пробежал требуемое расстояние и присел нужное количество раз. Озай попросил сына несколько раз изо всех сил ударить кулаком по своей раскрытой ладони и остался доволен силой удара. Затем к восторгу Зуко и полному неудовольствию Урсы Озай даже показал сыну, как правильно складывать кулак и наносить удар, чтобы не переломать собственные пальцы.       Урсе совершенно не нравилось задумчиво-оценивающее выражение золотых глаз мужа. Впрочем, оно довольно быстро исчезло, когда Озай попытался заставить Зуко создать хоть малейшие искры огня, и попытка провалилась, несмотря на все старания мальчика. Слава духам, что после обеда Азула оправилась достаточно, и Озай решил переключить внимание на дочь, позволив Урсе отдохнуть от его ненавистного присутствия.       А на следующее утро разразилась катастрофа, и Зуко чуть не утонул во время утреннего похода на пляж.       Пока малыш плескался возле берега и бегал по кромке воды, Урса сидела под зонтиком рядом с мужем, стараясь не касаться его даже краем своего свободного пляжного одеяния. Она старательно не смотрела в сторону Озая, разглядывая горизонт и мечтая о том, как было бы хорошо, если бы этот монстр ушел хоть на полчаса, позволив ей насладиться морем и солнцем.       Внезапно Озай сорвался с места и побежал к воде, с разбегу нырнув в небольшие волны. Урса ничего не понимала, но через секунду до неё дошло, что Зуко на берегу нет. Она даже не успела испугаться, как Озай вынырнул метрах в пяти от берега, держа в руках маленькое безвольное тело. Урса, не чуя под собой ног, с остановившимся сердцем рванула к ним. Озай, быстро выйдя на берег, перекинул сына через согнутый локоть и несколько раз сильно хлопнул по спине. Зуко закашлялся и забился в его руках. Секундой позже Урса выхватила своего рыдающего от пережитого ужаса и кашляющего морской водой сына и судорожно прижала к себе.       Её саму била крупная дрожь от осознания того, что только что чуть не произошло, но она раз за разом шептала слова утешения своему малышу. А потом случилась вещь, разбившая её и без того измученное сердце. Зуко внезапно ослабил мертвую хватку, которой вцепился в её шею, протянул руки к Озаю и принялся звать папу. Урса почувствовала себя преданной, но потом её сразила мысль о том, что ОЗАЙ только что спас её сына. И мальчик это знал и сейчас искал защиты и поддержки у того, кто был в его глазах героем, спасителем и защитником. Урса замерла и ещё крепче прижала к себе сына, не желая отдавать его монстру.       Его отцу.       Который только что спас его жизнь.       Ради Зуко Урса сделала над собой усилие и подняла взгляд на Озая, удивляясь, почему тот не берет на руки ребенка, не пытается утешить. Если в её душе и теплились какие-то зачатки благодарности, то они погибли в ту же секунду, как она увидела лицо второго принца. Озай стоял в шаге от неё, на его гладком лбу пролегла глубокая морщина, а глаза задумчиво смотрели вдаль. Урса как в трансе проследила за его взглядом и увидела лишь какую-то крупную улетающую птицу. Ни жену, ни рыдающего ребенка Озай в этот момент явно не видел, и они его ничуть не интересовали. В следующий миг Урса четко услышала его тихие слова:       — Ты не смог сделать выбор, достойный правителя.       После этого второй принц повернулся и, не обращая внимания на призывы сына, ушел к дому.       Урсе понадобилось несколько секунд, чтобы отойти от сразившего её шока, спешно отнести плачущего ребенка в его комнату, уложить в кровать и вызвать лекаря. Весь день Зуко было плохо — его мучили пережитый ужас и расстроившийся из-за проглоченной морской воды живот — но лекарь заверил встревоженную мать в том, что никаких тяжелых повреждений маленький принц не получил.       Урса не отходила от сына ни на шаг, страшась, что если выпустит его из виду, с ним случится что-то нехорошее: не только сын, но и мать сильно испугались в это утро. Осознание того, как близка она была к потере малыша, потрясло Урсу до глубины души, и дополнительным ударом стало то, насколько внезапно произошло это трагическое событие, насколько непредсказуемо. Разумом Урса понимала, что у неё есть обязанности и перед дочерью, что прямо сейчас в её заботе нуждаются два больных ребенка, но была не в силах выпустить ладошку сына, крепко-накрепко сжавшего её пальцы. Молодая мать утешалась мыслями о том, что Азула в комнате не одна, с ней её няня, да и Озай провел с ней несколько послеобеденных часов. А вот Зуко не может остаться без поддержки матери, тем более что этим утром малыш отчаянно звал своего отца, а тот даже не соизволил посмотреть в его сторону.       Постепенно слезы Урсы высохли, и на смену им пришел гнев. Какая же она была дура, что на секунду вообразила, будто у Озая в груди может быть сердце, способное чувствовать любовь и сострадание! О каком таком «выборе правителя» он мог думать, когда его сын чуть не утонул несколько минут назад? Какой отец станет наблюдать за дурацкой птицей и уделять ей больше внимания, чем испуганному и умоляющему о защите и утешении малышу? Ну почему, почему из всех мужчин на свете Зуко достался такой ничтожный отец? Как бы ей хотелось, чтобы…       Урса оборвала эту мысль, не желая возвращаться к своему заветному, но — увы! — неисполнимому желанию. Сейчас ей не хотелось растравлять свои душевные раны даже тайными мечтами.       Принцесса провела с сыном ещё часа два, просто лежа рядом на маленькой детской кроватке и ласково поглаживая иногда вздрагивающего во сне Зуко. Постепенно сон сына стал спокойнее, и Урса, наказав дежурившей няне будить её при малейших признаках кошмаров, ушла к себе в смежную спальню. Служанка переодела молодую женщину в ночную сорочку и помогла лечь, но сон не шел. Проворочавшись в кровати ещё часа полтора, Урса встала, накинула домашний халат и решила сходить на кухню выпить ромашкового чая, чтобы успокоиться. Стояла глубокая ночь, и принцессе не хотелось будить своих и без того забегавшихся с поручениями служанок. В конце концов, что сложного в приготовлении простейшего напитка?       Пятнадцать минут спустя удовлетворенная Урса держала в руках чашку ароматного успокаивающего чая. Стены давили на неё, и молодая женщина решила выпить чай на крытой террасе летнего дома и немного подышать свежим воздухом. Пройдя по коридорам и миновав пару ночных караульных у двери на улицу, Урса вышла на террасу и направилась к стоявшему там чайному столику и нескольким большим креслам.       Раздавшийся из темноты чуть тягучий ненавистный голос застал её врасплох и заставил вздрогнуть.       — О, какой сюрприз! Моя жена решила составить мне компанию этой ночью.       Озай сидел в удобном плетеном кресле, обращенном спинкой к Урсе, практически незаметный в густом сумраке ночи. Очевидно, сегодня ночью не спалось не только ей.       Оправившись от шока, Урса резко ответила:       — Я не знала, что ты здесь. Не буду мешать, я уже ухожу.       Она не успела сделать и нескольких шагов к дому, как её догнал голос мужа.       — Неужели тебе нечего мне сказать? — В голосе явно звучала насмешка.       Урсу захлестнул гнев, а потому она решительно развернулась, подошла к креслу напротив кресла мужа и резко поставила жалобно звякнувшую чашку на стол.       — Мой муж пригрозил мне заключением в самом дальнем чулане этого дома, если я буду говорить с ним. Чего удивляться моей молчаливости? Разве не этого желал второй принц?       Озай… захихикал. Никаким другим словом Урса не могла бы описать исходящий от него звук. Молодая женщина присмотрелась и только сейчас обратила внимание на почти пустой бокал в руках мужчины и валяющуюся рядом со столиком пустую винную бутыль. Теперь ей стала понятна легкая растянутость речи Озая — он был пьян, несильно, но всё же заметно. А значит, ей стоило как можно скорее отсюда убираться — кто знает, что ему придет в голову в таком состоянии?       — Ну, сегодня я вытащил из воды твоего ненаглядного сыночка, могла бы и поблагодарить. Знаешь, временами я задаюсь вопросом, что же нужно сделать, чтобы заслужить твое одобрение. Не то чтобы меня это волновало, но иногда мне становится интересно, как устроена твоя извращенная женская логика.       Похоже, подвыпивший Озай отличался тягой к болтливости. Кто бы мог подумать. Надеясь, что разговор надолго не затянется, Урса решила подыграть ему и улизнуть при первой же возможности.       — Да, я благодарна тебе за спасение сына. Спасибо.       — Я не слышу искренности в твоем голосе.       — Потому что я злюсь на тебя, — Урса не смогла удержаться в рамках вежливости: слишком бурные эмоции вызывал в ней этот человек.       — О? Что я натворил в этот раз? Неужели я спас мальчишку недостаточно быстро? Недостаточно красиво нырнул в волны?       — Да причем здесь это?! Как ты мог уйти, когда твой сын звал тебя? Тянул к тебе руки? Неужели у тебя совсем нет сердца?       Тон Озая охладел как минимум градусов на сто и потерял всякий намек на легкость и игривость.       — А почему я должен был его утешать? Мальчишка проявил беспечность, не заметил волну и попал в обратное течение, потому что думал не о том. Надеюсь, он как следует обдумает случившееся и извлечет для себя урок. Я не ты, чтобы по поводу и без тискать его и обливать слезами. Я воспитываю сына твердой рукой! Я не хочу, чтобы он стал сопливой тряпкой.       — Ты в своем уме?!! — почти выкрикнула Урса. — Ты сам себя слышишь? Он же маленький ребенок и чуть не погиб!       — «Чуть не погиб!» — передразнил её Озай. — Только такая недалекая свинекурица, как ты, может так говорить. Зуко — принц Народа Огня, его жизни всегда будут угрожать. Пока мы не победим в войне, Царство Земли продолжит засылать к нам шпионов и убийц, как и враги нашего рода из нашей собственной страны. Пусть мой сын привыкает к опасности, она будет подстерегать постоянно. Враги кругом, надо делать его сильнее, учить самому искать выход из положения, а не пичкать сказочками и тщетными надеждами, что бесполезная «любовь» сможет его уберечь, что «всё будет хорошо». Вот ты, любящая — как ты сама себя называешь — мать, что ты сделала для него полезного? Ты только читаешь ему бесполезные наивные сказки, играешь в дурацкие бесполезные игры, да твердишь про свою любовь. А сегодня вообще витала в облаках и даже не заметила, что твоего сына унесло волной. Одни розовые романтические сопли, и ничего более! О, и ещё ты всеми силами мешаешь МНЕ научить моих детей хоть чему-то полезному и действительно нужному.       Для Урсы это стало последней каплей, переполнившей чашу её терпения. Она решила высказать Озаю всё.       — Послушать тебя, так ты прямо идеальный отец! Вот только кто отрекся от Зуко при рождении? Кто игнорировал его существование? Ты был готов от него отказаться, и не смей это сейчас отрицать. Да ты обращаешься с ним так, будто он тебе чужой!       Озай вскочил из кресла и просверлил Урсу убийственным взглядом.       — Как я обращаюсь с моими детьми, решаю только я! Не смей вмешиваться. Не смей судить о том, чего не понимаешь своим жалким умишком! Ты — лишь низкая крестьянка, которой повезло стать моей женой. Я согласился на свадьбу, этот позорный мезальянс с нищим потомком предателя, не ради сохранения твоей чести, а для того, чтобы мои дети не стали бастардами и могли мне наследовать. Я заботился о них с самого начала!       Урса даже не знала, как продолжать разговор с этим монстром. Потому что Озай говорил совершенно бессердечные, полные презрения вещи. Он совершенно не слышал того, что она пыталась сказать. Женщина развернулась и сделала шаг к дому.       — Озай, ты пьян! Я немедленно ухожу к себе.       — А я тебя не отпускаю! — В подтверждение своих слов Озай громко хлопнул ладонью по столу. — Садись, я хочу продолжить наш разговор — мне скучно.       — Я не обязана тебя развлекать! — Урса сделала ещё шаг к дому.       — Ты обязана делать всё, что я тебе прикажу! Ты — моя собственность! Я — твой муж!       На Урсу накатило ледяное спокойствие, при котором каждая мысль и слово отдавались в мозгу, звеня от заключенной в них ярости. Принцесса вернулась к столу и решительно села в кресло напротив мужа, уперев в него гневный взгляд.       — Как мой повелитель желает развлекаться? Он желает побеседовать? Спеть ему песню? Станцевать? Ублажить в постели?       — Если я пожелаю, ты будешь делать всё из перечисленного.       — Мне придется огорчить моего господина, но я не испытываю желания делить с ним ложе. И ты должен знать, что никогда больше я не лягу с тобой по доброй воле. Мне отвратительны твои прикосновения и ты сам.       Озай внезапно зло расхохотался.       — Ты снова себе льстишь, крестьянка. Ты, верно, возомнила себя неотразимой красавицей, перед которой не устоит ни один мужчина. Это не так. На свете полно женщин, куда красивее, приятнее в общении и искуснее в постели, чем ты. От тебя мне нужны только наследники, и так было всегда.       — Тогда тебе надо смириться с мыслью, что я больше не хочу рожать тебе наследников.       Озай вытянул перед собой палец и строго погрозил Урсе.       — Не-не. Ты говоришь неправильно. Ты больше не сможешь дать мне наследников.       Удивленная Урса отшатнулась от стола.       — Что?       — Правильно, ты же не знаешь. Я консультировался с твоим лекарем, когда мы сможем завести третьего ребенка, и он сказал мне, что из-за проблем твоей последней беременности ты вряд ли снова сможешь родить здорового ребенка, по крайней мере, в ближайшие годы. Так что советую подумать о том, что сейчас твоя ценность для меня не стоит и ломанной монеты, немного умерить свою наглость и вести себя скромнее и послушнее. Я всё же считаю, что у детей должна быть мать, пусть и такая глупая и никчемная, как ты, а также не хочу скандала, связанного с твоим... удалением, а потому позволяю тебе жить во дворце. Но всё может измениться.       — Ты… ты не посмеешь!       — О, я посмею, можешь мне поверить! Ты полностью принадлежишь мне, вся, с потрохами. Я контролирую всё, что ты делаешь, в твоем окружении нет ни одного человека, которого я бы не мог купить. Тебе некуда деться, не на кого рассчитывать.       Урса с достоинством выпрямилась в кресле.       — Да, я знаю, что во дворце много продажных людей. Но не всех можно купить за золото или запугать. В мире ещё остались достойные доверия люди.       Озай весело рассмеялся.       — Хочешь, я угадаю, о ком ты сейчас думаешь? Ты ведь про моего драгоценного старшего брата-кронпринца и его сына, да? Рассчитываешь на их покровительство? Позволь тебя разочаровать. Пройдет ещё много лет, прежде чем мой племянник наберет достаточно силы и влияния при дворе, чтобы самостоятельно мне противостоять. К твоему несчастью сейчас он — лишь мальчишка, за которым стоит слава его отца и далекая перспектива наследника трона. А если ты думаешь, что драгоценный Айро примет твою сторону в нашем конфликте, то глубоко заблуждаешься. Айро никогда не пойдет против меня, я — его младший брат, а Айро слишком глубоко верит в святость кровного родства. Он всегда придумает мне оправдание, стоит мне дать к тому хоть малейший повод. Да ты и сама это уже поняла.       Урса ярко вспыхнула при этих словах.       — Кстати о моем брате, — продолжил между тем Озай. — Ты знаешь, что о вас ходят порочащие честь слухи?       — Что? — ахнула Урса.       — Да-да, при дворе заметили ваши многочисленные письма, а также теплые отношения между тобой и моим племянником. Говорят, что ты ведешь себя скорее как его мать, а не тетя. Говорят, что мой брат слишком сильно привязан к Зуко, почти как к Лу Тену. Во время визитов моего брата ты становишься куда радостнее и оживленнее обычного. И предпочитаешь его общество моему.       — Это грязные домыслы! — воскликнула покрасневшая и до глубины души возмущенная Урса. Айро всегда был для неё добрым другом и моральной опорой, может даже старшим братом или добрым дядюшкой в силу большой разницы в возрасте, но никогда она не испытывала к нему никаких сердечных порывов или чувственного желания. Хотя… знай она нрав обоих братьев, и будь у неё право выбора жениха, она предпочла бы стать женой старшего из братьев. С ним она хотя бы могла спокойно ужиться. — Кому только в голову пришла такая мерзкая мысль?!       — Кому бы в голову она ни пришла, я не желаю, чтобы про мою жену и брата ходили такие порочащие королевский род слухи. И требую, чтобы ты сделала всё возможное для их пресечения. К счастью, Лу Тену скоро исполняется четырнадцать, и Хозяин Огня прикажет зачислить его в столичную Академию для молодых дворян. Вы станете видеться куда реже, и я запрещаю тебе проявлять к нему привязанность со свойственной тебе вульгарной крестьянской несдержанностью. В присутствии слуг веди себя с достоинством, присущим принцессе. То же касается и твоих встреч с Айро. А что до писем… полагаю, я не смогу полностью запретить тебе писать их, потому что у Айро возникнут ненужные вопросы, но отныне ты станешь писать их реже и не сможешь отправить без печати моего секретаря. Он будет читать все твои письма для гарантии, что в них не содержится ничего предосудительного.       Урса вскочила с кресла.       — Нет! Я не согласна!       — Тогда тебе придется полностью отказаться от переписки, — отчеканил Озай. — Меня более чем устроит такой вариант. Дело решено.       Урса несколько раз попыталась было что-то сказать, но могла лишь безмолвно шевелить губами. Её просто парализовало от этого нового удара. Через минуту она развернулась и бегом бросилась в дом, в свою комнату.       Как Озай смел предложить такое? Как он посмел покушаться на единственные отношения, дарившие ей хоть какую-то радость в жизни? Какая низость — читать чужие письма! Как он смел пойти на поводу у каких-то грязных слухов и предложить такую вещь? А ведь несмотря на все их разногласия, на всё зло, причиненное ей мужем, она никогда не писала в своих письмах ничего, выставляющего его в дурном свете! Ни в письмах к Айро, ни в письмах к Лу Тену, ни в письмах к её родителям…       Письма к родителям!       До сих пор Урса не сомневалась, но после того, как Озай сказал о продажности слуг, у неё в душе вспыхнуло подозрение. Так ли верна ей старая Элуа? Червяк сомнений поселился в душе Урсы и грыз до самого утра.       Урса смогла заснуть только после того, как приняла решение выяснить этот вопрос раз и навсегда.