"Поиск". Грани восприятия

Восемнадцать лет назад. Угольный остров.       Потная, измученная Урса сидела, откинувшись на подушки, на широкой кровати в летней королевской резиденции на Угольном острове и отдыхала после родов. Она безумно устала, но не могла заснуть из-за тяжелых мыслей.       Когда её плачущего новорожденного сына обмыли и принесли ей, она отказалась даже посмотреть на него. Просто велела унести, отдать нянькам и успокоить. Она твердо решила сразу же оборвать с ним все связи, потому что потом ей будет куда больнее. Вышколенная повитуха не высказала никаких чувств и, осторожно поклонившись, вышла с орущим свертком в соседнюю комнату. Урса проводила их взглядом, ощущая огромную пустоту там, где привыкла чувствовать живое шевеление. Через несколько минут крики в соседней комнате смолкли — наверное, младенца отдали заранее приглашенной кормилице. Урса отвернулась от двери.       Через несколько минут в комнату вошли её служанки, с глубокими поклонами поздравили Её Высочество с благополучными родами и принялись наводить порядок: обтерли Урсу влажными полотенцами, перебинтовали грудь, чтобы избавить от молока, надели свежую сорочку, причесали и заплели в косу волосы, перестелили постель и заново уложили её.       Урса чувствовала себя едва живой куклой. Кажется, у неё не было такого места, которое бы не болело.       Как только всё было приведено в благопристойный вид, в комнату с поклоном вошел лекарь Ву и сообщил, что Его Высочество принц Огня Озай, десять часов назад прибывший самым быстрым кораблем, желает видеть своего наследника. Мужчина не успел договорить последнюю фразу, как в комнату влетел её муж, жадно озираясь по сторонам. Озай бросил беглый взгляд на жену и ограничился кратким:       — Ты в порядке?       Получив в ответ слабый кивок, принц счел, что уделил ей достаточно внимания, и перешел к вопросу, занимавшему все его мысли:       — Где мой сын?       — Следуйте за мной, — с поклоном ответил ему лекарь Ву и провел молодого отца в соседнюю комнату, оборудованную под детскую.       Урса снова проводила взглядом уходящие спины, чувствуя, как защипало в глазах. Она стиснула зубы и велела себе не плакать. Незачем.       Внезапно её внутреннюю борьбу нарушил гневный вопль из соседней комнаты.       — Что ты мне подсунул?!! — Голос её мужа, дрожащий от еле сдерживаемой ярости.       — Э… это ваш наследник, В-Ваше… — растерянный голос мастера Ву.       — Куда ты дел моего сына? Отвечай, если жизнь дорога!       В соседней комнате раздался рёв огня, полный боли вопль лекаря, женский визг и плач испуганного ребенка.       Урса, не чувствуя под собой ног, каким-то образом перенеслась к двери в соседнюю комнату и замерла на пороге, цепляясь за косяк.       Принц Озай стоял посреди задымленной комнаты с объятыми огнем кулаками и гримасой бешенства на лице. Перед ним на полу, скуля, съежился лекарь Ву, от одежды которого валил дым. Тошнотворно пахло горелым мясом. В дальнем углу скрючилась дрожащим комком какая-то полная молодая женщина, должно быть, кормилица маленького принца. Сам новорожденный испуганно вопил во всю мощь своих легких в колыбельке.       — Что случилось? — пролепетала Урса.       Озай вихрем развернулся к ней.       — Что случилось? Что случилось?!! — Он обвиняюще ткнул пальцем в стонущего лекаря. — Эти предатели украли и подменили моего сына! Моего наследника!       — Н-но… это и есть ваш сын! — отчаянно воскликнул мастер Ву, не отрывая лица от пола. — Я сам присутствовал при родах! Это точно он! Клянусь жизнью, мой принц! Тут повсюду стража, ни один заговорщик не проскользнет…       — Ты хочешь сказать, что у меня могло родиться такое?!! У меня, у могущественного покорителя огня?       Лекарь Ву принялся колотиться лбом об пол, слезно уверяя принца в своей вечной преданности.       Урсу пронзила страшная мысль. Неужели с её ребенком что-то не так? Неужели он родился с каким-то уродством? Она ведь даже не посмотрела, не спросила, в порядке ли он…       — Что с ним не так, Озай? — в панике выкрикнула она.       Озай зарычал, подскочил к ней, больно ухватил за предплечье и рывком подтащил к колыбели с плачущим малышом.       — Посмотри сама! Полюбуйся, что ты родила!       Урса впервые увидела своего сына, отметив, что руки, ноги и пальцы были на месте, а лицо, пусть красное и сморщенное от воплей, было правильным и симметричным. Она перевела непонимающий взгляд на мужа. Кажется, это привело его в ещё большее бешенство.       — Его глаза! — завопил он, ткнув пальцем в личико ребенка. — В его глазах нет искры Агни! Он никогда не станет покорителем огня! У меня не может быть такого ребенка!       Урса в шоке уставилась на Озая, не в силах поверить своим ушам. Он… он ОТКАЗЫВАЛСЯ от своего сына? Просто один раз взглянув на него?       Между тем лицо Озая застыло, он отступил на шаг от колыбели и холодно посмотрел на кричащего младенца.       — Чтобы через пять минут ЭТОГО здесь не было. Уберите куда угодно, увезите в колонии и отдайте в какую-то семью. А ты, — он вихрем развернулся к отшатнувшемуся в сторону лекарю Ву, — скажешь всем, что мой сын родился мертвым. Лучше мертвый ребенок, чем такой позор.       Урсу затопило кипящей волной гнева и ненависти к Озаю. Она подхватила сына из колыбели и прижала к перебинтованной груди, удивившись его легкости и хрупкости.       — Я не дам тебе причинить зло моему ребенку! — прошипела она. Раньше ей и в голову не пришло бы заговорить со всемогущим принцем таким тоном, но маленькое теплое тельце придало ей храбрости. В этот миг она совершенно не боялась принца Озая. — Это мой сын, и он останется со мной!       — Да как ты смеешь! — взревел Озай.       — Ещё как смею! Только попробуй хоть пальцем его тронуть, и я всё расскажу Хозяину Огня Азулону!       Озай в гневе занес над ней пылающий кулак. Урса инстинктивно упала на колени, прикрывая малыша своим телом, но продолжая с вызовом смотреть на принца Огня.       — Можешь убить меня и своего сына, и у тебя никогда больше не будет детей! Хозяин Огня Азулон обещал тебе это! Не будет тебе никаких великих покорителей!       Принц Озай замер над ней, потом погасил огонь.       — Совсем спятила! — пробормотал он. — Говорили мне, что все женщины из-за беременности с ума сходят, но чтобы настолько!       Несколько минут супруги сверлили друг друга взглядами под несмолкающие крики младенца. В конце концов, Озай дернул плечом:       — Если хочешь, оставь себе в качестве игрушки. Но только попробуй родить мне такого же слабака во второй раз! И вообще, на счет этого… ребенка пусть решает Хозяин Огня Азулон. Как он скажет, так мы и поступим.       Урса внезапно почувствовала приступ слабости и головокружения и скорчилась над малышом, почти касаясь головой пола.       Озай, оглядев её внешне смиренную позу, недовольно фыркнул и вышел из комнаты. Две минуты спустя Урса услышала в открытое окно, как он приказал готовить корабль для возвращения в столицу.       Ещё несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая только всхлипами ребенка. Пока он лежал в коконе из рук и коленей Урсы, то начал немного успокаиваться, прекратив отчаянные, полные страха вопли, но до спокойствия было ещё далеко. Урса почти лежала на нем, опираясь на согнутый локоть на полу, укрывая своим телом, и старательно дышала. Ни на что больше у неё сил не осталось. Перед глазами всё плыло, в ушах стучало, ног она вообще не чувствовала.       Потом зашевелились лекарь Ву и кормилица. Женщина тихо заахала и бросилась помогать встать пострадавшему мужчине. Тот оттолкнул её в сторону и на четвереньках подполз к Урсе.       — Ваше Высочество, вы в порядке? Позвольте взять вашего…       — Уйдите, — выдавила Урса, тяжело дыша.       — Но Ваше…       — Вон! — истерично рявкнула она.       Слуги поспешно удалились.       Урса дышала, успокаиваясь. Потом распрямила локоть, с трудом приподнялась и посмотрела на шевелящегося на её коленях сына. Мальчик почти успокоился и сонно, недовольно всхлипывал.       — Ну, что, мой маленький дракон, мы вроде бы победили, — дрожащим голосом прошептала Урса. Она покрутила головой и обнаружила стоявшее в двух шагах кресло для кормилицы. С огромным усилием она почти на четвереньках доползла до него, придерживая сына одной рукой, потом села и бессильно опустила новорожденного на колени. Откинула голову назад и глубоко вдохнула. Она начала отключаться, но пришла в себя, когда ребенок активно задергался и снова начал плакать.       Урса со стоном села, попыталась его покачать, но младенец не успокаивался. Тогда Урса распустила шнуровку на груди сорочки, с трудом кое-как ослабила бинты, стянув их на талию, и приложила сына к груди.       — Не надо плакать, ты же у меня такой храбрый. Самый храбрый. А теперь нам с тобой надо поспать и набраться сил. Нам они понадобятся, мой Император-Дракон.       Она откинулась на удобную спинку кресла, чувствуя, как ребенок активно сосет её грудь. Он быстро насытился и заснул, продолжая шлепать губами. Урса переложила его так, чтобы он вытянулся на её груди и животе, обняла руками и задремала сама.

***

      Когда Урса проснулась, то лежала в своей постели, а ребенка не было. Её пронзил дикий страх, и она принялась звать служанок, лекарей… кого угодно. Неужели его забрали по приказу Озая и куда-то увезли, пока она спала? И ведь она даже ничего не почувствовала!       На её вопли прибежали служанки, и Урса в панике выкрикнула:       — Где мой сын?       Служанки поклонились, и старшая из них ответила:       — Он с кормилицей и нянькой, Ваше Высочество.       — Принесите его немедленно! — нетерпеливо потребовала Урса.       — Но принц Зуко спит…       — Немедленно! — повторила она нетерпящим возражений голосом. Она не успокоится, пока вновь не почувствует на своих руках его тяжесть.       Служанка поклонилась и вышла. Вскоре дверь открылась, но на пороге стоял только лекарь Вэй. Мужчина поклонился Урсе, пожелал ей доброго утра и принялся расспрашивать о самочувствии.       Урса нетерпеливо ответила, что прекрасно себя чувствует, и снова спросила про сына.       Лекарь как-то неловко потеребил рукава халата и сказал:       — Принцесса Урса, позвольте задать вам один вопрос. Зачем вы сняли бинты с груди? Вы понимаете, что рискуете навсегда испортить ваши прекрасные формы? Ваш муж специально приказал нанять вам лучшую кормилицу, чтобы…       — Меня не волнует, что думает о моих формах мой муж. Я твердо решила, что буду сама кормить своего ребенка. Никакой кормилицы.       — Но, принцесса…       — Я, кажется, приказала принести мне моего сына. Где он?       — Юный принц спит.       — Тогда я пойду к нему.       — Этим утром принц Озай прислал вам ястребиное послание. Вы не хотите прочитать его?       — Я прочитаю после того, как увижусь с сыном.       Не обращая больше внимания на протесты лекаря Вэя, Урса попыталась решительно встать с постели и обнаружила, что еле может передвигаться. Ей пришлось опираться на руку мастера Вэя, чтобы дойти до соседней комнаты. Там она прогнала всех слуг и села на стул рядом с колыбелью сына. Потом она сложила руки на бортике колыбели, оперлась на них подбородком и принялась внимательно рассматривать своего первенца.       Мальчик казался ей очень маленьким и хрупким. Он спал, подогнув к себе тоненькие ножки и ручки и крепко сжав крошечные пальчики в кулачки. Урса даже не решилась потрогать их, настолько они казались ей готовыми сломаться. На его голове пробивался короткий черный пушок волос, который оказался очень шелковистым и мягким, когда Урса осторожно коснулась его кончиками пальцев. Ощущение оказалось настолько удивительно приятным, что молодая мать улыбнулась и погладила волосы сына снова. Потревоженный младенец зашевелился и зашлепал губами. Урса испуганно замерла, прижав ладонь к голове малыша. Ребенок открыл глаза, проснувшись, но остался совершенно спокоен и принялся деловито дергать ручками и ножками с какой-то одному ему понятной целью. Молодая женщина заглянула ему в глаза и удивленно замерла. Ребенок и правда смотрел как-то странно, его яркие светло-желтые глаза были как будто расфокусированы, смотрели в никуда. Урса испугалась, придвинулась ближе и тихо позвала сына по имени несколько раз. Золотые глаза продолжали свое ленивое блуждание, но как только случайно упали на склоненное к нему лицо матери, остановились на ней, широко раскрылись и принялись весьма сосредоточенно, с интересом её рассматривать. Малыш даже перестал дергать руками и ногами, полностью увлекшись изучением нового объекта.       Урса с облегчением улыбнулась. С глазами её сына всё было в порядке. А ещё сейчас у него было совершенно умилительное выражение на лице. Урса восхитилась его маленьким прямым носиком, крошечным ртом, округлыми, гладкими щечками. Но всё же самой удивительной чертой оставались его золотые глаза. Жители Хира’а считали глаза самой Урсы необычными, но глаза её сына были куда светлее и ярче, чем её. Больше всего они напоминали по цвету глаза Озая. Да и цвет волос, похоже, ему достался отцовский, черный, как ночь, а не её темно-каштановый.       Мысли о муже заставили Урсу вспомнить о том безобразном скандале, что закатил Озай при знакомстве с сыном. Как он отказался от своего ребенка. Впрочем, вспыхнувший было гнев на мужа прожил недолго, стоило Урсе подумать о собственном поведении, начиная с того момента, как она узнала о беременности.       На молодую женщину накатило чувство жуткого стыда и отвращения к себе. Она вела себя ничуть не лучше. Она точно так же не желала быть матерью этого ребенка, не хотела его появления на свет. Напридумывала себе всяких ужасов, которые сейчас, при взгляде на этого милого, невинного малыша, показались ей совершенно дурацкими и беспочвенными. Она называла своего ещё нерожденного сына злым и бесчувственным чудовищем, отказалась даже посмотреть на него при рождении… Озай хотя бы посмотрел, прежде чем отказаться…       При этих мыслях из глаз Урсы хлынули слезы, но она сдержала рыдания, не желая, чтобы на плач прибежали слуги.       Урса уткнулась лицом в положенную на край колыбели руку и залилась слезами. Как она могла так поступить? Что она за мать такая?..       Её самобичевание прервали громкие, недовольные всхлипы. Урса подняла мокрое от слез лицо и посмотрела на сына. Зуко резко задергал ручками и ножками, скривился, зажмурил глаза, открыл свой маленький рот, который теперь почему-то занимал чуть не половину лица, и громко заплакал. Урса попыталась было взять его на руки, но движение, которое вчера вышло у неё таким легким и точным, сегодня почему-то привело к тому, что у младенца начала откидываться назад голова, грозя с секунды на секунду оторваться совсем. Вопли стали громче. Урса от страха оставила его лежать в колыбели, вместо этого растерянно гладя по животу и голове, шепча ласковые слова утешения.       Когда в комнату вошла кормилица, Урса обрадовалась ей, как спасительнице.       — Вы можете его успокоить? — воскликнула взволнованная молодая мать, беспомощно склонившись над кроваткой.       — Сию минуту, Ваше Высочество, — совершенно спокойно отозвалась кормилица, подошла к кроватке, без всяких проблем взяла маленького принца на руки (его голова осталась на положенном ей месте) и принялась его укачивать. Когда через несколько минут громкие вопли стихли, но не прекратились совсем, женщина направилась к креслу для кормления.       Все её движения были четкими и уверенными, полными спокойного профессионализма. Урса сидела на своем стуле, наблюдая, как кормилица распускает на груди застежки специально скроенного платья, и чувствовала себя ни на что негодной неумехой и дрянной матерью.       Принцесса вспомнила, что вчера эта женщина тоже очень сильно испугалась, но всё же помогла раненому лекарю Ву. Да и сам мужчина в первую очередь занялся не собой, а спросил, как дела у Урсы, хотел позаботиться о её сыне. И как она отблагодарила их за заботу? Выслала вон!       Урса поняла, что ей придется принести много извинений в ближайшее время, чтобы загладить свою вину перед этими людьми и, в особенности, перед своим сыном.       Молодая женщина вытерла рукавом сорочки глаза, а потом повернулась к кормилице, уже приложившей её сына к груди. Зуко тут же прекратил всхлипывать, сосредоточившись на процессе питания. Урса терпеливо ждала, пока её сын наестся и заснет, пока кормилица застегнет платье на груди и отнесет его в колыбельку. Потом она тихо заговорила:       — Мне надо с вами поговорить.       Кормилица остановилась и низко склонилась перед ней, ожидая. Урса жестом указала на свободный стул:       — Пожалуйста, садитесь. Разговор будет долгим, и я не могу говорить с человеком, согнувшимся пополам.       Кормилица чинно села на указанный стул и сложила руки на коленях, внимательно глядя в пол между ними.       — Как вас зовут? — начала разговор Урса.       — Мива, Ваше Высочество.       — Мива, первым делом я хочу поблагодарить вас за то, что вы заботились о моем сыне, пока я спала, и извиниться за моё вчерашнее поведение, а также за поведение моего мужа. Принц Озай вышел из себя, а я… очень расстроилась из-за его слов, да ещё устала после родов.       — Вам нет никакой необходимости извиняться, принцесса Урса. А что касается заботы о принце Зуко, то это мой прямой долг.       — И всё равно я благодарна вам. Вы — настоящий профессионал. А теперь я хочу обратиться к вам с одной просьбой. И я хочу, чтобы этот разговор остался строго между нами. — Мива собиралась что-то на это сказать, но Урса решительно продолжила. Она не могла допустить, чтобы эта женщина отказала ей. — У вас, разумеется, есть свой ребенок, раз вы кормилица?       — Уже второй, Ваше Высочество.       — Тогда вы должны понять меня, как мать. Понимаете, я ношу титул принцессы, но происхождение у меня очень простое. Я читала, что благородные дамы отдают своих детей на воспитание кормилицам и нянькам, но я хочу сама растить и воспитывать своего ребенка. Я не хочу терять с ним связь. Ни в каком отношении. И я буду всеми силами бороться за это право. Особенно после того, как принц Озай так отнесся к нему вчера. — При этих словах Урса заметила, что взгляд Мивы несколько смягчился. — Я самонадеянно решила, что смогу сама справиться со всем, и грубо отослала вас прочь, но теперь поняла, что мои знания и силы сильно ограничены. Я бы хотела, чтобы вы научили меня всему, что должна знать и уметь хорошая мать. И позаботились бы о моем сыне, когда это не выйдет у меня.       Кормилица некоторое время молчала, но потом произнесла:       — Ваше Высочество должны понимать, что меня нанимал ваш муж, принц Озай. И Его Высочество может сурово наказать меня, если я не стану исполнять условия моего контракта.       Урса обдумала эту проблему.       — А если я улажу этот вопрос с моим мужем, вы согласитесь?       — С радостью, принцесса.       — Хорошо, тогда ответьте на несколько вопросов. Сегодня, когда я подошла к моему сыну, он долго не мог меня заметить, хотя я звала его по имени. У него проблемы со зрением или слухом?       Кормилица широко улыбнулась.       — Вовсе нет. Просто новорожденные ещё плохо видят и слышат. Они замечают только то, что находится совсем близко. Да и ориентируются они очень плохо. Скоро он научится.       — И сейчас наш разговор не мешает ему спать?       — Нет, Ваше Высочество.       — Вы научите меня брать его на руки так, чтобы не оторвать ему голову?       Мива внезапно подавила смешок.       — Я ещё не видела ни одного младенца с отвалившейся головой, Ваше Высочество. Но, разумеется, я научу вас, как только принц Зуко снова проснется.       — Как его лучше всего успокоить?       — Ваше Высочество уже знает, как. Вчера вы прекрасно использовали этот способ. — С этими словами Мива приложила одну руку к своей груди. — Обнимите его, прижмите к себе и… если будет такая возможность, накормите. Сейчас этот способ единственный.       — А во что младенцы любят играть?       — Он пока не умеет. Но ваш сын с большим удовольствием познакомится со своей мамой и выслушает всё, что вы захотите ему сказать. И ему надо начинать привыкать к своему имени.       Урса довольно улыбнулась.       — Спасибо вам. — С этими словами она попыталась встать со стула, но не смогла, и у неё сильно закружилась голова.       Мива подскочила с ней и встала рядом, придерживая за плечи, пока не прошло головокружение. Узнав, что Урса ничего не ела уже почти два дня, Мива пришла в ужас, тут же посоветовала ей лечь в постель и непременно поесть. И поспать.       — Можете прогневаться на меня, — закончила она, — но я не дам вам в руки принца Зуко, пока вы не окрепнете, иначе вы его уроните.       Миве понадобилась помощь лекаря Вэя, чтобы помочь Урсе вернуться в постель, куда ей тут же принесли серебряный поднос с аппетитно сервированной тарелкой. Стоило Урсе вдохнуть исходящие от подноса ароматы, как она поняла, что зверски голодна. Она чуть слюной не подавилась, пока подносила первый кусочек ко рту. Она даже не обратила внимания на то, какое именно блюдо ей подали, как обнаружила, что смотрит в пустую тарелку. Лекарь Вэй посоветовал ей питаться небольшими порциями, но часто, так что Урса выпила две чашки чая и с сожалением проводила взглядом уносимый поднос с посудой. Горничная заверила её, что через час принцессе подадут великолепный, только что приготовленный суп.       После этого Урса задремала, приказав разбудить через час. Ей понадобилось некоторое время, чтобы заснуть, потому что молодая женщина испытывала ощутимый дискомфорт в груди.       Она проснулась минут сорок спустя от боли. Прибежавший мастер Вэй с печалью констатировал тот факт, что принцессе Урсе отныне придется самой кормить своего сына после того, как она так неосторожно и необдуманно сняла стягивающие грудь бинты и накормила маленького принца.       Урса выслушала этот «врачебный приговор» с затаенной радостью и обменялась говорящими взглядами с кормилицей Мивой.       Ей определенно стали нравиться эти «врачебные предписания» как способ добиваться своего при разговоре с Озаем.       Потом Мива принесла ей недавно проснувшегося сына, прочитала краткую лекцию и осторожно передала ребенка. Следуя всем инструкциям кормилицы, Урса взяла сына на руки и поднесла к груди. Зуко был совершенно спокоен, его взгляд — расфокусирован, но немного полежав на руках у матери и найдя её взгляд, он, как и в прошлый раз, тут же принялся смотреть на неё. И он продолжал её разглядывать, пока сосал молоко и, в конце концов, не заснул.       На этот раз Урсе было немного больно его кормить, но никогда в жизни она не испытывала такого счастья.

***

      Оказалось, что заботиться о новорожденном ребенке — дело очень хлопотное и трудное. К концу дня Урса уже радовалась, что рядом есть надежные люди, которым можно перепоручить часть обязанностей.       Только за ужином Урса наконец-то прочитала письмо Озая. Ей предписывалось как можно скорее, как только позволит лекарь, возвращаться в столицу вместе с ребенком. В конце недели принц и принцесса должны представить своего сына его царственному деду, Хозяину Огня Азулону.       Урса почувствовала, как на неё накатила тоска при мысли о возвращении, но, с другой стороны, чем скорее она встретится с Азулоном, тем скорее сможет просить оставить ей сына. Даже если Зуко не будет покорителем огня, он остается членом королевской семьи, ведь так? Пусть лишат его всех титулов и почестей, отрекутся от него, назовут её игрушкой, лишь бы ребенок остался с ней. Ей, Урсе, и дела нет до его способностей и положения.       Утешившись такими мыслями, Урса прошла в детскую, немного понаблюдала за спящим сыном, и легла спать сама.       Три дня до отъезда Урса провела, почти не выпуская Зуко из рук. Она кормила его, наблюдала, как он спит у неё на руках, ласково гладила и разговаривала с ним, когда младенец просыпался, даже начала читать ему вслух на разные голоса первый акт из «Любовь среди драконов». Зуко внимательно наблюдал за всеми её действиями… правда, только пока мать была очень близко.       Каждое утро Урса встречала восход солнца возле алтаря Агни и благодарила духа-покровителя. Зуко стал ответом на все её прежние мольбы. Наконец-то появился кто-то, кого она могла любить всем сердцем, кому она могла посвящать всё своё время. Урса чувствовала себя совершенно бессовестной, но теперь она даже радовалась тому, что Озай так решительно отказался от сына. Зуко будет её, и только её.       С таким решительным настроем Урса и пустилась в обратный путь.

***

      Учтиво сложив руки на коленях, принц Огня Озай сидел на пятках в тронном зале Хозяина Огня. Рядом с ним в предписанной протоколом позе устроилась Урса, держа на коленях их спящего сына. Молодая пара сидела перед огненной стеной, отделяющей посетителей от Драконьего Трона, на котором восседал старый повелитель.       — Отец, — начал Озай, — следуя твоей воле, я пришел представить тебе твоего внука, Зуко.       — И какой же он, твой первенец? Расскажи мне, что ты успел узнать о нём. Мне донесли, что ты нашел в ребенке какой-то изъян и в гневе сильно ранил лекаря.       — Так и есть, отец. Мудрецы Огня ошиблись в своих предсказаниях. Этому ребенку никогда не суждено стать великим, овеять наш род славой. В его глазах нет искры Агни. Я думаю, этот ребенок даже не сможет стать покорителем огня. Никогда в нашем роду не случалось подобного позора.       Темная худощавая фигура Азулона даже не пошевелилась. Старик никак не отреагировал на слова сына.       — Отец, — с надеждой в голосе продолжил Озай, — я прошу дать мне ещё один шанс доказать себя. Мы с Урсой ещё молоды, у нас будут другие дети. Может быть, предсказание касается второго ребенка, который и станет моим наследником.       — Прежде чем думать о втором ребенке, я хочу знать, что ты намерен делать с первым, — раздался в тишине сухой, жесткий голос Азулона.       Урса, до сих пор сидевшая, опустив глаза в пол, вся подобралась.       — Я готов избавить наш род от позора. Я готов отдать его в любую семью в колониях, но если ты против, я могу…       Внезапно огненная стена, отделяющая трон, взвилась под потолок жадными, злыми языками. Хозяин Огня встал на ноги и пошел вперед. Огненная завеса послушно расступилась перед ним.       — Покажи мне ребенка, — раздался не терпящий возражений голос.       Урса, уже готовившаяся было протестовать, почувствовала, как язык прилип к внезапно пересохшему горлу. Она склонила голову и подняла на руках своего сына. Грозный старик склонился над малышом, внимательно рассматривая личико спящего ребенка. Азулон протянул узловатую руку с темными возрастными пятнами и легко погладил внука по голове, осторожно будя. Урсе показалось, что к её ребенку потянулся какой-то жуткий, огромный паук, но молодая женщина подавила желание прижать сына к груди. Малыш зашевелился, задергал ручками и ножками, и проснулся. Урса знала, что Азулон стоял слишком далеко, а потому, скорее всего, её сын сейчас бесцельно водил глазами по сторонам в поисках чего-то интересного.       Но тут совершенно неожиданно Хозяин Огня придвинулся совсем близко и вытянул перед лицом внука палец, на котором ярко вспыхнул огонь. Урса не могла видеть, но, очевидно, Азулон внимательно наблюдал за реакцией ребенка.       Несколько минут спустя старик выпрямился и перевел непроницаемый взгляд на сына.       — Я не понимаю причин твоего недовольства, Озай. Насколько я помню, когда тебя впервые показали мне, ты произвел на меня точно такое же впечатление.       Урса поспешно опустила глаза в пол и до боли прикусила щеки, подавляя злорадную усмешку. Скосив глаза в сторону, она увидела, как окаменел и побледнел сидящий рядом мужчина.       — И как ты прикажешь с ним поступить? — с трудом выдавил Озай.       — О, полагаю так же, как я решил поступить с тобой. Пусть остается и растет во дворце, получает достойное принца Огня образование. И пусть его собственные поступки определяют его судьбу. Думаю, что подходило для отца, сгодится и для сына. Аудиенция окончена.       Озай резко вскочил на ноги, отрывисто поклонился отцу и направился к выходу, не дожидаясь, пока Урса неловко поднимется на ноги. Когда молодая мать закончила церемониальный поклон правителю и вышла за отделяющий зал занавес, её мужа уже и след простыл. С облегчением вздохнув, Урса направилась в свою комнату — скоро Зуко снова захочет кушать.       В душе Урса торжествовала, потому что её сын останется с ней.