Лисий оружейник: Часть первая

Вылетавшие из фонариков жуки были тусклыми и ничем не примечательными. «А как же были они прекрасны в ночи», — подумалось мне. Сегодня мне разрешили самостоятельно ходить, но, как я понял, оборотню было приятно таскать меня на руках, зарываясь носом в мои распущенные волосы. Лис обрядил меня, как и себя, в простого кроя травяного цвета длинные штаны и рубашку. А еще на меня напялили курточку, подбитую мехом ласки, с капюшоном и на еще забинтованные ступни надели короткие сапожки из тонкой кожи. Я, осмотрев похожую одежду Лиса, удивленно произнес, касаясь искристого коричневого меха: — Вы все же охотитесь? — Ну, мы же лисы все-таки. А ласки — очень серьезный противник в бою, если ты не знал. — Это мех оборотня? — отдернул я с ужасом руку. — Нет, это обычные звери. Оборотней убивают, только если он заражается бешенством или сходит с ума, и то только тогда, когда мы не в силах его вылечить, — грустно ответили мне, превращаясь в огненного лиса рядом с камфарой. Я был удивлен, одежда на Лисе исчезла. Как я позже узнал, при переходе в зверя и обратно их волшебная одежда в человеческом обличии оставалась на месте. Лис сунул мне заплечную сумку с дорожными лепешками и небольшой фляжкой с травяным отваром на меду. — Надень обе лямки и крепче держись за загривок, — поучали меня, присев чуть на задние лапы, чтобы мне легче было взгромоздиться на красном меховом хребте. — Сожми меня своими бедрами и коленями, но не пришпоривай — я не лошадь! Ну что, поскакали? — и, не дождавшись от меня ответа, понесся вперед. Я часто ездил на лошади, но то, что я испытывал сейчас, в корне отличалось. Спина Лиса переливалась крупными мышцами подо мной, я чувствовал, как он радостно несется вперед по секретным, только ему известным тропам. — Лучше ляг грудью на меня и обними за шею. — Зачем? — тупо выполнив приказ и в последнюю секунду поняв, что только чудом разминулся с крупной корявой сосновой веткой. — Теперь понял? — золотой глаз хитро скосился назад. — Иначе следующая просто собьет тебя с моей спины. Вот так, лежа и прижимаясь к своему оборотню, я мчался вперед навстречу новым приключениям, ощущая всем своим телом работу неутомимых мышц и биение горячего сердца. Границы леса были большими, только ближе к вечеру Лис замедлил бег и остановился перед очередным тории. — Здесь наша территория кончается и начинается мир людей, — Лис ссадил меня на землю и принял человеческий облик, а потом, забрав сумку с припасами, потянул за руку через ворота. — Пойдем, мой мальчик. Когда мы проходили под деревянными балками, я снова услышал мелодичный звон, как будто лопнула натянутая струна или звякнул на ветру колокольчик. Меня повели по тропе среди высоких папоротников, объясняя: — Здесь граница с барсуками и небольшой буддистский храм с монахом отшельником. — Но синтоизм и буддизм — разные религии, — моему удивлению не было начала и конца. — И что? Твой отец почитал Инари, а назвал тебя в честь буддийского божества, — пожал плечами огненный юноша. Тропа резко стала забирать вверх, мы явно стали взбираться в гору. — Он что, сэннин — горный отшельник? — Ага, его и зовут, как первого великого сэннина Ёсё! — А может он и есть тот самый? — улыбнулся я своему оборотню, вспоминая, как мама рассказывала легенды о бессмертии великих горных отшельников, а так же про их магию. — Нет, не тот, хотя очень старый. — И какие он совершает чудеса? — Он великий целитель. Лечит зверей, птиц, бабочек, людей, оборотней, деревья, цветы. Любого, кто к нему обращается, — стало подниматься очень трудно, Лис порой просто силком затягивал меня наверх. — Ну вот, пришли. Между гор виднелся небольшой деревянный буддийский храм, а рядом с ним возделывал землю обнаженный по пояс жилистый мужчина. Он тут же почувствовал наше присутствие и, выпрямившись, помахал влегкую увесистой мотыгой. — Пойдем, гостей нет, — улыбнулся мне Лис и потянул за собой. — У нас особый знак, если в руках что-то есть, значит путь свободен. — А-а-а-а... — протянул я, скользя за юношей следом, огибая замшелые валуны. Приблизившись к монаху, я понял, что стариком его точно не назовешь. Вообще мужчина был без возраста, а обнаженное тело и вовсе молодым. Лис поклонился ритуально Ёсё, приветствуя с почтением и называя все звания сэннина. Так же поступил следом и я. Монах поздоровался в ответ учтиво с нами обоими, а затем пригласил жестом в свою скромную келью, пристроенную к задней части храма. Нас угостили душистым чаем и усадили на цветные циновки. — Я рад, что с юношей все в порядке, — меня оглядели черные щели глаз. — И хорошо, что ты оставил его у себя. Гости приходят несколько раз на дню в поисках Амиды, вот и сегодня не было исключением. — Если будет тяжко, уходите на наши земли, проход для вас, целитель, всегда открыт. — Спасибо, — поклонился монах Лису и добавил. — Но пока без надобности, меня не трогают. Целители нужны даже самураям. Но Амиде надо сменить имя и внешность. — Имя выберет мой отец, как только перестанет бушевать из-за моего выбора, он все-таки старший в нашей семье мужчина, это его прерогатива. А внешность... Ты ведь знаешь, она скоро изменится сама собой. Мой Амида уже ест нашу пищу и спит со мной. Монах нежно улыбнулся мне, а потом погладил по длинным черным волосам: — Жаль, словно черный шелк. Очень красиво. — По-другому — не значит уродливо, — возразил Лис, усмехаясь моей вытянувшейся мордашке. — Не бойся, Амида, это не больно и не страшно. Ты всего лишь станешь бессмертным, ну а по человеческим меркам — одержимый лисой. Я надолго задумался над его словами, утеряв нить разговора между монахом и Лисом, а позже, когда снова стал ловить фразы, то удивился, что беседа идет о барсуках. — Будь осторожен, им не нравится, что ты пригрел человека, и они сделают все, чтобы ты отдал его бандитам, впрочем, как и обезьяны, — Ёсё поставил свою пустую чашку, а после со вздохом добавил. — Вам пора, скоро сядет солнце, и ночевать лучше на своей территории. У меня небезопасно. — Спасибо за чай и новости, сэннин, — Лис ритуально откланялся и, подождав, когда я поблагодарю ученого старца, потянул к выходу. Нужно было срочно возвращаться в заколдованный лес, пока не стемнело. К проходу мы вернулись уже в сумерках, а когда пересекли тории, ночь на нас навалилась, как черное покрывало. Волшебный лес тут же замерцал разноцветным свечением, даже от моего Лиса исходило красное пламя. — Как в сказке, — улыбнулся я оборотню, отрешенно подумав, что совсем не грущу об утерянных родителях. Лис тут же прочитал мои грустные мысли и ответил: — У них была своя судьба, а у тебя своя. То, что ты о них не плачешь навзрыд как сопливая девица, не значит, что ты их не помнишь и не любишь. Пойдем, надо найти дерево для ночевки, на границе сейчас нельзя оставаться под открытым небом. Вскорости мой звериный принц остановился рядом с могучей сосной и коснулся ее коры тонкими пальцами. Послышалась песня, исполняемая нежным девичьим голоском, и из хвойной кроны спустилась красивейшая Госпожа. — О, принц, давно не виделись. Что, неспокойно стало в королевстве? — игриво пропела дева и задумчиво стала рассматривать меня. — Красивый паренёк, уступишь? — Приветствую тебя, великая дева могучей сосны. Извини, но этот юноша только мой, — Лис ритуально откланялся древесному духу, вставая между мной и девой. — Разрешишь переночевать в своих чертогах? — Очень жаль, — меня смерили жадным взглядом, а потом жестом пригласили внутрь дерева. — Проходи, принц, договор в силе. Дух поклонился и исчез, а Лис потянул меня в чертоги дерева за собой. Здесь было сухо и тепло, хотя и не так обширно, как дома. Лежанку устилал сухой пахучий мох и пряные травы, а весь потолок светился миллионами ползающих светлячков, мягким светом отливали и сами стены великой сосны. Лис утянул меня на ложе и, прижав к себе, поцеловал. — Надо выспаться. Завтра трудный день, нам придется проверить всю границу с барсуками и макаками, — оборотень сладко зевнул и зарылся мне носом в затылок. — Лис, а как я изменюсь? — задал я вопрос своему уже практически заснувшему любовнику. Он вздохнул, видно, совершенно не хотел говорить об этом, но все-таки позже объяснил: — Твои волосы станут белыми как снег, а глаза, они… позеленеют… — Я превращусь в демона? — Даже не знаю, как тебе объяснить, по людским меркам — да, а вот по нашим, лисьим — нет. Тебе страшно, любимый? — меня сильнее прижали к себе, а затем поцеловали в висок. — Немного, а лицо? Оно тоже изменится? — Черты — нет, солнышко. Ты так же будешь прекрасным как божество, но люди будут бояться тебя. Сам понимаешь, они боятся всего, что отлично от них. Лис еще сильнее вздохнул и, зарывшись в мои волосы, стал засыпать. Усталость взяла и меня в свой оборот, так что несколько минут спустя я и сам провалился в забытье без сновидений.