Лисий оружейник: Часть первая

Проснулся я рано утром. Рядом со мной в постели лежал огромный красный зверь и пыхтел во сне себе в длинные усищи. Я даже вздрогнул от неожиданности. Одно дело слышать, а другое — видеть воочию. Животина зевнула, показав ряд ровных острых зубов, а потом открыла яркие золотые очи. Глаза Лиса были точно такими же, как и в человеческом обличье. — Что, страшно? — ухмыльнулся оборотень. — Я могу стать юношей, если захочешь. — Нет, — пробормотал я и осторожно прикоснулся к его мягкому теплому меху. — Можно, я тебя поглажу? — Почту за честь, — лисья улыбка была просто очаровательна, а пушистый хвост, взметнувшись, призывно завилял в предвкушении. Я зарылся обеими руками в мех, гладя животное по брюху. Лис раскинул лапы и сыто заурчал. — А какая твоя форма истинная? — спросил я Лиса. — Ты очень серьезные вопросы задаешь для своего возраста, — золотой глаз, приоткрывшись, прицельно смерил меня, а затем снова закрылся в экстазе. — Для меня обе формы равноценны. — А для других? — По-разному, но чаще звериная. Ум-м-м! А за ушком почешешь? — сокровенно скуля на мои ласки. — А почему? — аккуратно почесывая за треугольничками прыскающих от нескрываемого удовольствия ушей. — Просто так проще и привычнее. Звериное начало сильнее, чем человеческое. Ага, вот там, а еще между лопатками. Ох, просто экстаз! — стали подрыкивать от полноты чувств и, встав на лапы, прогнулись, потянувшись, на ложе, выпятив вверх филейную часть. Даже как лиса оборотень был намного крупнее меня. — Если захочешь, я тебя сегодня покатаю. — Как на лошадке? — удивился я такой щедрости. — Ага. — А твой отец? — А что он? — Ну, он же против меня… Лис, вздохнув, развалился рядом со мной на ложе. — Не совсем так. Понимаешь, по нашим законам я должен был тебя отвести в безопасное место в какой-нибудь храм к людям, где бы тебе оказали помощь, а я притащил к себе. — А почему ты сделал так? — я рассматривал красивую огненную шкуру, в которой играли солнечные зайчики. — Ты мне нравишься, — улыбнулся Лис. — Ты очень красивый и чистый. — То есть? — не понял я. — Ну, ты невинный. У тебя светлая душа и добрые мысли. Таких людей мало. И потом, сейчас в мире людей нет места, где бы ты оказался в безопасности. Люди клана Тайра прочесывают все деревни и храмы в поисках тебя. — Но зачем я им? — Как зачем? Все мальчики рано или поздно становятся мужчинами. И могут отомстить, а еще им нужны секреты твоего отца, — пояснил оборотень. — Но я их не знаю. — Пока не знаешь. Они не нашли секретной библиотеки твоего клана, — Лис улыбнулся во всю зубатую пасть. — Но когда ты подрастешь, если захочешь, я помогу тебе найти ее. Я надолго замолчал, а позже тихо спросил: — Как они смогли победить моего отца и его самураев? Ведь все они непревзойденные воины. Лис вздохнул, а потом заговорил: — Среди людей твоего отца был предатель. Я пытался предупредить твоего папу, но он мне, к сожалению, не поверил. Это Хорио, он виновен в смерти вашего клана. — Но он ведь… — Да, он был человеком принца, но его перекупил клан Тайра. Хорио подмешал отраву в вино и после вечерней трапезы все взрослые были обречены. Я следил за тобой издалека и выманил тебя из дома при помощи игры светлячков. Немного волшебства, а когда ты побежал обратно и у меня не получилось остановить тебя на лисьем мостике, то я послал старушку, которая тебя привела обратно. Ну а дальше ты и так все знаешь. — А бабушка говорила о папе… — Ну, она и вправду ему была обязана жизнью. Я просто разбудил ее и попросил провести тебя на мою землю. Сам понимаешь, через мост в тот момент мне было нельзя, опасно. Это не моя территория. — Я слышал колокольчики, когда старушка вела меня обратно. Или мне показалось? — Нет, не показалось, как раз они и оповещают меня о том, что кому-то нужна помощь, и чтобы я или мой отец пропустил нуждающегося в наше королевство. Именно я, как наследник, отвечаю за границы и их охрану. — Понятно. Наше молчание прервал громкий стук. — Выходи, сукин сын! Я знаю, что ты дома! — послышался ор снаружи. — Отец, — ухмыльнулся себе в усы Лис. — Сиди и не высовывайся, я сам разберусь, — и, спрыгнув с ложа, умчался прочь. Разборки двух лисов шли на повышенных тонах, да таких, что даже дух дерева приглушить их не мог. — Чего кричишь, папа? — этот звонкий голос моего Лиса. — А ты чего от меня прячешься, гаденыш-ш?! — о, а это злое шипение явно его папаши. — Фи, называть свою жену сукой это так вульгарно! — ехидно в ответ. — А тащить сюда человека? Ты что, совсем охренел! — крик на весь лес. — Па, это же Амида! — И что? Да хоть его отец. Кстати, ты обязан жизнью ему, а не этому сопливому засранцу! — Но его убьют, — оправдываясь перед отцом. — Мог бы отвести к монаху, что живет на границе с нашей территорией! — Они убьют и монаха вместе с ним! — Мы не вмешиваемся в людские дела. Сколько у тебя погибло из-за этого братьев?! Ты помнишь?! — Угу, можешь и не напоминать. — Тогда что? В чем состоит твоя блажь?! — Я его люблю… — так тихо, что я еле расслышал. — Чего? Ты что, совсем рехнулся? — дальше шло непереводимое фырканье на лисьем языке. — Мало того, что человек, но он же парень, и потом, для тебя очень молод. — И что? Сердцу не прикажешь, — бурча под нос. — Инари-сама! За что мне все это? Остался в живых единственный самый младший сын и тот оказался помешанным на парнях. Мне плевать на твою любовь. Ты должен будешь жениться этим же летом и зачать помет лисят! — Сам зачинай! Или мне лучше разделить участь своих старших братьев? Может тогда ты будешь счастлив? Когда и я погибну?! — огрызаясь в ответ. — Не тявкай глупости! — рявкая следом. — И ты тоже. Он мой и будет жить со мной! — рыкает мой Лис и возвращается обратно в дом. А его отец, пыхтя и бурча сквозь зубы, уходит ни с чем… Лис входит, сыпя кругом искры, стучит когтями по деревянному полу, а затем, превратившись в одно мгновение в обнаженного юношу, запрыгивает ко мне на ложе. — Прости его. Старик иногда бывает несносным, — меня прижимают к горячему гибкому телу и целуют в макушку. — Но он привыкнет к тебе. Никуда не денется. Я сам вжимаюсь в него всем своим трясущимся худым естеством, прекрасно понимая, что в этом мире, кроме Лиса, у меня теперь никого нет. И он единственный, кому я нужен. — Ну же, Амида, ты чего дрожишь? — Лис, отлипая от меня, заглядывает в мои глаза, полные слез. — Ты же меня не бросишь? — шепчу я ему, утыкаясь в шею. — Еще чего, — меня перетягивают полностью на грудь и гладят по спине, а после очень целомудренно целуют в краешек губ. — Я люблю тебя и никогда не брошу. И в обиду никому не дам. Я сам тыкаюсь ему неумело в губы, а он смеется и просит их чуть-чуть приоткрыть и расслабить. И когда я исполняю его просьбу, меня пьют, как сливовое вино, посасывая по отдельности каждую из губок, а потом проникают вовнутрь юрким языком. А я просто теряюсь от новых навалившихся на меня чувств и, мне кажется, схожу с ума. Меня никто так не целовал и не нежил руками, оглаживая спину, сминая ягодицы, лаская мошонку. — Ох, как жаль, что ты еще так юн, — улыбаются мне золотые глаза, отпуская из своего плена мой рот. Лис вылазит из-под меня и, откатываясь в сторону, пытается унять свое возбуждение, и я с удивлением в первый раз в жизни вижу так близко стоящий мужской член. — Нравится? — спрашивают смешливые золотые очи, отслеживая мой голодный взгляд на своем вздыбившемся органе. А я сглатываю и качаю согласно головой. — Да, очень. Его член красив, как и сам его обладатель, и, видя капельку на самой вершинке его головки, я наклоняюсь и, сам не зная почему, слизываю ее языком. Лис охает в полный голос, а его пенис дергается от ласки. — Ах, что ты делаешь? — изумляются его золотые глаза. — Можно я его пососу? — мне нравится соленый вкус смазки, а еще больше то, как сжимаются его яички и как реагирует это прекрасное тело, покрываясь резко обильно потом. — Откуда ты знаешь? — удивляется Лис моей странной реакции, явно нехарактерной для моего возраста и бывшего статуса. — Я видел однажды, как двое слуг моего отца занимались этим… И, судя по их стонам, им очень нравилось, — я заглядываю в золотые очи и, получив согласный кивок, приникаю ртом к бархатной головке рыжего юноши. Как он стонет, как изгибается и как сам начинает двигаться мне навстречу — это очаровывает и это покоряет. Его пальцы нежно вплетаются мне в волосы и осторожно задают нужный ритм. И только намного позже я понимаю, как Лис сдерживал себя со мной, и как ему хотелось грубо вколотиться мне в самую глубину глотки. Он кончил мне в рот, мелодично вскрикнув, толкнувшись особенно глубоко. И я, захлебнувшись его пряным семенем, закашлялся и зачихался. А оборотень, притянув нежно меня к себе, стал вылизывать свои же потеки семени горячим ласковым языком. — Все нормально? — его глаза меряют меня обеспокоенно, заглядывая в душу. — Угу, — вздыхаю наконец-то я. — А ты меня сегодня покатаешь на своей спине? Лис смеется и вот уже рядом со мной не юноша, а лохматый зверь в меху, и, улыбаясь своей зубастой пастью, отвечает: — Я же обещал: выпустим светлячков и можно отправляться в путь. Так что одевайся и поехали, мне все равно надо обследовать как можно быстрее большую часть границы. А вдвоем это делать намного веселее.