"Поиск". Грани восприятия

Семнадцать лет назад. Столичный дворец Народа Огня.       Не веря своим глазам, Урса уставилась на склонившуюся служанку и протянутый ей серебряный поднос.       — Что это? — наконец выдавила принцесса.       — Ваш утренний чай, Ваше Высочество, — покорно ответила служанка. — Принц Озай приказал подавать его вам ежедневно.       Урса в гневе вскочила на ноги. В голове не укладывалось, что её муж не отказался от своей безумной идеи после того, что случилось несколько дней назад.       — Я отказываюсь пить этот чай. Он опасен, и я не намерена рисковать своей жизнью по пустякам. Так и передайте моему мужу. — И она указала пальцем на дверь.       — Я доложу принцу, — послушно ответила служанка, поклонилась и вышла из комнаты.       Тяжело дыша и стараясь успокоиться, Урса вновь села на стул. Впрочем, тишина продлилась недолго. Не прошло и десяти минут, как в её комнату вошел Озай в сопровождении всё той же молчаливой служанки с подносом.       — Что это значит, Урса? — требовательно спросил принц. — Почему ты перечишь моим распоряжениям?       — Потому что они глупые и опасные, и ты сам прекрасно знаешь об этом! Я не буду рисковать своей жизнью из-за твоих тщеславных попыток заполучить!..       Лицо Озая потемнело, как грозовая туча.       — Что ты только что сказала? Да как ты вообще посмела?!! Ты забыла, кто ты такая?! Ты простая крестьянка, и единственное, на что ты годна — рожать детей! Но даже в этом ты совершенно некомпетентна! Возможно, это ты виновата в том, что Зуко родился таким слабаком! Ты забеременела и вообразила, что тебе всё дозволено, что я буду исполнять все твои прихоти! И я, как дурак, позволил тебе делать всё, что заблагорассудится. Но больше этого не повторится! Будь ты примерной женой, то думала бы только о том, как дать мне обещанного наследника! Ты молила бы об этом Агни ежедневно, ежеминутно. Ты внушала бы эту мысль ребенку, или как там женщины общаются со своими детьми до рождения! А вместо этого ты бездельничала в нашем летнем доме, плескалась в море и ходила в театр. Ты не вкладывала в нашего ребенка дисциплину, не внушала понятия о силе, не желала ему таланта в покорении огня! Я удивлен, что Зуко вообще мальчишкой родился с такой-то матерью! Но теперь я глаз с тебя не спущу! Ты БУДЕШЬ пить этот чай, чтобы усилить течение чи в твоем организме, раз уж ты не можешь покорять огонь. Ты будешь каждый день читать по часу книги по нашей военной истории и о подвигах моих предков для поддержания правильного морального духа. А когда ты забеременеешь, и наш ребенок достаточно разовьется, я сам буду говорить с ним каждый день, потому что очевидно, что на тебя нельзя полагаться в данном вопросе!       Придя в ужас от открывшихся перед нею перспектив, Урса вскочила на ноги и почти истерично крикнула:       — Ни за что! Ты никогда не заставишь меня пить этот яд!       — Да говорю тебе в десятый раз — это НЕ ЯД! На этот раз я всё проверил. Эту служанку, — принц ткнул пальцем в застывшую в низком поклоне девушку, — я специально назначил помогать лекарю Ди. Час назад она выпила этот самый чай и, как видишь, жива и здорова. У тебя нет никаких причин не пить его. Ким, расскажи принцессе Урсе, как ты себя чувствуешь.       Девушка подняла на Урсу ярко блестевшие глаза.       — Я чувствую себя великолепно, Ваше Высочество. Я никогда не отличалась особой силой, но сейчас у меня такое чувство, что я могу работать день напролет. Я не испытываю никаких неприятных ощущений.       — Вот видишь, — кивнул головой Озай.       Но Урсе всё равно не нравилось неестественное оживление этой девушки. И она не станет принимать никакие травяные чаи во время беременности. Да, они были безопасны для воинов, монахов и старейшин, но никто не знает, как они повлияют на нерожденного ребенка. Урса помнила давний несчастный случай в деревне, когда одна беременная женщина тяжело поранилась в поле, и Рине пришлось пару недель поить её сильными болеутоляющими смесями, пока рана достаточно не зажила. Урса помнила, как мама переживала о том, как эти травы скажутся на ребенке. И опасения оказались не напрасны — ребенок родился слепым и глухим, да и прожил недолго. Рина очень винила себя, но утешалась тем, что выбора не было. Однако молодая принцесса подозревала, что такие аргументы вряд ли покажутся убедительными её мужу.       — Нет, — твердо повторила она.       Лицо Озая окаменело, а глаза грозно прищурились.       — Ким, — холодно отчеканил он. Девушка поежилась и бросила перепуганный взгляд на принца Огня. — Твоя госпожа капризничает и упрямится. Ты должна исполнить свой долг и уговорить её выпить чай. Эта та работа, которую я нанял тебя исполнять. Моли свою госпожу.       Девушка, вздрогнув всем телом, сделала робкий шаг вперед и упала перед Урсой ниц.       — Принцесса Урса, пожалуйста, выпейте свой чай. Это для вашего блага. Клянусь жизнью, вам не будет от него никакого вреда.       Урса с ненавистью и возмущением сверлила Озая взглядом. Неужели он думает, что она поведется на такой дешевый трюк? Да, ей жаль, что эту девушку, скорее всего, уволят с выгодной должности, но она не поддастся на провокацию.       — Я не буду пить.       Служанка коснулась лбом пола.       — Моя госпожа…       — Нет.       — Мой господин, — дрожащим голосом произнесла служанка, — принцесса Урса отказывается пить чай. Я не могу…       — Ты плохо исполняешь свой долг. Ты будешь наказана. — Озай резко хлопнул в ладоши, дверь в спальню Урсы распахнулась, и пять секунд спустя двое закованных в броню гвардейцев подхватили служанку под руки и выволокли бледную и трясущуюся девушку вон.       Белая от ярости Урса обернулась к мужу.       — Что ты сделаешь с этой бедняжкой?! Не смей её мучить!       — Служанка, не исполняющая свои обязанности, должна понести наказание — пять ударов кнутом. И каждый раз, как ты будешь говорить «нет», она будет наказана.       — Ты готов забить до смерти…       — В бедном квартале живут сотни девиц, с радостью готовых поступить на службу во дворец. У нас никогда не было недостатка в слугах.       — Ты чудовище! Ты!..       — Нет, это ты чудовище! Это ты отказываешься безо всяких весомых причин пить совершенно безвредный чай! Это ты отказываешься исполнять свой долг жены! Подумай над своим поведением! И пока ты не одумаешься, то не сможешь покидать свою комнату и видеться с сыном.       С этими словами Озай удалился.       Урса в гневе принялась метаться по спальне, как по клетке. В ярости она перебила все цветочные вазы, разбросала все подушки, разбила о стенки флаконы духов и тонкие резные шкатулки с драгоценностями. В конце концов, совершенно выбившись из сил, она рухнула посреди разгромленной спальни на пол и разрыдалась, бормоча в адрес Озая все самые грязные ругательства, какие только слышала у деревенских мужиков.       Прервать поток сквернословия её заставил резкий стук в дверь. Растрепанная Урса приподняла голову.       — Убирайтесь вон!       — Принцесса Урса! — громко произнес решительный мужской голос. — К вам пришла ваша служанка.       Урса молча встала на ноги. Она отказывалась дать разрешение войти, но не хотела, чтобы её видели лежащей на полу, если её желанием пренебрегут.       Так и вышло.       Минуту спустя дверь раскрылась, и гвардеец в броне под руку ввел в комнату Ким. Следом тенью вошел слуга, поставил на столик серебряный поднос с новой чашкой чая и испарился за дверью.       Как только солдат разжал хватку, девушка покачнулась и рухнула на пол, съежившись в комок. Гвардеец развернулся и вышел.       Урса увидела, что униформа служанки цела, но по спине под материей начинают расплываться кровавые полосы от ударов. Она подбежала к девушке с желанием помочь и хоть чем-то облегчить её боль, но как только служанка поняла, кто стоит с ней рядом, то бросилась в ноги к Урсе и разрыдалась.       — Принцесса, пожалуйста, умоляю вас, выпейте чай. Пожалуйста! Я умру, если ещё раз попаду в то жуткое место! Я умру, если он снова прикоснется ко мне! Молю вас, выпейте чай!.. Пожалейте бедную Ким… Умоляю вас!..       Глядя на бьющуюся в истерике девушку, Урса лихорадочно искала выход. Наконец, она присела на корточки и осторожно коснулась склоненной головы служанки.       — Послушай, давай с тобой договоримся. Ты скажешь, что я выпила чай, а я…       — Нет! — Ким испуганно замотала головой. Пряди растрепанных волос черными плетьми стегнули Урсу по ногам. — Нет-нет-нет! Тот человек, внизу, обязательно спросит, не вру ли я. Он сказал, что будет спрашивать меня каждый день. Вы не видели его глаза, принцесса! У него нет души, и он видит чужие души насквозь! Он сказал, что отрежет мне язык, если я попробую солгать! Пожалуйста, госпожа, выпейте чай! Он немного горький, но терпимо. Пожалуйста…       В дверь постучали. Обе молодые женщины в страхе вздрогнули и посмотрели на вход. В спальню вошел всё тот же гвардеец. Он бросил взгляд на низкий столик, где стояла нетронутая чашка, и шагнул к служанке.       Ким завизжала и вцепилась в платье Урсы.       — Нет, госпожа, спасите меня! Я не хочу! Пожалуйста, не губите меня! Не-е-ет!       Рука гвардейца сомкнулась на плече девушки.       Урса решилась.       — Стой, — резко бросила она. — Оставь мою служанку. Она должна принести мне чай. — Урса покрутила головой и нашла ближайший стул. Стул был перевернут, но это дело поправимое. — Ким, поправь этот стул, чтобы я могла сесть, и подай мне чай.       Ким, ничего не слыша, зажмурившись, продолжала цепляться за её юбку.       — Ким!       Служанка подняла на неё огромные, полные слез глаза и несколько секунд рассматривала Урсу стеклянным взглядом, потом снова склонила голову и принялась целовать подол платья принцессы.       — Спасибо, госпожа! Вы самая добрая на свете! Я никогда этого не забуду.       Гвардеец нетерпеливо прочистил горло.       Служанка бросила на него испуганный взгляд, села на пятки, со всхлипами вытерла мокрые глаза и кинулась исполнять поручение.       Урса была очень рада возможности сесть, потому что не была уверена, как долго удержится на ногах. Сделать глоток из протянутой чашки было одним из самых трудных дел, что ей приходилось совершать в этой жизни.       Впрочем, пусть Урса проиграла этот раунд, но она собиралась выиграть войну. Все говорило о том, что для неё самой этот чай совершенно безвреден, а что касается ребенка… Урса сделает всё возможное, чтобы все мечты Озая разбились в прах.

***

      За своё послушание Урса была вознаграждена прогулкой и возможностью увидеться с сыном.       Весь день принцесса провела с ребенком в саду, без устали играя с малышом и таская его на руках. Энергия просто переполняла молодую женщину, требуя какого-нибудь выхода. Сидеть на месте было для Урсы невыносимо.       После обеда к ним присоединился освободившийся от своих занятий Лу Тен и затеял игру в догонялки с Зуко. Лу Тен бессовестно поддавался, позволяя годовалому малышу пятнать себя, и, в свою очередь, вылавливая визжащего от восторга карапуза по нескольку минут. Урса поразила саму себя, когда, повинуясь импульсу, внезапно хлопнула пробегающего мимо племянника по плечу, а потом подобрала юбки и бросилась наутек. Секунд тридцать маленький принц отходил от шока, дав ей фору, а потом стремглав припустил следом. Ему не сразу удалось догнать свою тетю.       Такими их и застал Айро: растрепанными, раскрасневшимися и беззаботными.       Некоторое время великий генерал стоял в стороне, наблюдая с какой-то грустной полуулыбкой, но потом встряхнулся и решительно прошагал к пруду.       Первым приход дяди заметил Зуко, который, кажется, самоназначился бессменным водой и ловил всех, кто оказывался в пределах досягаемости. Так что первым делом Айро запятнали.       — Дядя! — радостно объявил Зуко, обхватив кронпринца за ногу.       Айро удивленно приподнял брови — так его назвали впервые. До сих пор он был «дя», или, в лучшем случае, «дя’я». Мужчина наклонился и ободряюще потрепал племянника по голове, похвалив за лингвистический успех.       Тем временем к ним приблизились Урса и Лу Тен.       — Сын, — с кратким наклоном головы приветствовал младшего принца кронпринц. — Дорогая невестка, — новый кивок. — Позвольте заметить, что сегодня вы просто лучитесь энергией. Я так рад, что вы оправились от того прискорбного инцидента. Мы с Лу Теном беспокоились о вашем самочувствии с самого утра, когда вы не вышли к завтраку. Озай сказал, что вы не в духе и остались у себя.       По мере его вроде бы обычных слов радость сходила с разрумянившегося лица Урсы, сменяясь непроницаемым выражением.       — Благодарю, я прекрасно себя чувствую, — суховато бросила она и наклонилась взять на руки сына, чтобы хоть как-то прекратить этот разговор.       После событий последних дней Урса поняла, что Айро был замечательным человеком, но на его защиту ей вряд ли стоило рассчитывать. Кроме того, через два дня заканчивалось его пребывание в столице, и великий генерал возвращался в театр боевых действий в Царстве Земли. Кто знает, когда он снова приедет домой? Ещё через год-два?       Судя по слегка увядшей улыбке, Айро заметил неладное, но решил не настаивать на беседе, которую Урса явно не желала вести.       С несколько подпорченным настроением королевская семья отправилась пить чай. Дети, ничего не заметив, пребывали в радужном настроении.       После чая Урса поняла, что для неё пришло время расплаты. Похоже, волшебный прилив сил осуществлялся за счет собственных сил Урсы, а потому ближе к вечеру принцесса просто валилась с ног от усталости.       К тому же, вместе с силами ушло и хорошее настроение, душевный подъем сменился подавленностью и чувством безнадежности. Лежа в своей кровати, Урса гадала, успеет ли она вырастить восемь трав до наступления беременности, или ей предстоит пройти через все «воспитательные» мероприятия, задуманные её мужем для их ещё нерожденного ребенка.       Днем игры с детьми позволили Урсе отвлечься и на время забыться, но стоило молодой женщине закрыть глаза в полумраке спальни, как на неё наваливались воспоминания об утреннем кошмаре: гневное, словно высеченное из камня лицо Озая, зареванная служанка, бездушный гвардеец, тот неведомый, но от того не менее ужасный человек, что затаился в подвалах дворца, горечь чая во рту…       Урса не сдержалась и расплакалась от накатившего чувства беспомощности и беззащитности.       С тихим шорохом раскрылась дверь, и в её комнату с очередным ночным визитом вошел Озай.       Урса, содрогаясь всем телом, отвернулась от мужа и со всхлипом уткнулась лицом в подушку. Сегодня она просто не могла выносить его присутствие. У неё появлялось чувство, будто он высасывает из неё всю радость и волю к жизни, поглощает даже те крохи счастья, что ей удавалось урвать у судьбы.       Она вспомнила крик служанки: «Я умру, если он снова коснется меня!» Сейчас у принцессы было ровно такое же чувство.       Молодая женщина крепче стиснула простыни и вжалась лицом в подушку.       Уверенные шаги приблизились к кровати.       Урса закусила ткань наволочки, давя готовый вырваться крик «Убирайся!»       У неё не было права отказывать мужу в его правах.       У неё вообще не было права ни на что.       — Перестань реветь, — раздался раздраженный голос.       Сильная рука легла ей на плечо и перевернула на спину. Урса, задушенная чувством собственной беспомощности, просто закрыла лицо руками как маленький ребенок, который верит, что это спасет его от монстра в темноте.       Но Урса-то знала, что ей это не поможет.       — Ты знаешь, что ты отвратительна? — после долгой, тягучей и вязкой паузы спросил Озай. — Когда я вижу тебя такой, меня тошнит от тебя.       Урса сильнее прижала пальцы к лицу. По тонким запястьям побежали новые дорожки слез.       Тишина.       — Сегодня у меня нет желания делить с тобой ложе, — наконец произнес Озай. — Но с завтрашнего дня мы вплотную займемся заведением второго ребенка. Обещанного мне ребенка. Которого я заслуживаю. И ради этого я не перед чем не остановлюсь. И пусть Агни будет мне свидетелем, но если ты вздумаешь мешать мне, если ещё хоть раз ты позволишь себе такое вздорное поведение, как сегодня, то пожалеешь, что родилась на свет.       Урса услышала быстрые шаги к выходу, шорох открывающейся двери, и, наконец, стук захлопнувшейся.       Молодая женщина осталась лежать в темноте — Озай в гневе затушил все светильники в спальне.       Потом она вскочила, заметалась по комнате, распахнула окно, потому что задыхалась от недостатка воздуха.       Темнота обступила её со всех сторон.       Урса бросилась к своему письменному столу, принесла к нему и зажгла все свечи, которые смогла найти, а потом просто сидела в круге света, глядя перед собой ничего не видящими глазами.       Потом она схватила лист бумаги и принялась писать родителям, не утаивая ничего и не стесняясь в выражениях. Иероглифы выходили из-под её кисти почти нечитаемыми, в некоторых местах чернила расплылись от непрестанно капающих слез.       Потом она уронила голову на столешницу и плакала навзрыд.       Потом она села, вытерла слезы и сожгла письмо.       Потом она написала на новом листе бумаги рецепт чая из восьми трав, старательно проверяя все запомненные детали.       Потом она сожгла и этот лист тоже.       Потом она задула свечи и легла спать, готовая встретить завтрашний день.

***

      Следующий день начался так же, как предыдущий.       С утра Урса покорно выпила принесенный чай и вышла к завтраку, на котором присутствовали Айро и Лу Тен. Ближе к концу к ним присоединился уже накормленный Зуко в сопровождении своей няни. Впрочем, малыш не отказался от сладкой печенинки, поданной к утреннему чаю.       Весь день Урса снова провела в саду с сыном, с радостью отметив, что садовник уже почти закончил вскапывать и ограждать первую из заказанных ею клумб. Урса похвалила усердного работника и в качестве поощрения подарила массивное серебряное кольцо с крупным опалом. За всё время замужества в руки Урсы не попало ни единой монеты, хотя, с другой стороны, стоило ей чего-то захотеть, и эту вещь тут же ей доставляли. У Урсы было довольно много очень дорогих украшений, но она не знала, насколько она вольна ими распоряжаться, поэтому выбрала вещь из числа не слишком приметных.       Но садовник всё равно остался очень доволен и долго кланялся принцессе.       Урса снова мучилась от рвущейся наружу энергии, но, памятуя о вчерашнем вечернем упадке сил, старалась держать себя в руках. После обеда она прошла вместе с сыном в свою спальню и читала ему свиток с историями, пока малыш не заснул. Молодая женщина заставила себя лежать рядом с посапывающим ребенком и не вертеться. Чтобы как-то отвлечься, она решила воспользоваться даваемой чаем ясностью разума и попытаться вспомнить какие-нибудь ещё из маминых травяных рецептов. Кто знает, когда и что именно может ей пригодиться.       Стоило ей сосредоточиться на поставленной задаче, как произошло поистине волшебное преображение. Хаотичная энергия, бесцельно циркулирующая по её телу, собралась в единый поток и подхватила её сознание.       Урса как будто перенеслась в прошлое, заново пережила те моменты, свидетелем которых стала. Она вспомнила казалось бы навсегда забытые моменты детства. Она много раз сидела с мамой в теплице, играя или читая книжку. И теперь, приложив усилие, она могла как будто отделиться от своей более молодой версии и сконцентрировать внимание на том, чем занималась её мама.       Ей было восемь лет, она играла с Икемом, упала и ссадила коленку. Ей было очень больно, она сидела на скамье в теплице, пока мама быстро истирала и смешивала ингредиенты для кровеостанавливающей и болеутоляющей мази.       Сначала всё, что Урса могла вспомнить — это сильное жжение в коленке, да яростное желанье устроить Икему взбучку за то, что уговорил её лезть на дерево. Мир вокруг был размытым из-за капающих из глаз слез. Мама бегала по теплице, срывала какие-то травы, брала что-то из своего шкафчика, что-то бормотала себе под нос. Потом мама стояла перед ней на коленях и наносила мазь ей на ранку. Жжение и боль как рукой сняло.       Урса заставила себя вернуться к началу этого эпизода, сконцентрировавшись не на себе, а на том, что делала её мама.       Мама подошла к крайней грядке и сорвала пять или шесть листьев с небольшого куста. Что это за куст? Думай, Урса!       …ей пятнадцать лет, и мама говорит: «Урса, помоги мне пересадить этот ястребятник»…       Итак, шесть листьев ястребятника мелко нарезать и перетереть в кашу в ступке.       Затем мама подошла к шкафу и принялась просматривать полки, что-то бормоча под нос.       Урса снова сконцентрировалась, следя за движениями маминых губ, отсекая звуки собственных всхлипываний, шорох растений, пение птиц за пределами теплицы.       — …узины… где же… кора бузины…       Затем мама зачерпнула ровно одну столовую ложку порошка из банки с зеленой этикеткой со второй полки в правой части шкафа. Смешала с кашицей ястребятника. Добавила ложку гусиного жира из красной крынки на третьей полке сверху (Урса знала эту крынку, потому что помогала маме собирать гусиный жир). Смешала и пошла к плачущей юной Урсе.       Урса открыла глаза и довольно улыбнулась. И тут же сморщилась от пронзившей голову дикой боли. Солнце, падающее в открытые окна, нещадно резало глаза. И у молодой женщины было такое чувство, будто её сейчас стошнит. А ещё странным образом дико хотелось сладкого.       Рядом спокойно спал Зуко. Судя по солнцу, прошло около двух часов.       Урса осторожно встала, покачнувшись, и, дернув за шнур, вызвала служанку. Когда горничная прибыла две минуты спустя, Урса попросила крепкого сладкого чая с десертом. Когда поднос прибыл, принцесса высыпала целых шесть ложечек в маленькую чашку, да ещё закусила приторно-сладким пирожным из набора, которое, как правило, всегда оставляла нетронутым.       Десять минут спустя ей стало гораздо легче, и головная боль прошла.       Тем временем проснулся Зуко, тоже выпил некрепкого чуть сладкого чая, и мать с сыном были готовы продолжить свой день.       Вторая половина дня тоже прошла хорошо, к ним вновь присоединился Лу Тен, а почти под вечер — вернувшийся с военного совета Айро. Сегодня всё внимание Лу Тена было сконцентрировано на отце, и мальчик заметно переживал из-за завтрашнего отъезда кронпринца.       Благодаря проявленной осторожности, к вечеру Урса чувствовала некоторый упадок сил, но отнюдь не такую давящую неподъемную тяжесть, как вчера.       Ещё одним добрым знаком Урса сочла то, что у неё разболелся живот — верный признак приближающейся лунной крови. Признак не обманул, о чем молодая женщина с удовольствием проинформировала явившегося в её спальню мужа. Когда раздосадованный Озай удалился, не солоно хлебавши, Урса смотрела ему вслед с такой ядовитой улыбкой, которой позавидовала бы любая коброгадюка в мире. Принцесса с торжеством смаковала предстоящую примерно неделю свободы от визитов Озая.       После ухода мужа молодая женщина вскочила с кровати, кружась, протанцевала по комнате и села за письменный стол. Она решила вести записи всего, что ей удастся вспомнить, создать что-то вроде книги рецептов. Она начала с того, что записала рецепт восстановленной сегодня мази. Потом на отдельном большом листе она начертила план маминой теплицы и нанесла на него все растения, какие смогла вспомнить. Часть растений она решила попытаться вспомнить завтра днем, а названия некоторых она могла узнать у садовника, потому что хорошо помнила их внешний вид. Кстати говоря, при случае ей надо будет наведаться в королевскую библиотеку и полистать свитки по ботанике и травологии. Однако увлекаться этим нельзя, чтобы не вызвать подозрений Озая. Надо будет придумать какой-нибудь невинный повод, зачем ей понадобились такие книги.       На втором большом листе бумаги Урса начертила схему маминого шкафа с разными ингредиентами и подписала все бутылочки и баночки, что смогла вспомнить, а так же отметила место, где они стояли. Возможно, в будущем она увидит, что мама брала ту или иную баночку, но в её воспоминании Рина не станет называть вслух содержимое.       На завтра Урса наметила себе задание вспомнить все сосуды на верхней полке в правой части шкафа. Она ведь достаточно часто помогала маме вытирать с полок пыль и не раз брала склянки в руки.       Уже поздним вечером Урса написала маме письмо, в котором благодарила Рину за все те знания, что женщина передала ей в детстве. Урса сокрушалась, что была нерадивой ученицей и мало внимания уделяла словам и поучениям мамы, и сейчас очень об этом сожалеет. Урса закончила письмо пожеланием родителям счастья и доброго здравия, добавив, что очень скучает и вспоминает их каждый день.       Завтра она отдаст письмо Элуа, чтобы служанка отправила его в свой выходной день. Конечно, после возвращения во дворец встречаться с Элуа, занимавшей должность простой уборщицы, которой даже не позволялось показываться на глаза господам, стало гораздо сложнее. Но Урса знала, что служанка приходит убирать закрепленные за ней два общих зала по ночам, когда все господа уже спят, а потому нашла способ выскальзывать из своей спальни поздно-поздно ночью и передавать очередное письмо.       Урса спрятала бумаги в скрытую нишу за свадебным портретом, где хранила купленные на Угольном острове театральные маски. У неё не было абсолютно надежного тайника, да и об этом месте служанки прекрасно знали, потому что регулярно делали там уборку. Но маски они не перемещали, ограничиваясь смахиванием пыли пуховкой, а потому несколько листов бумаги, сунутые под маску Темного Духа Воды, были в относительной безопасности. Грустно улыбнувшись и ласково проведя пальцами по маске Императора-Дракона, Урса закрыла нишу и весьма довольная прожитым днем легла спать.

***

      Выпив утреннюю дозу «Силы мира», Урса спустилась к завтраку.       Сегодня за столом царила атмосфера напускного веселья, поскольку вечером, с отливом, генерал Айро отбывал на фронт на неопределенно долгий период времени.       Айро всеми силами старался подбодрить впавшего в уныние Лу Тена, клятвенно обещая провести весь последний день с сыном, за исключением двух часов на послеобеденный военный совет. Кронпринц предложил мальчику устроить пикник на двоих за пределами столицы, и это несколько развеселило маленького принца.       Урса заметила, что вокруг глаз генерала залегли темные круги, да и сам он выглядел каким-то немного помятым и усталым.       Когда после завтрака Лу Тен умчался переодеваться для загородной прогулки, Урса справилась о самочувствии кронпринца. Айро удивленно посмотрел на неё, потом улыбнулся и ответил, что не спал всю ночь, чтобы выполнить все неотложные дорожные приготовления и выкроить время для сына.       После отбытия принцев, Урса отправилась на прогулку с Зуко, проверила прогресс работ над цветниками, а после обеда, лежа рядом со спящим сыном, занялась работой над своими воспоминаниями. Учитывая вчерашний опыт, она приказала оставить на прикроватном столике поднос со сладкими фруктами и пирожными, и, проснувшись, выпила несколько чашек очень сладкого чая. Похоже, процессы памяти поглощали все запасы сахара в её организме, и чем сильнее она напрягалась и концентрировалась, чем глубже погружалась в память в поисках мелких деталей, тем болезненнее оказывалось пробуждение.       Вечером королевская семья отправилась в гавань провожать кронпринца на войну.       Озай ехал верхом на комодоносороге с ничего не выражающим лицом, хотя Урса знала, что он завидовал старшему брату и желал сам отправиться на поле боя, чтобы показать себя во всей красе.       Урса путешествовала вместе с сыном в паланкине. Ей было жаль, что Айро уезжает, потому что вместе с ним исчезнет единственный во всем дворце дружественный ей взрослый человек, способный повлиять хоть на что-то. Ещё принцесса думала о том, что отправься её муж на фронт на год-два, она была бы самой счастливой женщиной на земле. А если бы его там убили, то её радость не знала бы границ.       Зуко вряд ли понимал всю торжественность момента и просто наслаждался катанием в паланкине на коленях у мамы.       Всю дорогу до гавани Лу Тен ехал в одном паланкине с генералом, судорожно стискивая отцовскую руку и всеми силами сдерживая слезы. Принцу Народа Огня не полагалось плакать, тем более что этот принц был единственным сыном прославленного Дракона Запада и будущим наследником трона. Но удержаться было очень-очень сложно.       В последний раз обняв отца перед трапом корабля, Лу Тен почти до крови закусил губу и стоял рядом с дядей, стиснув кулаки. Посмотрев на него, Урса почему-то вспомнила свой отъезд из дома, не удержалась, сунула Зуко в руки няни, шагнула вперед и обняла одной рукой мальчика за плечи. Маленький принц бросил на неё взгляд, а потом изо всех сил вцепился тонкими, но удивительно сильными пальцами в пальцы тети.       Айро посмотрел на них в последний раз, поклонился Урсе и внезапно произнес:       — Пожалуйста, позаботьтесь о нем.       — Обещаю, — кивнула головой Урса.       С этими словами Дракон Запада развернулся, твердым шагом взошел на борт, и флагман отчалил.       Урса и Лу Тен долго махали кораблю вслед. В какой-то миг к ним присоединился Зуко, не пожелавший сидеть на руках у няни. Урса на секунду выпустила племянника, чтобы подхватить на руки сына, показала Зуко, как махать ручкой «пока-пока» дяде, и вновь обняла Лу Тена.       Стоявший на корме Айро махал им рукой, пока не стал еле различимой точкой, в конце концов слившейся с общей темной массой удаляющегося корабля.       Озай посмотрел на стоявшую рядом с ним троицу, и его губы презрительно скривились, когда его взгляд упал на готового разрыдаться племянника. Потом мужчина развернулся и направился к своему комодоносорогу, отрывисто приказав:       — Возвращаемся во дворец.       Обратно Лу Тен ехал в паланкине вместе с Урсой и Зуко. Сначала Урса несколько пожалела носильщиков, но подумала, что даже втроем они вряд ли были тяжелее, скажем, генерала Айро или её мужа в боевой броне. Всю дорогу Урса ласково гладила плечи племянника, но, кажется, её утешения мало помогли, потому что, когда паланкин внесли в ворота дворца, маленький принц не выдержал и заплакал, отвернувшись от тети, чтобы скрыть слезы. Когда же Урса попыталась вновь его обнять, то Лу Тен скинул её руку, отбросил занавес паланкина и молнией помчался в сторону дворца, не обращая внимания на призывы Урсы вернуться.       Молодая женщина отметила злорадный и уничижительный взгляд, которым Озай проводил племянника. Ей захотелось кинуть в мужа чем-нибудь потяжелее.       К ужину Лу Тен не вышел.       После ужина, уложив Зуко спать, Урса зашла в комнату племянника, но встретила лишь закрытую дверь, охраняемую парой гвардейцев. Немного поежившись под их ровными безэмоциональными взглядами, Урса некоторое время колотила в дверь, прося мальчика впустить её.       Ответом ей была тишина.       Сдавшись сейчас, но решив возобновить попытки завтра, Урса отправилась в свою комнату. Приготовившись ко сну, записав всё, что ей удалось вспомнить сегодня, и наметив задание на завтра, Урса отнесла Элуа письмо к родителям и легла спать.

***

      Утром к завтраку Урса пришла одна.       Немного поковырявшись в еде, она собиралась уже идти в детскую к сыну, решив, что Лу Тен позавтракал в своей комнате и отправился на занятия, как к ней подошел незнакомый человек, представившийся наставником принца Лу Тена.       Лу Тен не явился на первый урок.       Поскольку перед отъездом кронпринц Айро переговорил с учителями и велел в случае возникновения затруднений обращаться не только к Хозяину Огня, но и к принцессе Урсе, наставник по истории Мичи пришел к ней.       Решительно отодвинув стул, Урса вновь направилась в комнату племянника.       Дверь оставалась закрытой со вчерашнего дня, и, кажется, открывать её не собирались.       Стук в дверь и все взывания Урсы и наставника Мичи не возымели результата.       — Полагаю, придется обратиться к Хозяину Огня Азулону, — со вздохом заключил Мичи. — Бедный принц Лу Тен, его снова накажут, и ещё более строго, чем в прошлый раз.       — Что? — резко повернулась к нему Урса. — О чем вы говорите?       Мужчина лет пятидесяти тяжело вздохнул.       — В прошлый раз после отъезда кронпринца Айро Лу Тен тоже заперся в комнате и пренебрег своими обязанностями. Хозяин Огня Азулон строго отругал его, приказал высечь розгами и оставить без еды на день. Хозяин Огня сказал, что для будущего наследника трона недопустимо забывать о своем долге из-за личных чувств.       — Но мальчик неизвестно насколько расстался с отцом!       — Принцесса Урса, Лу Тен — принц Народа Огня, он — будущее нашего народа, будущий глава королевского рода, потомок великого Созина. Хозяин Огня Азулон желает для своего внука только самого лучшего!       — Откройте мне дверь и позвольте поговорить с Лу Теном! — потребовала Урса. — Я уговорю его прийти на занятия, а вы сможете отработать сегодняшний урок в другой раз.       Она вложила всю свою твердость во взгляд, брошенный на гвардейца справа. Секунд десять спустя мужчина достал ключ и отпер дверь.       Урса вошла в темную комнату с задернутыми шторами. Спальня казалась пустой, но потом принцесса рассмотрела небольшой холмик на кровати. Как раз по размерам свернувшегося клубком одиннадцатилетнего мальчика.       Она подошла, села на кровать и похлопала по холмику рукой.       — Уходите! — пробурчал приглушенный одеялом мальчишеский голос.       — Лу Тен, я понимаю твои чувства, — начала Урса.       — Ничего ты не понимаешь! — Внезапно одеяло отлетело в сторону, явив заплаканного разгневанного принца. — Никто не понимает! Ничего вы не знаете! Пусть меня накажут, мне всё равно!       — Это я ничего не понимаю? — не выдержала Урса. Её вдруг охватил сильный гнев, требуя выхода. — Да меня забрали из моего дома и разлучили с родителями НАВСЕГДА! Так что не смей вести себя так, будто ты — самый несчастный на свете!       Лу Тен застыл с круглыми глазами.       — Правда? — только и спросил он.       Урса, уже жалея, что под влиянием минуты сболтнула лишнего, просто кивнула головой. В следующий миг Лу Тен висел у неё на шее.       — Я так не хочу, чтобы он уезжал! Он такой замечательный, самый сильный, самый умный, но всё время проводит в этом варварском Царстве Земли! Неужели нам так нужны эти земли? Да пусть остаются дикарями, если не хотят прогресса, им же хуже! Пусть живут без цивилизации, зато мой папа будет дома, со мной. Мне так страшно, что с ним что-то случится! Что его убьют. Я каждый день утром и вечером прошу Агни сохранить моего папу. А ты тоже молишься Агни за своих родителей?       — Каждый день, утром и вечером, — с комком в горле проговорила Урса.       Лу Тен сильнее стиснул её в объятиях. Урса внезапно поняла, что его детская форма весьма обманчива — у неё вот-вот грозили треснуть кости.       — Ты уехала из дома, чтобы выйти замуж за дядю Озая, да? — тихо спросил Лу Тен.       Урса, растерявшись от того, что разговор принял совершенно непредвиденный оборот, только кивнула головой.       — Потому что это был твой долг? — продолжал допрос Лу Тен.       — Да, — подтвердила Урса. Перед глазами встал образ Икема, его признания в любви, её согласие выйти за любимого замуж. — Я должна была, — для самой себя повторила она.       Некоторое время они молча сидели, обнявшись, потом заговорил Лу Тен.       — Дедушка говорит, что у каждого есть свой долг, и мы все должны его исполнять. Он говорит, что иногда исполнять долг очень тяжело, но потом за все твои жертвы тебя обязательно ждет награда. Что когда будешь оглядываться назад, тебе не будет стыдно за себя, за то, что ты сделал. Что всегда сможешь с честью и гордостью смотреть людям в глаза. Даже врагам, даже тем, кто тебя ненавидит. Что наградой будет чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы. Но вчера я… забыл свой долг.       Урса, сраженная такими словами из уст маленького ребенка, застыла на месте.       — Тетя Урса, — немного помолчав, продолжил Лу Тен, — скажи, ты презираешь меня за то, что я струсил и спрятался в своей комнате, что я вчера расплакался при всех?       — Что? Конечно, нет! Я же сказала, что понимаю твои чувства, твоё расстройство из-за разлуки с отцом.       Лу Тен шмыгнул носом и отстранился.       — Спасибо, ты очень добрая. А вот дядя Озай вчера потерял ко мне всякое уважение. Я видел это по его глазам, и мне… стыдно перед ним. Папа тоже не одобрил бы моё поведение. И дедушка. Когда он вызовет меня, я с достоинством приму моё наказание.       — Не будет никакого наказания, Лу Тен. Я поговорила с твоим учителем. Если ты явишься на следующий урок, никто ничего не заметит, а с наставником Мичи ты всё наверстаешь в следующий раз.       Маленький принц покачал головой.       — Но всё равно я вел себя недостойно принца Народа Огня. Дедушка прав. Нельзя уклоняться от своего долга.       Урсе только и оставалось, что пораженно покачать головой. Она совершенно не понимала членов этой семьи. Лу Тен встал с кровати и дернул за шнур на стене, вызывая личного слугу, чтобы тот помог ему приготовиться к новому дню. Урса поняла, что ей пора идти по своим делам. Когда она была на полпути к двери, её остановил голос Лу Тена.       — Тетя Урса! — Мальчик нерешительно переминался с ноги на ногу, но потом решился. — Может быть ты на меня обидишься, но я очень рад, что теперь ты с нами.

***

      День прошел, как обычно: прогулка и занятия с сыном, затем дневной отдых, во время которого Урса пыталась воссоздать очередной кусочек из прошлого.       Сегодня она поддалась искусу вспомнить и заново пережить какой-нибудь приятный момент из прошлого. Почти помимо воли память перенесла её в день, когда её счастье оборвалось.       Она заново почувствовала вкус поцелуев Икема, твердость и упругость мышц его торса, тепло его кожи, прижимающейся к её, его ласковые руки, обнявшие её за талию. Она вспомнила звук его голоса, когда он признавался ей в любви и делал предложение. И все те ласки, которыми они обменялись в тот вечер.       Одно маленькое волевое усилие, и сцена изменилась, показав то, чего никогда не было.       Икем страстно целовал её, но когда она отстранилась, смущенно и с сожалением пробормотав, что уже поздно и пора домой, Икем не выпустил её из объятий, а лишь крепче прижал к себе.       — Останься сегодня со мной, — прошептал он.       И он был совершенно реальным: его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, губы раскраснелись от поцелуев, а карие глаза светились любовью и страстью.       — Да, — прошептала Урса и жадно поцеловала его. — Да, да, да!..       Они снимали друг с друга одежду, покрывая друг друга поцелуями и осыпая ласками. Урса запустила пальцы в его густые волосы и притягивала его голову к себе, требуя всё новых и новых поцелуев. Везде. Она готова была отдать ему всю себя, до последней клеточки, до последней частицы души. А когда он вошел в неё, и они стали единым целым, Урса чуть не разрыдалась от затопившего её счастья. Потом он начал двигаться, с каждым толчком вознося её на вершину блаженства.       Урса очнулась, тяжело дыша и вся покрытая потом. Её тело ещё продолжало сотрясаться от сладкой дрожи оргазма.       Она немного полежала, глядя в потолок, чувствуя и огромную радость, и огромную боль. Этот чай был поистине адским средством, дающим силе воображения такую убедительность, которую было сложно отличить от реальности. И искус раз за разом возвращаться в тот счастливый придуманный мирок был очень велик.       Урса слышала, что на свете есть разные средства, вызывающие зависимость и привыкание, но не думала когда-либо столкнуться с одним из них. Будет лучше, если она никогда больше не вернется в тот день, потому что Икем для неё потерян навсегда. Кто знает, может быть, он уже забыл о её существовании и женился на другой девушке. Урса могла назвать как минимум трех деревенских девиц, бросавших на Икема томные взгляды.       Эта мысль вызвала у неё такую душевную боль, что на глазах выступили слезы. Урса решительно подавила их, безжалостно сказав себе, что будет крайней степенью эгоизма желать Икему прожить всю жизнь одному, без жены и детей. Она должна желать ему счастья, пусть даже без неё.       Но это было так больно и трудно.       Урса встала, прошла в смежную ванную и привела себя в порядок, обтеревшись влажным полотенцем и переодевшись в свежее белье.       Потом она дождалась, когда проснется Зуко, и они вновь отправились в парк дожидаться Лу Тена с занятий.       Примерно по такому расписанию прошли следующие несколько дней. Потом лунные дни закончились, и Озай вернулся в спальню своей жены. Урса готовилась к этому моменту и решила, что раз Озай хочет послушную жену, то он её получит. Она как кукла лежала на спине, уставившись в потолок и позволив мужу делать всё, что ему угодно. Последовавший за этим чисто механический акт никому не принес ни малейшего удовольствия. И это повторялось каждую ночь.       Урса считала дни до того момента, как все клумбы будут засажены, восемь трав готовы для сбора, и она будет ограждена от новой беременности. Она готова была выносить визиты мужа, если в итоге они ни к чему не приведут. Это осознание её финального торжества над ним искупало весь дискомфорт, что она испытывала по ночам.       Однако Агни рассудил иначе. Садовник заболел и слег на две недели с жесточайшей простудой, остановив все работы. Когда мужчина оправился и возобновил высадку растений, у Урсы наступила следующая пора лунной крови… которая так и не пришла.       Прошла неделя, не принеся с собой никаких изменений.       Садовник доложил об окончании работ и с гордостью сообщил, что выполнил всё в точности с приказом госпожи. Урса без всякого энтузиазма поблагодарила его, чувствуя во рту горечь поражения, с которой не мог сравниться ни один чай.