Глава 23. Последний шанс
27 ноября 2014 г., 21:53
Семнадцать лет назад. Столичный дворец Народа Огня.
Урса со вздохом выслушала приговор и поздравления лекаря Ди. Следовало знать, что избежать второй беременности не удастся. Кажется, Агни был всецело на стороне королевской семьи, недаром одним из титулов Хозяина Огня было «сын Агни». Дух-покровитель определенно прислушивался к желаниям своих «родичей». И дух-покровитель сделал всё, чтобы дать Озаю все возможные шансы. Включая болезнь садовника.
Ладно, чего уж теперь сокрушаться. У неё будет ещё один ребенок. Да, она опасалась за его судьбу, опасалась, как повлияет на него «Сила мира», опасалась, как отреагирует Озай, если и второй малыш не оправдает его надежд… Но Урса решила думать о хорошем. Появится ещё одно существо, которое она будет любить, и которое будет любить её.
Пусть Озай грозился следить за «правильным моральным воспитанием», но она, Урса, даже не подумает внушать такие мысли своему малышу. Если мысли матери могут повлиять на ещё не рожденного ребенка, Урса будет думать о приятных вещах. О мирных вещах.
Было бы чудесно, если бы на этот раз у неё родилась девочка. Зуко — милый малыш, но больно уж непоседливый, вечно норовит куда-то убежать, что-то исследовать. Мальчик есть мальчик. Девочка по природе будет спокойнее. Урса представила себе, как немного повзрослевшие Зуко с Лу Теном играют и бегают в саду, в то время как она сидит под деревом у пруда, держит на коленях дочку и заплетает ей волосы. Или как они с дочкой выбирают новые платья и украшения, как она учит свою дочку шить мягкие игрушки и делать тряпичных кукол. Конечно, покупные игрушки, изготовленные мастерами-кукольниками, куда лучше и красивее, но Урса всегда ценила те вещи, что делала для неё Рина. От них исходило совершенно особое тепло.
Удивительно, но Озай выслушал новость о втором ребенке спокойно, без особого энтузиазма, скорее с какой-то мрачной решимостью. Урса не знала, как к этому относиться: то ли радоваться, то ли бояться.
Время показало, что вторая реакция была правильной: Озай вовсе не шутил, когда грозился взять её под жесткий «контроль».
Как и при первой беременности Озай прекратил свои ночные визиты в спальню жены. Зато теперь он приходил в нечеловеческую рань, перед самым восходом солнца, лично следил, чтобы Урса выпила ежедневную дозу «Силы мира», а потом вместе с женой шел исполнять утренние ритуалы приветствия Агни в дворцовой часовне. Урсе приходилось сидеть рядом с мужем и в свете первых лучей солнца вслух читать молитвы Агни с просьбами дать им крепкого и здорового сына, одаренного исключительным талантом к покорению огня, достойного продолжателя королевского рода.
Озай взором ястреба следил за тем, чтобы слова Урсы были в достаточной степени исполнены страсти и искренности. Когда мужу показалось, что Урса не достаточно ретива в исполнении своего материнского долга, её лишили всех развлечений.
Сперва Урса лишь дернула плечом, решив, что сегодня погода выдалась довольно пасмурной, и она прекрасно проведет время в своей комнате. Неприятной истиной для неё стало то, что в перечень «развлечений» входило и её общение с сыном. И женщина впала в сильный гнев, когда явившийся в её комнату муж заявил ей в лицо, что её первейшая обязанность — как следует выносить наследника Озая, а не тратить время и силы на бесполезного Зуко. Однако он, Озай, достаточно добр, чтобы баловать свою жену, позволив ей по своей воле распоряжаться свободным временем. Но только пока она исполняет свой долг.
Урса до того разозлилась, что у неё потемнело в глазах. Остальное она помнила смутно, но, кажется, она издала какой-то звериный вой и, скрючив пальцы, набросилась на мужа. Все свои силы, активизированные тонизирующим чаем, молодая женщина вложила в то, чтобы выцарапать этому ненавистному монстру глаза. От ярости она не могла говорить, лишь хрипло, сдавленно рычала, пытаясь добраться до проклятых золотых глаз, которые сейчас были широко раскрыты и взирали на неё с каким-то шокированным изумлением. Потом она, шипя, билась и извивалась в руках двух гвардейцев, которые с трудом удерживали её, а ошеломленный Озай потирал кровоточащие царапины на щеке. А ещё десяток секунд спустя питавший её источник силы иссяк, и она провалилась в темноту.
Очнулась она два дня спустя и пролежала в кровати ещё две недели, постоянно находясь на грани потери ребенка. Лекарь строжайше запретил ей вставать и волноваться. Служанки скользили вокруг неё тенями. Озай даже не показывался ей на глаза. Во всем мире были лишь два человека, которых она хотела видеть и допускала до себя: Зуко и Лу Тен.
Зуко приводили к ней ежедневно, начиная с того дня, как она пришла в себя. Сначала нянька не выпускала его из рук, опасаясь за хрупкое здоровье принцессы, но малыш, за два дня сильно соскучившийся по своей маме, устроил форменный скандал, принялся брыкаться и кусаться. Урса слабым голосом повелела отпустить сына и принести книгу сказок, кубики и несколько мягких игрушек. Когда через несколько минут ребенок притих, молодая женщина велела няньке читать сказку. Услышав знакомые напевные строки, Зуко совершенно успокоился, устроился в ногах у Урсы и завозился с мягкими игрушками. Когда ему надоело, он сел играть в кубики и пирамидки с нянькой на коврике перед кроватью, пока молодая женщина то просыпалась, то опять проваливалась в сон. В короткие моменты бодрствования вид играющего сына приносил Урсе комфорт, с которым ничто не могло сравниться.
Лу Тен навестил её на четвертый день. Мальчик нервничал и смущенно комкал в потных ладошках букетик сорванных в саду цветов.
Урса с сияющей улыбкой приняла букет и поднесла его к носу, с удовольствием вдохнув тонкий аромат её любимых фиалок, а потом вызвала служанку и приказала принести вазочку и поставить цветы рядом со своей кроватью.
— Тетя Урса, как ты себя чувствуешь? — робко начал Лу Тен, присев на приставленный к кровати стул.
— Скоро снова буду на ногах, — пообещала Урса и похлопала племянника по руке. — Не волнуйся.
Лу Тен отвел глаза в сторону и нахмурился.
— А что с тобой случилось? — наконец спросил он, не глядя на неё. — Тебе снова стало плохо, как… как на острове?
Урса ненадолго замолчала, думая, что именно ответить.
— Мы с твоим дядей Озаем поспорили, — наконец произнесла она, — я перенервничала, а в моем состоянии это вредно. Теперь вот приходится во всем слушаться лекаря и лежать в кровати. Мне даже в сад выйти не разрешают. Даже если слуги меня отнесут, — с несколько преувеличенной бодростью закончила она и пожелала про себя, чтобы на этом тема была исчерпана.
Но не тут-то было.
— Но что с тобой? — с новой порцией волнения повторил свой вопрос Лу Тен. — У тебя какая-то страшная болезнь, да?
Тут Урса вспомнила, что несмотря на почти ежедневные встречи с племянником, тем не менее, не успела рассказать ему, что ждет ребенка. Что ж, придется сделать это сейчас. Надо надеяться, это успокоит его тревоги.
— Нет, ничего подобного, — поспешно возразила молодая женщина. — Просто у меня будет ещё один малыш.
Лу Тен вздрогнул и, кажется, сжался сильнее.
— Поздравляю, — еле слышно промямлил он.
Урса решительно накрыла его руку своей и крепко сжала пальцы.
— Лу Тен, мы с тобой всегда говорили честно. Что с тобой? Я не слышу в твоих словах радости.
Мальчик испуганно вскинул на неё глаза.
— Нет-нет, что ты, тетя Урса, конечно, я рад! И Зуко повезло, что у него будет братик или сестричка. Он пока маленький и не понимает, но когда подрастет, то поймет, как это здорово…
— Тогда почему у тебя такой вид, будто ты сейчас заплачешь?
Лу Тен поерзал на стуле, упрямо сжал губы и посмотрел на дверь. Урса решила немного надавить на племянника.
— Лу Тен, я думала, мы друзья. Но если ты злишься из-за…
— Нет, тетя Урса! Я не злюсь, я правда очень рад за тебя и Зуко! Просто…
— Просто?.. — подражая его тону, повторила Урса и многозначительно посмотрела на маленького принца.
— Просто… моя мама тоже много болела, когда была беременна, а когда я родился, она… умерла.
Урса отвесила себе мысленный пинок за то, что не догадалась сама и заставила маленького мальчика произнести такую мучительную вещь. Лу Тен бросил быстрый взгляд на её ошеломленное лицо и затараторил быстрее.
— И бабушка Айла тоже умерла, когда родила дядю Озая. Но ей было уже много лет, а вот моя мама была молодая, и ты тоже молодая, и…
— Лу Тен! — перебила его словоизлияния Урса. Мальчик замер и посмотрел на неё. — Я не должна была заставлять тебя вспоминать такое. Ты простишь меня? — она протянула ему обе руки.
Когда мальчик с готовностью их схватил, она подтянула племянника к себе и обняла. Лу Тен немного поколебался и осторожно спросил:
— А тебя можно обнимать сейчас? Тебе не станет плохо?
Урса рассмеялась и сомкнула руки чуть крепче.
— Я же тебе говорила: мне стало плохо от того, что я огорчилась. Чем больше я буду радоваться, тем скорее поправлюсь. А если меня обнимет мой любимый племянник, это доставит мне очень много радости. Но! — она чуть отстранилась со смешком, — чур, не в полную силу. Я ведь знаю, какой ты сильный.
Лу Тен обнял её с такой бережностью, будто она была драгоценной вазой тысячелетней давности.
***
Кажется, Лу Тен чересчур буквально воспринял её слова о радости. Похоже, он поставил себе задачу делать Урсе маленькие приятности при каждом удобном случае. Он ни разу не пришел к ней без букета цветов, а поскольку Урса просила служанок как можно тщательнее ухаживать за вазами, вскоре её прикроватный столик напоминал маленькую клумбу. В один из визитов Лу Тен долго рассказывал ей о своем задании по литературе Народа Огня, жаловался на скучные книги и хвалил любимые произведения, а потом спросил её мнение по поводу родной литературы. И только в его следующий визит, когда мальчик притащил ей стопку её любимых пьес, Урса поняла, что её обвел вокруг пальца одиннадцатилетний ребенок. О, Лу Тен обещал вырасти большим хитрецом и дамским угодником! Так она ему и сказала, с улыбкой ущипнув за щеку. Лу Тен сильно покраснел и опустил голову, но глаза его сияли. Когда в конце второй недели с букетиком кое-как надранных цветов к ней заявился Зуко, Урса поняла, что Лу Тен взялся за дело всерьез. Урсу сразу насторожило то, что сын пришел в её комнату один, без няньки, и пока он шел к её кровати, то несколько раз оглядывался на оставшуюся приоткрытой дверь. Темнота, сконцентрировавшаяся за дверью, прямо таки трещала от предвкушения. — Иди к маме! — громко прошептала темнота. — Как мы учили! Зуко повернул голову к маме и проворно пробежал оставшееся расстояние. Вскарабкавшись на кровать (и в процессе окончательно измяв несчастные гортензии), Зуко протянул ей цветы и немного неразборчиво произнес: — Лувимой маме! Урса почувствовала, как на глаза навернулись слезы, и, позабыв все предупреждения лекаря, притянула сына к себе. — Спасибо, мой любимый, — прошептала она, поцеловав малыша в щеку. — Какая красота! С тихим стуком дверь захлопнулась. — Лу Тен! — торопливо выкрикнула Урса. — Иди сюда! Я знаю, что ты там! После непродолжительного колебания смущенный маленький принц вошел в её комнату. И смутился ещё сильнее, когда оказался заключен в объятия и от души поцелован в щеку. В дальнейшем, не вовремя зайдя в комнату или завернув в дальний уголок сада, Урса несколько раз оказывалась невольной свидетельницей того, как Лу Тен воспитывал младшего кузена. Видеть, как Лу Тен с самым серьезным и решительным видом сидит на корточках и строгим голосом внушает малышу беречь маму, никогда её не расстраивать и всегда заботиться о ней, а Зуко, сунув палец в рот, довольно внимательно и, что удивительно, послушно слушает его, приводило в умиление. Разговор неизменно заканчивался тем, что Лу Тен торжественно спрашивал: «Ты даешь слово чести?», а Зуко заученно кивал головой. Урса улыбалась и задавалась вопросом, то ли её сын умен не по годам, то ли ему просто нравится наблюдать за тем, как Лу Тен ведет свои «проповеди». Урса дивилась дальновидности и мудрости кронпринца Айро, придумавшего свести столь разных по возрасту мальчиков вместе, но эта казавшаяся безумной затея полностью оправдала себя. Принцесса и подумать не могла, что одиннадцатилетний принц станет так много времени проводить со своим годовалым кузеном. В деревне у многих ребят были младшие братья и сестры, но дети всегда предпочитали компанию своих сверстников и, хотя и любили карапузов, не рвались проводить с ними всё свободное время. Может быть, Лу Тен вел себя так потому, что у него не было возможности общаться с ровесниками. Лу Тен никогда не сюсюкал с Зуко, разговаривал с ним всерьез, как с равным, и, в то же время, учитывал ограниченные юным возрастом возможности Зуко. Хотя это не мешало Лу Тену с выражением зачитывать Зуко отрывки из военной истории Народа Огня, рисовать ему на бумаге схемы сражений и объяснять тактику боя, демонстрируя её на подаренном Зуко наборе солдатиков, занявшем построенную из кубиков крепость. Зуко заворожено слушал старшего брата, не отрывая взгляда от мимики его живого, подвижного лица, с интересом наблюдал за выходящими из-под кисти Лу Тена схемами и стрелками, а потом хватал кисточку и с упоением расчирикивал весь лист чернильными каракулями (а заодно стол, Лу Тена и себя), или принимался передвигать и опрокидывать игрушечных солдат, в процессе сравняв с землей кубиковый замок. Лу Тен не обижался, говорил, что Зуко — это страшная сила, и обещал, что когда они вырастут и через много-много лет он станет Хозяином Огня, то сделает Зуко своей правой рукой и главным генералом. А потому Зуко должен его слушаться и всё запоминать. Ведь это всё дела государственной важности. Урса долго думала и набиралась отваги, но в один из визитов Лу Тена протянула мальчику скрученный в свиток лист и спросила, не перешлет ли маленький принц это сообщение кронпринцу Айро, прикрепив его к своему письму отцу. Лу Тен немного побледнел, но взял письмо, а потом чуть дрогнувшим голосом спросил, что он такого натворил, что тетя решила на него пожаловаться. Урса поспешила заверить мальчика, что это просто письмо с благодарностью кронпринцу Айро за то, что он воспитал такого замечательного сына. Принцесса очень хотела, чтобы кронпринц знал, как внимателен был к ней Лу Тен во время её болезни, каким замечательным старшим братом он стал для Зуко. Лу Тен дал ей слово чести, что обязательно перешлет письмо с максимально возможной скоростью, а так же то, что ни за что не станет его читать. Три недели спустя Урсу ждал сюрприз в виде адресованного лично ей письма с королевской печатью и высшим приоритетом важности. Это был ответ Айро, и кронпринц составил письмо так, что правила вежливости требовали от Урсы немедленно на него ответить. Это положило начало их многолетней корреспонденции. Если отношения двоюродных братьев не приносили Урсе ничего, кроме радости, то, к сожалению, этого нельзя было сказать об её отношениях с мужем. После дня ссоры прошел почти целый месяц, Урса успела оправиться и даже немного набраться сил, когда её навестил муж. Завидев его широкоплечую фигуру, молодая женщина подавила грозивший снова накрыть её с головой приступ ярости. У неё внутри всё похолодело и скрутилось от ненависти и отвращения, но принцесса заставила себя расслабиться и дышать, помня о благополучии ребенка. Пусть она не хотела беременеть во второй раз, но сейчас, когда ребенок уже был, её материнский долг состоял в том, чтобы заботиться об этом крошечном, беспомощном создании. И она не повторит ошибки, совершенной с Зуко, когда она приписывала грехи отца ни в чем неповинному малышу. Поэтому принцесса опустила свиток с классической пьесой на колени, поудобнее устроилась на подушках установленного в саду комфортного кресла и встретила мужа с гордо поднятой головой. Она твердо сжала губы, решительно настроенная не начинать разговор. Озай остановился перед ней, окинул взглядом её слегка похудевшую фигуру. — Вижу, тебе стало гораздо лучше, — сухо бросил он. — Да, вопреки всем твоим стараниям, — колко отозвалась Урса. Глаза Озая гневно вспыхнули. — Не дерзи, крестьянка. Ты, конечно, из числа моих самых драгоценных вещей, но даже твоя ценность не безгранична. Урса подавила желание швырнуть в него свиток. Внутри у неё всё бурлило и клокотало. Молодая женщина почувствовала, как боль начинает стягивать виски. Она усилием отвела взгляд от этого монстра и посмотрела в сад, на прекрасные цветы. Да, так было гораздо легче. — Зачем пришел? — через какое-то время спросила она. — Я уже говорил, что твои увертки больше не сработают. Я не позволю тебе испортить моего наследника во второй раз. Твой лекарь подтвердил, что ты достаточно поправилась, чтобы сопровождать меня на утреннюю церемонию приветствия Агни. Урса невидящим взглядом смотрела в сад. — Что-то ещё? — Ты вновь будешь каждое утро пить перед завтраком «Силу мира». — Хорошо. У неё не было сил сопротивляться, да и сопротивление сейчас приведет к тому, что она потеряет нечто очень дорогое для себя. Лекарь Ди кристально ясно обрисовал ей ситуацию и перспективы. Два шага по каменистой дорожке в её сторону. Свиток у неё на коленях внезапно исчез. — И больше не читай эту сопливую гадость, или у ребенка будет каша вместо мозгов. Я сегодня же пойду в королевскую библиотеку и лично отберу тебе несколько книг по истории завоеваний Народа Огня и военной стратегии. И я сам проэкзаменую тебя по прочитанному. Урса не стала удостаивать это ответом, продолжая глазеть на прекрасный пион посреди грядки. Некоторое время она ещё чувствовала на себе взгляд мужа, но несколько томительных мгновений спустя его уверенные, твердые шаги с хрустом удалились по дорожке. Урса глубоко выдохнула и откинула голову на подголовник кресла. Она снова могла жить до его следующего визита, который, она надеялась, произойдет совсем не скоро.***
Следующие три месяца жизни Урсы протекли по строго заведенному расписанию. Правда, Озаю всё же пришлось отказаться от утренних приветствий Агни, поскольку начиная со второго месяца беременности Урсу начало дико тошнить по утрам. Впоследствии несчастная молодая женщина только и могла, что лежать на кровати, пока не вернуться силы. В итоге, утренние приветствия духа-покровителя были заменены полуденными восхвалениями. Конечно, это была наименее важная из трех ежедневных церемоний поклонений Агни, но это было лучше, чем ничего. Урса даже получала некое утешение от ежедневных визитов в святилище, поскольку некоторое время спустя научилась совершенно автоматически бормотать одни накрепко зазубренные слова, а про себя думать о другом. Она просила духа-покоровителя дать ей сил, чтобы родить здорового ребенка, поскольку чувствовала, что своих сил ей на эту беременность не хватит. Агни уже много раз демонстрировал, что глух к её просьбам, но, может быть, он с покровительством отнесется к жизни и здоровью своего маленького «родича». Несколько раз Озай строго отчитывал её за нерадивые молитвы, но Урса пропускала его слова мимо ушей. Влияние «Силы мира» на неё тоже стало очень странным. Если раньше чай стимулировал её, то теперь, когда её собственные силы стремительно таяли от тягот беременности, он лишь ещё больше изводил и истощал её. В первые несколько часов на неё накатывало дикое беспокойство и непоседливость, но сконцентрироваться на какой-то задаче становилось с каждым днем всё труднее, это требовало слишком много усилий. Она проваливалась в свою память и воображение, как в болото, и больше не была им хозяйкой. Теперь они подхватывали и несли её, как буйный поток, преодолеть который ей не хватало сил. Она вспоминала и фантазировала о престранных, совершенно неожиданных вещах. Она вспомнила, где оставила свою старую куклу, которую не могла найти с детства. Она вспомнила, как мама рассказывала ей об опасности применения трав, в качестве примера поведав о том, как приготовить «Сон дракона» — смертоносный и совершенно неопределимый яд. Проснувшись, она несколько раз прокрутила рецепт в голове, но не осмелилась записать его в свою «книгу секретов». Садовнику же она приказала высадить вдоль дорожек лилии Белый Дракон. На всякий случай. Она в мельчайших деталях вспомнила, как они с Икемом репетировали свою первую совместную постановку. В своих мечтах она была женой Икема, они отпраздновали свою вторую годовщину свадьбы поездкой в большой город на танцы, а потом остановились на самом шикарном постоялом дворе и всю ночь предавались любви. У них уже родился сын, а скоро будет и дочка. Она очень четко видела перед собой своих детей. Что-то в чертах лица мальчика цепляло её, внушало тревогу… потом она поняла, что мальчик был маленькой копией ненавистного ей человека. Как так получилось? Зато её дочка была похожа на Икема, у неё были его каштановые волосы и теплые карие глаза. Этот образ утешал её. Тревожной новостью стала для Урсы весть о гибели Ким, молодой служанки, что приносила ей чай. За последний месяц девушка очень исхудала, от неё остались только кожа, да кости. Урса знала, что её убила «Сила мира», вытянувшая из бедняжки всё без остатка. А потому сама принцесса прилагала все усилия к тому, чтобы не поддаваться ложному ощущению всемогущества, даваемого чаем. Она строго следила за тем, чтобы спать по два часа после обеда, чтобы случайно не перенапрячься в течение дня, пока играла с сыном. На смену Ким пришла Теру. Гладя в неестественно блестящие глаза второй девушки, Урса не думала, что судьба этой бедняжки сложится удачнее. Всё, что она могла сделать — это приказать освободить девушку от всех прочих работ, да посоветовать ей побольше отдыхать днем и ночью. Неотступная тревога за свою жизнь и жизнь нерожденного ребенка вызвала у Урсы бессонницу. Но здесь как нельзя кстати пришлись те книги по военной стратегии и тактике, что были доставлены в её покои по приказу её мужа. Почитаемое шедевром «Искусство войны» оказывало на Урсу эффект пригоршни сильнейшего снотворного: через полстраницы принцесса начинала зевать, через страницу — клевала носом, и не дойдя до середины второй страницы, книга выпадала из рук накрепко уснувшей женщины. Поначалу Урса честно пыталась разобраться во всех хитросплетениях военного ремесла, надеясь почерпнуть какую-нибудь полезную для себя информацию, но тщетно. Слова, вроде бы знакомые по-отдельности, не желали обретать какой-либо смысл в совместном сочетании, а предложения были настолько длинные и витиеватые, что, дойдя до конца предложения, Урса забывала, о чем говорилось в начале. Озай злился, слушая её ответы на его заковыристые вопросы, и называл её «безмозглой идиоткой». Урса пропускала его оскорбления мимо ушей, упорно глазея в сад. Неожиданную помощь ей оказал Лу Тен, однажды заметивший книгу по стратегии возле её кресла в саду. Мальчик предложил тете объяснить некоторые военные термины и схемы маневров, но и здесь их ждала неудача. Выход был найден, когда они перенесли всё на кубики и позаимствованных у Зуко игрушечных солдатиков. По крайней мере, с помощью солдатиков Урса выучила армейские чины и знаки различия. А игрушечные сражения, которые Урса и Лу Тен устраивали на манер настольной игры, позволили ей немного повеселиться и хотя бы отдаленно понять, что хотел услышать в ответ на свои вопросы Озай. Большим ударом для самолюбия Урсы стало то, что Зуко выучил ранги солдатиков быстрее неё. Сын частенько присутствовал во время её занятий с Лу Теном, внимательно наблюдая за их упражнениями и время от времени конфискуя в свою пользу «наглядный материал». Лу Тен и Урса договорились называть это «непредвиденными потерями». В конце концов, на войне могло случиться что угодно, а действия Зуко были в достаточной степени непредсказуемы, чтобы приравнять его к стихийным факторам. Так вот, однажды Урса сидела за столом, на котором была расставлена часть солдатиков, а Лу Тен просил её выбрать тот или иной чин. Когда маленький принц попросил дать ему капитана, к нему подбежал внимательно наблюдавший за ними Зуко, подергал кузена за рукав и протянул ему нужную фигурку. Урса и Лу Тен были сражены наповал и тут же устроили Зуко экзамен, который тот более-менее успешно сдал, правильно выбрав шесть фигурок из десяти (лучшим результатом Урсы было четыре из десяти). После этого Урса поцеловала малыша в щёку и заявила, что отныне сын будет помогать маме отвечать на вопросы «генерала» Лу Тена. Лу Тен тут же мстительно попросил показать ему генерала, но получил в ответ только прапорщика. Во время совместных занятий Урса часто расспрашивала племянника о его успехах в учебе. Тема эта была легкой, потому что Лу Тен отлично успевал по всем предметам, а учителя наперебой хвалили его, причем совершенно искренне. Главным образом тетя и племянник обсуждали всякие забавные казусы. Однажды речь зашла о покорении огня, и Лу Тен пригласил тетю прийти посмотреть на его тренировку. Урса не могла отвести от происходящего взгляд. У неё в деревне не было ни одного покорителя огня, а если бы и были, их точно призвали бы сражаться в армию. И за свою жизнь Урсе только два раза повезло побывать на ярмарке в честь летнего солнцестояния в крупном городе, где выступали актеры-покорители огня, так что она практически не видела это искусство в действии. Урса помнила, что выступления актеров показались ей волшебными, особенно номер со спасением девицы от злобного дракона. Огненный змей как живой кружил над завороженной толпой, а потом рассыпался целым ворохом желтых искр. Молодая женщина навсегда запомнила те поистине сказочные моменты. Но… покорение огня тех фокусников оставило впечатление чего-то радостного, магического… сказочного. Покорение огня принца Лу Тена производило совершенно иное впечатление. Во-первых, стоило маленькому принцу выйти на площадку для тренировки, как у него совершенно поменялся взгляд. Забота, юмор и доброта полностью испарились, сменившись предельной серьезностью и собранностью. У Урсы возникло неприятное чувство, будто ребенок, которого она знала, исчез, а в его тело вселился совершенный незнакомец. Собранный. Непреклонный. Опасный. Урса невольно положила руку на округлившийся живот, а второй рукой обняла за плечи Зуко. Мастер Чжу похвалил ученика за укорененную стойку и хорошо продемонстрированную готовность к бою. Не сводя глаз с наставника, Лу Тен сложил ладони в знак Пламени и слегка наклонил голову, принимая похвалу мастера. Вместо ответа мужчина стремительно ударил ученика огнем. Урса ахнула и привстала с места, чтобы предупредить племянника и остановить бой, но не успела даже рта раскрыть, как маленький принц мгновенно отбил пламя в сторону и перешел в контратаку. Урса пораженно плюхнулась на место и принялась круглыми глазами наблюдать за поединком. Противники молниеносно обменивались ударами, ставили блоки, отклоняли чужое пламя в сторону или брали его под контроль и превращали в собственную контратаку. Лу Тен двигался с грацией и стремительностью, которой позавидовал бы даже цирковой атлет, а легкость его прыжков как будто отрицала земное тяготение. Но, в отличие от представления цирковых атлетов, Урса не могла расслабиться ни на миг, намертво прикованная к разворачивающейся перед нею схватке. Несмотря на всполохи огня, от тренировочной площадки веяло холодом, от которого у Урсы по спине бежали противные, ледяные мурашки страха. В зрелище не было и намека на веселье, радость или… сказочность. Всё было ужасающе настоящим и смертоносным. Полчаса тренировки прошли, как один миг. Урсе даже показалось, что за всё это время она ни разу не вдохнула. Зуко маленькой статуей сидел рядом с мамой, но, в отличие от принцессы, его глаза были наполнены не страхом, а восторгом и восхищением. Когда мастер и ученик закончили тренировку традиционным вежливым полупоклоном, Зуко изо всех сил захлопал в ладоши и крикнул: — Лу — холосо! Холосо! И рванул на площадку обниматься с любимым кузеном. За несколько десятков секунд обстановка на арене разительно изменилась. Стоило наставнику объявить «тренировка окончена», как веющий от бойцов пронизывающий ледяной ветер тут же стих. Лицом друг к другу стояли прекрасно знакомый Урсе, сияющий гордостью и удовлетворением маленький Лу Тен и одобрительно улыбающийся крепкий молодой мужчина тридцати с небольшим лет. Их обмен любезностями нарушил вихрь по имени Зуко. Малыш подлетел на максимальной скорости, но шагах в двух затормозил, осторожно приблизился и обнял двоюродного брата, после чего настороженно посмотрел на мастера Чжу. Мужчина ласково улыбнулся. — Пливет! — отважился Зуко. — Ты кто? Молодой человек вежливо склонил голову. — Меня зовут мастер Чжу. А тебя как зовут? Зуко немного подумал, смешно надув губы. — Я Зуко. Я плинц. — Большая честь познакомиться с вами, Ваше Высочество! — с улыбкой отозвался наставник и поклонился Зуко. Урса чуть не рассмеялась вслух, когда Зуко, подражая ему, неуклюже поклонился в ответ. Затем Зуко подошел к мужчине и подергал за тренировочные штаны. — Покази! — настойчиво произнес он. — Покази! Мастер Чжу протянул малышу ладонь, на которой через миг вспыхнул маленький язычок пламени. Глаза у Зуко стали совсем круглыми, и он зачарованно уставился на огонь. А потом протянул к нему руку. Огонек тут же пропал, а мастер Чжу сомкнул ладонь в кулак. — Науси! — потребовал Зуко и снова дернул мужчину за штаны. — Потом, когда вы станете годика на четыре постарше и откроете в себе этот талант, — успокаивающе пообещал наставник Чжу. — Нет! Сесяс! Сесяс! — сердито топнул ногой Зуко. Урса поняла, что пора вмешиваться, или мастер Чжу испытает на себе всю силу гнева её сына. Она поднялась с места и взошла на площадку для спарринга. — Принцесса Урса! — немедленно приветствовал её поклоном молодой мастер. Урса вежливо кивнула ему и тут же перевела внимание на готового начать истерику сына. — Зуко, попрощайся с мастером Чжу, и мы пойдем кормить уткочерепах. Они не видели тебя со вчерашнего дня и очень проголодались и соскучились. — Нет! Хатю агонь! Хатю! — Из золотых глаз брызнули слезы. — Зуко, — строго оборвал его Лу Тен и взял младшего кузена за руку. — Пойдем к пруду. Уткочерепахи уже плачут без тебя. — Плавда? — шмыгнув носом, спросил Зуко. — А агонь? — Послушай, у тебя будет огонь, когда ты вырастешь, как я. Просто огонь жжется, и малышам с ним играть нельзя. В доказательство Лу Тен протянул двоюродному брату ладонь с танцующим в центре крошечным пламенем. Второй рукой маленький принц схватил кузена за руку и аккуратно подтянул её к огоньку. — Чувствуешь? Жжется. — Угу. — А если ты потрогаешь его, он тебя укусит. — Как псела? — уточнил Зуко, у которого уже был печальный опыт поимки бабочкопчелы с последующим покусанием в палец. Палец опух и болел очень долго, так что событие вышло весьма запоминающимся. — Ещё больнее. Зуко предусмотрительно спрятал ручонки за спину. — Лу, ути! Ути пласют. Урса воспользовалась моментом, чтобы увести сына от мастера Чжу. Королевская семья торопливо распрощалась с наставником и отправилась восвояси. У Лу Тена было полчаса перерыва перед следующим занятием, так что он решил прогуляться к пруду вместе с кузеном и тетей. Возле пруда мальчик плюхнулся на траву под деревом рядом с предусмотрительно установленным для Урсы креслом и принялся наблюдать за шоу под названием «кормление уткочерепах». Его наблюдения прервал тихий голос Урсы. — Спасибо тебе, Лу Тен. Маленький принц недоумевающе посмотрел на тетю. — За что? — Сегодня ты просто мастерски смог отвлечь Зуко. Я знаю, какой он у меня упрямый, и как это трудно. — Да, ерунда! — отмахнулся Лу Тен. — Он послушный, просто ему надо всё объяснить. Мне было совсем нетрудно. Урса пораженно покачала головой. Впервые на её памяти кто-то назвал Зуко «послушным». Впрочем, были и другие вещи, за которые ей хотелось похвалить Лу Тена. — Кстати, я собиралась поблагодарить тебя за то, что пригласил посмотреть на тренировку. Стыдно признаться, но я никогда в жизни не видела ничего подобного. В моей родной деревне не было ни одного покорителя огня, так что знаток из меня никудышный, но твоё сражение с наставником Чжу произвело на меня огромное впечатление. Я даже не подозревала, какой ты сильный и быстрый, пока не увидела это. Лу Тен покраснел, как вареный рак. — Спасибо, тетя Урса. — Знаешь, сперва я сильно испугалась, когда твой наставник напал на тебя. Я уже хотела звать стражу, чтобы остановить поединок, но потом поняла, что ты на равных сражаешься со своим учителем. Думаю, скоро ты сравняешься в мастерстве с твоим отцом и Озаем. На этом месте Лу Тен откинул голову назад и громко, звонко расхохотался так, словно Урса произнесла самую забавную шутку на свете. — Ты действительно так подумала? Спасибо, тетя Урса, ещё никто и никогда не делал мне таких комплиментов, правда! Урса почувствовала себя слегка уязвленной его смехом. — И что же такого смешного я сказала? Просвети меня, о, Премудрый Лу Тен! — Прости, тетя. Я смеялся над твоими словами, а не над тобой. Просто… если бы наставник Чжу захотел, то запросто испепелил бы меня на месте. У нас был учебный бой, в котором я должен был применить все изученные нами удары и блоки. Мастер Чжу не использовал ни одного приема из тех, что я не тренировал. Это он сражался на моем уровне, а не я на его. А что касается мастерства моего папы и дяди Озая… Давай скажем, что каждый из них мог бы шутя справиться с десятком мастеров Чжу. Папа и дядя — невероятные воины, самые сильные на свете. Если годам к двадцати пяти они признают меня равным себе, то это будет самый замечательный день в моей жизни. Но случится это только в том случае, если я буду изо всех сил тренироваться каждый день. Тут Лу Тен слегка откинулся назад, опираясь на упертые в землю руки, поджимая и разжимая в мягкой зеленой траве голые пальцы ног, и мечтательно уставился на небо. — Однажды папа сказал, что когда мне исполнится двадцать лет, если мне удастся заслужить к этому времени звание мастера покорения огня, он раскроет мне один страшный секрет, который сделает моё покорение непревзойденным. — И что же это за секрет? — с лукавой улыбкой подтолкнула его Урса, чувствуя, что мальчик прямо таки сгорает от желания, чтобы она задала ему этот вопрос. — Я не знаю, это же страшный секрет! Но я догадался. Папа научит меня создавать молнию! Пораженная Урса села в кресле. — Разве это возможно? То есть… у нас в деревне ходили слухи, даже скорее страшилки… Но я никогда в них не верила. — Нет, это правда возможно. Но только лучшие из лучших покорителей огня могут овладеть этой предельной техникой. — И ты думаешь, что сможешь? — Конечно, — без тени сомнения ответил ей Лу Тен. — В нашем роду все ею владеют: Великий Созин, дедушка, папа, дядя Озай. Я тоже смогу, когда вырасту и получу звание мастера. С этой техникой воин становится непобедим, потому что от неё нет защиты. Молния пробьет любой барьер, и от неё не убежать и не уклониться, потому что нет ничего быстрее молнии. — Тогда зачем ждать? — спросила Урса, вспомнив рассказ о покушении на Лу Тена. — Почему не научить тебя прямо сейчас? Лу Тен немного пожевал губу. — Потому что эта техника очень опасная. Я не знаю, в чем там дело, но папа называл молнию «хладнокровным огнем». Он сказал, что каждый раз, как ею пользуешься, чувствуешь, как смерть стоит у тебя за спиной и дышит холодом тебе в затылок. Урса против воли поежилась. — А ты когда-нибудь видел эту технику в действии? — Один раз, когда папа и дядя Озай устроили соревнование. Они поставили на поле сто глиняных манекенов в боевой броне, и победить должен был тот, кто за минуту разрушит больше манекенов. Слуги вели подсчет. Я тогда был гораздо младше и многого не понял, но… я испугался. — И кто победил в соревновании? — с любопытством спросила Урса, надеясь услышать историю о поражении Озая. — Никто. Они оба уничтожили по пятьдесят манекенов ещё до истечения минуты. Мой папа создает молнию довольно долго, секунд десять, но зато она получается очень ветвистой и мощной, как во время самой сильной грозы. А молния дяди Озая почти без ответвлений, зато он создает её ужасающе быстро, практически мгновенно. Урса снова поежилась и решила сменить тему на более приятную.***
Вторая половина беременности протекала для Урсы очень сложно. Молодая женщина была сильно измотана постоянным оттоком энергии, возникающим из-за чая, а как только ребенок начал шевелиться, то делал это сильно и энергично. Слишком сильно и энергично — пару раз Урса даже теряла сознание. Молодая женщина знала, что проклятый чай заставляет её ребенка двигаться больше положенного, но ничего не могла с этим поделать. Её служанку и так уже регулярно секли за то, что принцесса наотрез отказывалась пить чай. Урса чувствовала себя настоящей гадиной, глядя на промокшее от крови платье девушки, но знала, что между жизнью своего ребенка и страданиями этой несчастной она выберет ребенка. Теру её ненавидела, Урса видела это по её глазам, но, как и при общении с Озаем, молодая женщина научилась не смотреть на неё. За последние месяцы Урса вообще очень хорошо научилась управлять тем, о чем она будет или не будет думать. Ей всё больше приходилось лежать в кровати, и она заполняла это пустое время своей второй, иллюзорной жизнью с Икемом. В мечтах она была безоблачно счастлива, и ей всё меньше хотелось возвращаться к реальности. Она делала это только ради Зуко и второго, пока не рожденного малыша. Чтобы как-то скрасить томительные часы в постели или в кресле, принцесса решила готовить вещи для своего второго малыша. Малышки. Доктор Ди порадовал её, предсказав рождение девочки. Отдельным бонусом стала недовольная гримаса, которую скорчил при этом Озай. Муж так разочаровался, что даже не стал заранее придумывать дочери имя, буркнув, что ещё посмотрит, окажется ли девчонка достойной славного имени. Урса про себя решила, что если Озай откажется называть дочь, она и сама прекрасно подберет ей красивое, певучее имя. Акеми, Мегуми, Кии или Тэкара… принцесса подготовила целый список. Урса начала подготовку с вязания детских тапочек, но быстро поняла, что с её уровнем мастерства ей с этой простой работой не справиться. Тогда она взялась за шитье мягкой игрушки. Она выбрала фигурку попроще — утконос-медведя. Толстое тельце, маленькие толстенькие лапки, круглая ушастая голова, плоский клюв-нос да глаза-пуговки. Заприметив, чем занялась мама, Зуко чуть из кожи не вылез, пытаясь добраться до ниток, иголок и пуговиц. Поскольку малыш всё тащил в рот, эти вещи были для него накрепко запрещены. Урса позвала на помощь Лу Тена, как главного специалиста по Зуко. Придя в её комнату, Лу Тен с интересом оглядел разложенные перед креслом Урсы швейные принадлежности и поинтересовался, чем занимается его тетя. Урса рассказала ему про игрушку для малышки, о том, как её мама шила для неё совершенно потрясающих кукол, отгоняющих любые дурные сны. Потому что сделанная с любовью игрушка служит сильнейшим охранным талисманом. У Лу Тена вспыхнули глаза. Мальчик осторожно спросил, насколько трудно научиться шить, и сколько надо тренироваться, прежде чем сшить небольшого дракончика. С крыльями и золотыми дисками вместо глаз. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о ком мальчик думал в этот момент. Урса приказала принести второе кресло и кусок простой хлопчатобумажной ткани. Потом она показала племяннику, как делать стежки, посоветовав делать их как можно мельче. Сама Урса не могла похвастать идеальными стежками, но на фоне того, что выходило у Лу Тена, она могла считаться мастерицей. Полчаса спустя Лу Тен встал с кресла, коротко поклонился тете и удалился, забрав с собой две катушки ниток, иголку и отрез ткани. На следующее утро у личного слуги принца чуть не случился удар, когда он вошел в комнату своего господина и обнаружил, что все его простыни и наволочки разорваны на полосы, сшитые между собой крошечными, безукоризненно ровными стежками. После уроков Лу Тен со всей возможной скоростью прибежал в комнату Урсы и гордо продемонстрировал ей свой самый лучший шов. Принцесса лишь покачала головой, от изумления лишившись дара речи. После этого они перешли к тому, чтобы придумать выкройку для дракона. На изготовление игрушки у Лу Тена ушло две недели кропотливого труда, многие детали пришлось переделывать по несколько раз, потому что принц был недоволен получившимся результатом. Наконец, маленький красный дракончик был готов к отправке. Это была симпатичная мягкая игрушка с красивыми тканевыми крыльями на каркасе из гибких веток, с глазами из золоченых медных пуговиц, желтой нитяной гривой на голове и пушистым помпоном на хвосте. Лу Тен добавил немного «чешуи», нашив вдоль загривка, шеи и спины около сотни крошечных плоских золотистых дисков. И всё бы хорошо, но из-за этого дракончика Лу Тен всерьез поссорился и даже немного подрался с Зуко. Стоило малышу увидеть игрушку, как он пораженно застыл, а потом вытянул обе руки и сказал: — Дай! Лу Тен дал кузену игрушку, чтобы посмотреть. — Правда, красиво вышло? — Холосо, — согласился Зуко и любовно погладил дракона по мягкой гриве. — Это для моего папы. — Нет! Моё! Лу Тен нахмурился. — Нет, Зуко, это для моего папы. Для дяди Айро, понимаешь? — Нет! Моё! — Верни мне дракона! — резко потребовал Лу Тен и повелительно вытянул вперед руку. Зуко развернулся и пустился наутек, прижав дракона к груди. Лу Тен кинулся в погоню, в пять прыжков догнал малыша и схватил за плечо. — А ну, отдай! Это талисман для папы! Он будет защищать его на войне! Зуко расплакался и принялся вырываться, потом укусил Лу Тена за руку. Лу Тен одернул руку, обиженно и гневно посмотрел на младшего кузена, и вдруг резким движением вырвал игрушку из рук малыша. От рывка Зуко плюхнулся на пол, несколько секунд смотрел на Лу Тена, потом поднялся на ноги, подошел к кузену и изо всех сил толкнул его. — Лу кака! — Сам ты «кака»! — запальчиво крикнул Лу Тен и убежал в свою комнату, унося дракона. Зуко разревелся. Пока Урсе доложили о случившемся, пока она, осторожно переставляя ноги, добралась до гостиной, пролилось немало слез. Зуко был безутешен. Урса предложила ему в качестве компенсации утконос-медведя, сшитого для малышки, но медведь был с презрением закинут в угол. Урса рассердилась, попросила няньку поднять и принести ей медведя, а потом развернулась и пошла к выходу. — Ты очень плохо поступил, Зуко! Я тобой не довольна! — гневно сказала она, стоя на пороге. — Мама! — провыл малыш и кинулся к ней. Обнял за ногу, уткнулся лицом в её юбку и расплакался навзрыд. Урса мучилась от беспомощности, потому что огромный живот не позволял ей нагнуться, и уж конечно она не могла взять Зуко на руки. Лекарь даже запретил ей сажать сына на колени. Молодая женщина гладила ребенка по голове, потом нашла глазами диван, осторожно, стараясь не споткнуться, дошла до него, усадила Зуко рядом и уж тогда крепко обняла и прижала к себе. Зуко прорыдал почти час и совершенно охрип. У него даже начался небольшой жар. Урса повелела няньке уложить его в кровать и ещё около часа сидела рядом, пока сын не забылся тревожным, лихорадочным сном. Принцессе удалось немного успокоить сына, пообещав завтра сделать ему точно такого же дракона, только ещё лучше. После этого Урса поковыляла в комнату племянника. Судя по слегка припухшим глазам, здесь дело тоже не обошлось без слез. Приход тети маленький принц встретил настороженно, словно ждал, что Урса набросится на него. — Я не отдам Зуко дракона, — заявил он, решительно сдвинув плечи. — Даже не проси. — Я и не думала о таком просить, — успокаивающе начала Урса. — Я же делала этого дракона вместе с тобой, я знаю, что он для тебя значит. Для Зуко он просто красивая игрушка. Плечи Лу Тена чуть расслабились. — Нет, это не «просто игрушка», это оберег, как ты рассказывала! Я чувствую. И Зуко он тоже очень понравился, с первого взгляда. Мне для Зуко ничего не жалко, я бы с удовольствием отдал ему любую игрушку, но этот дракон для папы! Если мой дракон будет с папой, папа вернется домой, я знаю! Мне это даже во сне приснилось! Урса подошла и села на стул возле его кровати — в последний месяц ей стало очень трудно ходить и стоять. — Знаешь, я пообещала Зуко сделать второго дракона, специально для него. Только после этого он заснул. Я никогда не видела, чтобы мой сын так сильно плакал и расстраивался. Лу Тен виновато опустил голову и сел на край кровати рядом со стулом тети. — Как ты думаешь, Зуко перестанет на меня злиться, если я помогу тебе сделать второго дракона? — С любовью и заботой? — спросила Урса и ласково положила руку на плечи племяннику. — Угу, — Лу Тен слегка прижался к её боку. — Без тебя у меня всё равно ничего не выйдет, — легко ответила Урса. — Ты же шьешь гораздо аккуратнее меня.***
Последние два месяца Урса лежала в кровати, не вставая. Её мучила постоянная слабость, ноги и руки жутко отекли и болели, а ребенок беспокойно метался внутри, и кажется, отбил ей все внутренние органы, какие только мог. Принцесса считала часы до родов и молилась только об одном — чтобы всё прошло благополучно. Лу Тен с ума сходил от беспокойства и забегал к ней при каждом удобном случае, чтобы составить компанию. Айро каждую неделю присылал письма с пожеланиями здоровья ей и ребенку. Кажется, даже Зуко понял, что с мамой что-то сильно не так, потому что в её комнате малыш становился очень тихим и послушным. Даже Озай проникся тревогой, что вылилось в многочисленные угрозы лекарю, повитухам и служанкам. При взгляде на жену его лоб прорезала глубокая морщина, а глаза становились беспокойными. Впрочем, Урса не обольщалась. Женщина прекрасно знала, что Озая заботит только рождение наследника, а прогнозы лекарей были таковы, что Урса могла и не пережить это событие. Малышка решила появиться на свет внезапно, никого не предупредив, на неделю раньше срока. На Урсу неожиданно навалились сильнейшие схватки, и через считанные часы она произвела на свет девочку, как и предсказывал лекарь Ди. Ребенок пришел в этот мир столь стремительно, что мастеру Ди даже пришлось накладывать швы, а Урса в дополнение ко всему потеряла много крови. Молодая женщина так ослабела, что с трудом удерживала ускользающее сознание. Но она была готова умереть, но взять на руки свою дочь. Она не повторит ошибки, совершенной с Зуко. Она непременно поприветствует свою девочку, и только тогда сможет спокойно отдохнуть. Перед ней возникли расплывчатые очертания лекаря Ди. — Как она? — еле слышно прохрипела Урса. — Отдыхайте, принцесса. Ребенок в порядке, у вас родилась прекрасная, сильная и здоровая девочка. — Покажите… один взгляд… Лекарь Ди немного помолчал, потом отступил в сторону, а его место заняла угловатая фигура повитухи с алым свертком в руках. Потом Урсе на грудь легла какая-то громко орущая тяжесть, которая, казалось, выдавила из неё весь воздух. У Урсы в глазах всё поплыло, но она заставила себя сконцентрироваться и смотреть. Она очень нечетко видела свою дочь, но девочка была прекрасна, несмотря на сморщенное от воплей красное лицо. Некое шестое чувство заставило Урсу поднять взгляд, и она увидела стоящего над ней и ребенком Озая. Принц Огня пристально рассматривал новорожденную, его лицо не выражало никаких эмоций. Что ж, по крайней мере, он не собирался никого сжигать заживо. Урса перестала тратить на него внимание и снова посмотрела на дочь. Потом из последних сил подняла руку и слегка провела пальцем по сморщенному личику, коснулась крошечного носика. Малышка скривилась и чихнула. Из её рта вылетело несколько еле заметных искорок. В следующий миг ребенок с груди Урсы испарился. Молодой женщине понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять, что случилось. Она подняла голову и застыла, пораженная открывшимся зрелищем. Озай очень неумело держал на руках свою дочь, не сводя с неё полного торжества, радости и даже некоего намека на слезы взгляда.
