"Поиск". Грани восприятия

Девятнадцать лет назад. Дорога в столицу Народа Огня.       Урса плохо запомнила трехдневный путь до столицы Народа Огня.       Конечно, дорога была трудной, даже несмотря на максимально возможный комфорт королевского экипажа и удобные ночевки на лучших постоялых дворах, хозяева которых из кожи готовы были лезть, чтобы угодить высочайшим постояльцам. Три дня неподвижного сидения и тряски по ухабам кого угодно заставят утомиться. Но дело было не в физических трудностях.       Урса никак не могла взять в голову, что произошло с её жизнью, и что ей делать теперь. Тоска по дому, по родителям и по Икему грызла её постоянно, мешая думать о чем-то ещё. Хотя, надо признать, Хозяин Огня и его сын постоянно требовали её внимания к своим персонам.       Хозяин Огня Азулон любил поговорить и привык, чтобы слушатели жадно ловили каждое его слово. Это она поняла в первый день путешествия.       Весь день старик рассказывал ей о прелестях столицы, великолепии дворца, в котором ей предстоит жить, несравненном величии рода, частью которого ей предстоит через месяц стать (так скоро? Духи, почему так скоро?) В доказательство своих слов он поведал ей о подвигах величайшего Хозяина Огня из всех когда-либо восходивших на Драконий Трон, Созина, своего отца. Странно, но Азулон ничем не упомянул о деяниях её знатного деда, Аватара Року, хотя тот воспитывался вместе с Созином и был его лучшим другом. Урса заикнулась было про Року, но Азулон ожег её гневным взглядом, от которого ей захотелось забиться под сидение кареты, и ледяным голосом отрезал, что Року лишь притворялся другом Созина, очевидно, ради привилегий, даваемых дружбой с кронпринцем, а затем и Хозяином Огня. Но когда дело дошло до испытания дружбы трудностями; до того, чтобы укрепить и приумножить славу и благосостояние Народа Огня и всего мира, Року отвернулся от своего друга детства и даже начал ставить палки ему в колеса, подвергнув тем самым угрозе светлое будущее Народа Огня. После чего Року вообще перестал общаться с Созином, уехав на какой-то дальний приграничный островок, где и провел остаток дней в праздном безделье, эгоистично наплевав на интересы семьи, родины и всего мира. Нынешнее незавидное положение и упадок благосостояния его потомков служит тому доказательством.       — И это результат того, Урса, чего я не терплю больше всего. Неблагодарность за оказанную милость и расположение, — Азулон бросил на неё весьма говорящий и предупреждающий взгляд. — Сделай выводы из судьбы своего предка и не повторяй его ошибок. Только тогда твоя жизнь будет легкой и беспечальной.       Сидевший рядом с Урсой принц Озай усмехнулся.       Потом Хозяин Огня плавно перешел на свои достижения, а следом — на достижения своего старшего сына, легендарного Дракона Запада Айро. В течение всего повествования её будущий муж преданно заглядывал отцу в рот, с видимым упоением слушая о деяниях своей семьи, и украдкой толкал её локтем в бок каждый раз, как Урса проваливалась в свои мысли. После пятнадцатого тычка под ребра Урсе ничего так не хотелось, как приложить своего жениха головой о стенку кареты, а потом велеть своему будущему свекру заткнуться хоть на пять минут.       Но как только речь зашла о кронпринце Айро, принц Озай как-то незаметно насупился и затих. Тычки прекратились. Урса решилась задать второй вопрос, надеясь, что разговор сложится лучше, чем после её первого вопроса.       — А какие великие достижения совершил мой жених, принц Озай?       Судя по окаменевшему рядом с ней молодому мужчине, лучше бы она не спрашивала.       — О, — ехидно усмехнулся Азулон, — почему бы тебе самому не ответить на этот вопрос, сын мой. Негоже мне расхваливать тебя перед твоей прекрасной невестой, когда у тебя самого язык есть.       Испуганно взглянув уголком глаза на своего будущего мужа, Урса заметила, что тот смотрит на неё почти что с ненавистью. Девушка нервно сглотнула и опустила глаза в пол.       — Я с отличием закончил столичную Академию для юных дворян, добился больших успехов в покорении огня, а потом служил во флоте Народа Огня, — совершенно ровным голосом начал Озай. — Я занимался поисками опасного врага нашего государства и охранял границы Народа Огня.       — Наверное, вы добились великолепных успехов, — рискнула Урса, делая последнюю отчаянную попытку не испортить их отношения в первый же день.       Азулон внезапно откинул голову назад и расхохотался. Озай покраснел, как помидор, и, казалось, вот-вот лопнет от гнева. Урса твердо решила не раскрывать больше рот до самого конца путешествия.       — Нет, я его не нашел, потому что он давным-давно покинул этот мир навсегда. Невозможно найти того, кого не существует. И вы, отец, потратили куда больше времени на его поиски, чем я, и тоже не добились успеха.       — Ладно-ладно, — со смехом отмахнулся от него Азулон. — Твоя взяла.       После этого возобновилась лекция о семейных достижениях, которую Урса слушала вполуха, памятуя о любви Хозяина Огня к аудитории, но по большей части мысли её витали далеко. Озай тоже ушел в себя, мрачно разглядывая проплывающие за окном кареты сельские пейзажи.       В тот вечер, после ужина, когда все разошлись по своим номерам, Озай пришел в её комнату. Принц без стука распахнул дверь, прошел прямо к окаменевшей от страха и неожиданности Урсе и грубо схватил за запястье, подтянув к себе.       — Ты что это удумала, крестьянка? Решила посмеяться надо мной? — без всякой преамбулы потребовал он, прожигая её взглядом, и сильнее стиснул горячие пальцы.       — О чем вы?.. — пролепетала насмерть перепуганная Урса, пытаясь вырвать руку из напоминающей тиски хватки.       — Не разыгрывай дурочку! Сегодня в карете ты издевалась над моими успехами!       — Нет! Вовсе нет, принц Озай! Я… я простая крестьянка и не знаю о делах королевской семьи… Я только хотела побольше узнать о моем будущем муже!       Пальцы на её грозящем сломаться запястье ослабли.       — Правда? — недоверчиво переспросил её жених. — Ты не хотела смеяться надо мной?       — Нет, что вы, принц Озай! Я услышала, как Хозяин Огня рассказывал о достижениях вашего брата, и захотела узнать о ваших. У меня и в мыслях не было смеяться над вами!       Принц Озай отошел от неё и принялся мерить шагами комнату. Было видно, что сегодняшняя поездка далась трудно не ей одной, и принцу приспичило выпустить накипевший пар.       — Мой брат… вечно всё упирается в моего брата! Отец души в нем не чает, готов осыпать его милостями и славой, а меня вечно держит в тени, либо дает невозможные задания! Иди и найди то, чего не существует! Отлично придумано, папочка! Ты знатно повеселился! А я зря потратил восемь лет моей жизни! Ненаглядному Айро он такого задания не поручил бы. А всё достижение моего чертова брата в том, что он родился на двадцать лет раньше. Я родился слишком поздно, мне ничего не хватило: ни отцовской любви, ни подвигов. И даже сейчас Айро отправили захватывать территории Царства Земли, а мне поручили бороться с жалкими пиратами на границе. Ну какую славу я получу, когда мне не дают носа высунуть за пределы Народа Огня? Победитель Деревянных Лодок? Захватчик Нелегальной Рыбешки? Как бы я хотел, чтобы отец доверил мне флот и позволил раз и навсегда разобраться с северными варварами! Вот это была бы слава!       В этот момент Озай сильно напоминал капризного, обиженного ребенка. И было видно, что этот вопрос сильно уязвлял его. Несмотря на боль в запястье, Урса решила быть справедливой и всё же выразить ему сочувствие.       — Я была единственным ребенком в семье, но считаю, что родители должны любить своих детей одинаково. — При этих словах Озай прекратил свои нервные расхаживания и остановился, пристально посмотрев на неё. — Принц Озай, я уверена, что судьба ещё даст вам шанс проявить себя и получить заслуженную славу.       Он долго её рассматривал, потом мрачно буркнул «Будем надеяться», развернулся и вышел из её комнаты так же стремительно, как пришел.       Урса попросила хозяйку принести ей горячей воды, соли и уксуса, быстро сделала компресс и приложила к запястью. После этого измученная дорогой и волнениями девушка рухнула на кровать и тут же провалилась в тяжелый сон.       На следующее утро у неё на запястье, несмотря на все усилия, красовался огромный отпечаток мужской руки. Урса надела тунику с длинными рукавами, затолкала обиду и гнев на жениха подальше в душу и приготовилась играть в молчанку оставшиеся два дня пути. Озай заметил синяк, когда протянул невесте руку, помогая сесть в карету, но ничего не сказал. Урса плотнее сжала губы.       Второй день разговоры снова вел преимущественно Азулон. Урсе даже стало интересно, сколько времени он может говорить, прежде чем у него закончатся слова. Однако отмолчаться у неё не получилось, поскольку Хозяин Огня поставил рядом с собой небольшой ящичек со свитками и письменными принадлежностями и устроил ей допрос с пристрастием по, кажется, тысяче вопросов. Он расспрашивал о её родословной, её знаниях по истории, математике, каллиграфии, литературе, поэзии, этикету, икебане, эстетике, геральдике. Кажется, он остался не очень доволен её ответами, потому что заявил, что за месяц до свадьбы Урсе придется многому научиться, чтобы достойно исполнить роль невесты второго принца. Урса заметила, что принц Озай внимательно слушал её ответы, но не встречалась с ним глазами.       В тот вечер Озай снова пришел в её комнату, и снова без стука. Кажется, он не считал нужным следовать нормам вежливости. Его визит был гораздо позднее вчерашнего, поэтому Урса вскрикнула и натянула одеяло до подбородка. Она уже переоделась в ночную сорочку и легла в постель.       — Что?.. Зачем вы?..       Принц Озай молча пересек комнату, сел на край кровати и снова схватил её за кисть, хотя на этот раз гораздо бережнее, чем вчера. Он придирчиво осмотрел синяк, потом опустил руку во внутренний карман своего широкого рукава и достал тяжелый, широкий кованый золотой браслет, украшенный выложенными в виде цветов драгоценными камнями. Не говоря ни слова, он надел браслет ей на запястье, закрыв синяк, и вложил в пазы скрепляющую шпильку.       — Давай забудем о вчерашнем, — только и сказал он.       Урса смотрела на него круглыми глазами и просто кивнула головой.       — Спокойной ночи, моя дорогая, — пожелал ей принц и удалился.       В ту ночь Урса долго лежала в кровати, рассматривая браслет, и думала, что, возможно, её будущий муж всё же не так плох, раз попросил прощения. Может быть, она ещё научится с ним жить. Может быть, он просто поддался минутному порыву и обратил гнев на неё, потому что они не поняли друг друга. Может быть, когда они познакомятся лучше, то смогут хотя бы стать друзьями. Урса знала, что никогда не сможет полюбить его так, как должна любить жена, потому что её сердце уже отдано другому. Девушка попросила духов позаботиться о её родителях и Икеме (саму молитву девушка шептала, но имя Икема добавила молча, про себя) и закрыла глаза.       Третий день путешествия прошел быстрее всех. В карете Азулон отметил её подарок и похвалил сына за внимание к будущей жене.       Сегодня Хозяин Огня давал ей указания, как себя вести перед свадьбой, что ей надо будет выучить и подготовить. Через три часа у Урсы уже голова шла кругом от бесконечного потока дел, традиций и обязанностей. И это только подготовка к одной церемонии свадьбы! Что же будет дальше, когда она станет принцессой! Она, наверное, умрет, пока выучит всё, что надо будет узнать. На четвертом часу лекции Урса почувствовала, как рука жениха нащупала её ладонь и слегка сжала. Урса ответила ему дружеским пожатием. Приятно было знать, что принц Озай поможет ей, если она запутается в протоколе.       А потом вдали показалась столица, и Урса прилипла к окну, рассматривая величественные пейзажи Кальдеры. Азулон снисходительно хмыкнул, махнул рукой и оставил её в покое, дав насладиться зрелищем.       Столица была прекрасна. Урса никогда в жизни не видела такого большого города, такого скопления красиво одетых людей. А вид королевского дворца вообще заставил её раскрыть рот от удивления. Ничего прекраснее и величественнее она в жизни не видела!       Выйдя из кареты во внутреннем дворе, они разошлись в разные стороны. Хозяина Огня Азулона немедленно окружила группа устрашающих гвардейцев в красном, и старик удалился в свои покои. Принц Озай помог Урсе выйти из кареты, подвел её к склонившейся в низком поклоне группе женщин, представил старшую женщину как её наставницу, леди Мияко, и тоже удалился к себе.       Урса оказалась в полном распоряжении леди Мияко. Весь следующий месяц она общалась преимущественно с ней. Леди Мияко ведала всеми её делами: учила этикету, заставила выучить имена и титулы приглашенных высокопоставленных гостей; сопровождала на занятия каллиграфией, где Урса училась писать своё имя в подобающей принцессе Народа Огня манере, и на уроки риторики, где Урса училась правильно произносить речь невесты; присутствовала на бесконечных примерках свадебных платьев (по традиции ей придется переодеваться в течение дня четыре раза), ходила с ней к парикмахеру для подбора прически.       Урса безумно устала от всех этих дел, но самое главное было то, что ей было не с кем перемолвиться дружеским словом, поделиться своими тревогами. Во дворце вокруг всегда было много людей, но… они были как будто неживыми, ненастоящими. Слуги лишь беспрекословно и безмолвно исполняли малейшие её распоряжения, двигаясь, как тени. Ей даже не полагалось знать их имен. Со своими учителями Урса говорила строго об уроках. Леди Мияко производила впечатление неприступного форта, а не живой женщины. Иногда она казалась Урсе грознее самого Хозяина Огня Азулона.       По мере приближения свадьбы Урса начала терять сон. Каждую ночь она плакала в подушку от одиночества и тоски по родителям, Икему, своему прежнему миру. Единственной надеждой на будущее оставалось то, что она сможет общаться с мужем после свадьбы, если они станут друзьями, и на редкие визиты родителей, иначе она точно сойдет с ума в этом огромном, одиноком дворце. Королевский лекарь прописал разволновавшейся невесте попить перед торжественным днем успокоительное, и последние десять ночей Урса проваливалась в тяжелый, не приносящий отдохновения сон.       Ещё одним источником волнения для Урсы была её предстоящая брачная жизнь с принцем Озаем. Урса просто не представляла, что ей придется целовать его так, как она целовала Икема, не говоря уже о большем. Иногда, лежа ночью без сна, девушка думала о том, что, знай она наперед, то попросила бы Икема разделить с ней ложе в ту ночь, когда молодой актер признался ей в любви. Тогда у неё осталась хотя бы память, что значит быть любимой и полностью принадлежать возлюбленному. Мысль о близости с Озаем была Урсе нестерпима — принц оставался для неё пусть и вроде бы неплохим, но малознакомым, чужим человеком.       Как-либо исправить эту ситуацию возможности не было — принц Озай тоже был занят приготовлениями к свадьбе и своими привычными обязанностями. Встретиться и пообщаться с ним не представлялось возможным. Похоже, в следующий раз Урса увидит своего жениха только на свадьбе, а потом — на брачной постели.